Решение сквозь зубы
Два месяца. Два долгих месяца Адель оставалась поглощена своим мраком. Она пропустила свой день рождения, и вместо того, чтобы отметить его, снова порезала себе вены, как если бы её жизнь не имела ни смысла, ни продолжения. Брайс и Пэйтон, понимая, что она уже не пьёт таблетки, силой пытались напихать их ей, как бы не позволяя ей отдалиться. Брайс сживал зубы, держал её руки, а Пэйтон заталкивал таблетки, сдерживая её сопротивление, и заливая всё водой. Но Адель всегда находила способ отвергать их — как физически, так и эмоционально. К ней приезжала Райли, звонила Авани, но она не хотела никого слышать. Не хотела ни говорить, ни видеть. Поглощённая туманом боли, она закрывала глаза и отклоняла всё, что пытались ей предложить.
Парни истощались. Они были на грани. Каждый день был всё труднее и труднее, но они продолжали бороться. Из последних сил они цеплялись за неё, надеясь, что когда-нибудь она откроет глаза и почувствует, что есть что-то, ради чего стоит жить. Но с каждым днём эта надежда становилась всё более призрачной. Она больше не понимала, зачем существовать. Мир потерял всякий смысл для неё. Всё вокруг казалось пустым и чужим. Её боль поглотила всё, оставив лишь ледяное пустое пространство, которое было одновременно и домом, и клеткой.
Однажды, когда они вместе смотрели фильм, Адель сидела в углу, невидящим взглядом устремив взгляд в одну точку. Она царапала себе руку ногтями, как если бы пыталась почувствовать хоть что-то, что хоть на миг вырвало бы её из этого туманного состояния. Пэйтон заметил это и без слов медленно взял её руку в свою, пытаясь вернуть её внимание к фильму. Но Адель не могла. Она не могла вернуться к тому, что казалось живым. Она просто поднялась и ушла в свою комнату, не впустив никого.
Понимая, что это может быть опасно, Брайс и Пэйтон заранее забрали все острые предметы из её комнаты. Но Адель уже приняла решение. В своей комнате она тихо хихикала, как будто зная что-то, чего не могли понять они. Она достала верёвку из тумбочки, улыбнулась, как человек, у которого больше нет ни страха, ни сомнений. Крепко привязав верёвку к люстре, она встала на стул, полная решимости, и, открыв дверь, тихо позвала парней.
Когда они вошли, она посмотрела на них с холодным блеском в глазах, как будто этот момент был уже предсказан. Сказала с безумной усмешкой: "А смотрите, как я могу", и, не задумываясь, прыгнула со стула. Мгновенно верёвка врезалась ей в шею, и её дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Брайс рванул вперёд, схватил её за ноги и вытащил из петли, укладывая на кровать.
Адель просто лежала, её тело было безжизненно расслаблено, а в её глазах горел тот же пустой взгляд. Она смеялась, как человек, который уже не может чувствовать, но не в силах остановиться. Пэйтон сидел на полу, опустив голову, и впервые за 20 лет его глаза наполнились слезами. Он не знал, что делать. Он не знал, как помочь ей, как вытащить её из этого бескрайнего темного мира, который поглотил её. Он не хотел видеть её такой, не хотел допустить, чтобы она была так сломана.
Адель, почувствовав его взгляд, приподнялась с кровати, и, насмешливо взглянув на него, сказала: "Не скрывай слёзы. Плачешь? Ммм, жалко... Если не хочешь меня видеть такой, тогда уходи. Я не могу тебя видеть." Но Пэйтон молча подошёл к ней, поцеловал её в лоб и тихо сказал: "Я никуда не уйду. Сколько бы ты мне это не говорила, я не брошу тебя."
Брайс сидел рядом, держал её руку, и в его голове, как тяжёлое бремя, вспыхнуло решение, которое он так долго откладывал. Он отвёл Пэйтона за дверь и тихо сказал: "Её нужно везти в больницу." Пэйтон молча кивнул, глаза его были полны страха и боли. Брайс продолжил: "Ты видишь, мы бессильны. Ей нужна помощь, её нужно отвезти к специалисту."
Пэйтон, опустив голову, согласился, понимая, что другого выбора нет. После этого он вернулся в комнату к Адель. Он лег рядом с ней, крепко обнял её, как будто это был последний раз. Встал с кровати, снял верёвку с люстры, аккуратно положил её обратно, и снова лёг рядом. Он не мог спать. Он боялся, что если уснёт, она сделает что-то с собой. Он просто гладил её руку, его взгляд был усталый и наполненный тревогой, а сердце сжималось от страха, что может случиться ещё хуже. И так, среди ночи, он продолжал сидеть рядом с ней, не смея закрыть глаза.