Имя на Двоих

В доме Кастелло вечер опускался мягко, как бархатная ткань на кожу.
Но в воздухе всё ще чувствовалась лёгкая напряжённость — последствия утреннего происшествия и внутреннего возбуждения семьи, которое невозможно было не замечать.

Рафаэль и Ванесса шли по коридору к кабинету Луки.
Он держал её за талию, чуть крепче, чем обычно.
Ванесса была в строгом тёмно-синем костюме и белой шёлковой блузе.
Образ деловой, сильной, собранной женщины.

У двери они остановились.
Рафаэль постучал дважды.
Изнутри раздался знакомый глубокий голос Луки:

— Надеюсь, вы постучали не потому, что трахаетесь, а потому что в моём доме так принято.

Рафаэль скривил улыбку.
— Мы решили, что раз уж у нас с женой страсть, то хоть кто-то в этой семье должен соблюдать приличия.

Дверь открыла София.
На её лице играла насмешливая полуулыбка.

— Ну что, любимые, проходите.
С тех пор как вы переспали в его кабинете, всё здание считает это зоной риска.

⸻

Внутри уже сидели несколько мужчин — старые союзники Луки.
Не публичные фигуры, но с немалым влиянием в мафиозных кругах.
Один из них — старший советник, другой — глава логистической линии, ещё один — дальний кузен Луки по матери.

Лука сидел за своим столом, София — по левую руку, как всегда.
Рафаэль подошёл первым, кивнул.
— Добрый вечер.

— Присаживайтесь, — сказал Лука. —
Сегодня мы собрались, чтобы сделать шаг, который ещё не финал, но уже начало.

Он перевёл взгляд на Ванессу.

— Моя невестка.
Моя не по крови — но с характером крови Кастелло.
И мы с Софией решили, что пора вам, господа, познакомиться с ней не как с женой Рафаэля, а как с женщиной, которая теперь — часть семейного ядра.

Ванесса спокойно подошла к центру зала.
Остановилась.
Сложила руки перед собой.

— Я не выросла в этом мире.
Я не носила фамилию, которая внушала страх.
Но я выбрала мужчину, с которым теперь делю и имя, и судьбу.
И я не просто «жена».
Я — глаза, уши, голос.
Я буду рядом, когда он отдаёт приказы.
Я буду рядом, если он упадёт.
Я научилась держать оружие.
Научилась говорить, когда лучше молчать.
И молчать — когда это звучит громче любых слов.

— Я не прошу признания.
Я заслужу его.
Работой.
Верностью.
Честью.

Мужчины молчали.
Потом один из них, самый старый, сказал:

— Впервые за десять лет я слышу женщину, которую не хочется перебить.
Ты не просишь, ты заявляешь.
Это достойно уважения.

София встала.
Подошла к Ванессе.
На её ладони — лежала брошь с эмблемой Кастелло, принадлежавшая ей самой.

— Я ношу эту брошь двадцать семь лет.
Теперь — она твоя.

Ванесса взяла её двумя руками.
— Я ношу её — не как украшение.
А как клятву.

Лука кивнул.

— Сегодня ты принята в внутренний круг.
И если Рафаэль станет доном — ты станешь тем, кто будет стоять с ним, а не за ним.

— Мы не коронуем тебя.
Мы признаём.
А признание — это не титул.
Это доверие.
А доверие в этом мире — ценнее крови.

⸻

Позже, в их спальне, Ванесса долго смотрела на себя в зеркало.
Брошь лежала на ладони.
Рафаэль подошёл сзади, обнял, поцеловал в шею.

— Сегодня ты была не просто умна.
Ты была сильнее всех в этом зале.

Она улыбнулась:

— И всё-таки я немного дрожала.

— Не бойся дрожать.
Страх — не в теле.
Он в том, что мы позволяем ему нами управлять.
Ты его не пускала дальше кожи.

— Я делаю всё это ради тебя.

— А я — ради тебя.

Он повернул её к себе.
— В следующий раз, когда Лука скажет, что мы страстные...
Я напомню ему, что ты теперь лицо семьи.

— Но только в костюме, — усмехнулась она.

— Или вообще без него.