Потеряность в себе
Адель не помнила, когда в последний раз нормально спала. Или ела. Или чувствовала что-то, кроме пустоты, отравленной страхом.
Всё, что произошло за последнее время, наложилось друг на друга тяжёлым грузом. Рэйчел, её угрозы, раненый Брайс, Пэйтон, который мог умереть....Всё это раз за разом всплывало в её голове, как заезженная пластинка. Она пыталась игнорировать это, но мысли становились всё громче, сильнее, тяжелее.
Она больше не чувствовала себя частью этого мира. Всё, что происходило вокруг, казалось далёким, как будто она смотрела на свою жизнь через мутное стекло. Иногда она просто сидела, тупо уставившись в одну точку, не замечая, как проходят часы. А иногда её вдруг накрывал приступ нервного смеха — истеричного, надрывного, без капли радости.
Брайс видел, что с ней что-то не так.
— Адель, ты должна поесть.
— Я не хочу.
— Чёрт возьми, ты ничего не ела два дня!
Она только пожала плечами, продолжая рассеянно разглядывать свои руки. Они казались ей чужими. Как будто это не её пальцы, не её кожа. Как будто она и не жила вовсе.
Брайс тяжело вздохнул, сел рядом, сжал её ладонь в своей.
— Посмотри на меня, Адель.
Она посмотрела.
Его голубые глаза были наполнены тревогой, в них отражался страх — не за себя, за неё.
— Я знаю, о чём ты думаешь.
Она молча отвернулась.
— Ты думаешь, что проще будет... закончить всё, да?
Слова задели её сильнее, чем она ожидала. Брайс не отводил взгляда, и в этом взгляде читалось понимание.
— Я вижу это в твоих глазах, Адель. Они... пустые. Ты не та, кем была раньше.
Она хотела сказать, что всё нормально. Что он зря переживает. Что ей просто нужно время.
Но смысл этих слов испарился, когда она снова посмотрела на свои руки.
Брайс осторожно дотронулся до её запястья.
— Ты думала о том, чтобы сделать это, да?
Она ничего не ответила, но её молчание говорило само за себя.
— Чёрт, Адель... — его голос был тихим, надломленным. — Я не потеряю тебя, слышишь? Ты не сделаешь этого.
Она слабо улыбнулась.
— Брайс... Я уже потерялась.
И в этот момент её голос был не похож на её собственный. Словно говорил кто-то другой.
Брайс провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул.
— Слушай, я не знаю, как тебе помочь. Но я знаю одно. Если ты сдашься... Пэйтон, я, все, кто тебя любит — мы не переживём этого.
Адель не ответила.
Она знала, что он прав. Знала, что боль, которую она испытывает, не должна победить.
Но эта боль была с ней всегда. Она заполнила её изнутри, заставляя чувствовать только одно: отчаяние.
И всё же, когда Брайс обнял её, прижав к себе, она не отстранилась.
Она закрыла глаза и впервые за долгое время позволила себе просто... заплакать.