Глава 59. Наследник и женщина
Погода выдалась пасмурной, но без дождя — будто небо само решило уступить сцену главному событию дня.
В особняке Кастелло всё было по-другому.
В зале собрались те, кто знал цену крови, чести и власти.
Старейшины, союзники, охрана, семья.
Рафаэль стоял у центра стола в тёмно-сером костюме.
В глазах — сосредоточенность, за которой прятались годы ожидания.
Лука поднялся первым.
Все замерли.
Он медленно прошёлся по залу, словно осматривая тех, кто ещё вчера боялся его взгляда.
Потом встал напротив сына.
— Этот дом, эта фамилия, эта кровь... — начал он. —
Я носил их, как броню.
Иногда — как клеймо.
Я принимал решения, за которые молился, чтобы никто не повторил.
Я убивал, чтобы сохранить.
И молчал, когда мог говорить.
Он посмотрел на Рафаэля.
— Но теперь... я вижу мужчину.
Не того мальчика, что прятался за спиной.
А мужчину, за которым идут.
Которому верят.
И которого боятся — по праву.
Он протянул перстень — символ Дона.
— Ты — Кастелло.
Но теперь ты — Дон.
Рафаэль взял кольцо.
Надел его.
И больше не опустил глаз.
— Я приму власть.
Но не ради контроля.
А ради защиты.
Своей семьи. Своей женщины. Своей крови.
⸻
Позже, уже ночью, когда всё было позади, Рафаэль вернулся домой.
Тихий особняк, два спящих сына, и она — его женщина — стояла у окна, в халате на голое тело.
Он остановился в дверях спальни.
Долго смотрел.
— Ты всё видел, — сказала она, не поворачиваясь.
— Видел.
Ты тоже — всё видишь?
Она медленно обернулась.
Глаза горели.
— Я вижу мужчину.
Дона.
Отца моих детей.
И моего. Только моего.
Рафаэль подошёл ближе.
Развязал пояс её халата.
— Я ждал.
Каждый день.
Каждую ночь.
Но теперь я не просто хочу тебя.
Я нуждаюсь в тебе, Ванесса.
— Покажи.
Он накрыл её губы поцелуем — голодным, тёплым, с привкусом желания, которое копилось месяцами.
Руки прошлись по её телу, словно изучали заново.
Она откинулась назад, он подхватил её на руки и понёс к кровати.
— Ты уверена?
— Рафаэль...
Если ты сейчас не сделаешь меня своей, я сойду с ума.
Он опустил её на простыни.
Губы спустились к ключицам, груди, животу.
— Здесь была жизнь.
Ты дала мне сыновей.
Теперь... я снова хочу тебя всю.
Он вошёл в неё медленно.
Глубоко.
С уважением.
С жаром.
Она застонала, выгибаясь под ним.
— Боже...
Как же я скучала.
Он двигался уверенно, сдержанно, но каждый толчок был точным, жадным, наполненным силой.
Она прижималась к нему, будто хотела раствориться.
Пальцы царапали спину, колени обвили бёдра.
— Ты моя, — рычал он в её ухо. —
Моя женщина.
Моя мать.
Моя муза.
— Да...
Твоя.
Только твоя.
Он ускорился.
Взгляды пересеклись.
Она плакала — от переполняющего чувства.
Он — стиснув зубы, вдыхал её запах, её голос, её суть.
Они кончили почти одновременно.
Она закричала его имя.
Он — прошептал «люблю».
И потом долго лежал на ней.
Слушал биение её сердца.
И повторял:
— Никогда больше не отпущу.
Ни на миг.