ПРОЛОГ
Это был самый жаркий летний день. На улице невозможно было находиться. Ни одной живой души. Всё, будто загоралось жарким пламенем. Хочется, чтобы солнце не так сильно палило. В такие жаркие дни так и хочется искупаться в озере, охладиться, остыть. В такие дни, даже в тени не найти прохлады.
И именно в этот день я должна, сидя в машине, задыхаться от повышенного градуса на улице. А всё потому что моя семья, наконец-то, решила остепениться и остаться жить на одном месте, а не переезжать из города в город. Я уже давно привыкла к такой жизни. Моя семья это любители драйва и приключений, они всё время что-то ищут, им мало простой тихой супружеской жизни. И вот сейчас мы направляемся в Портленд. В город, в котором мне придётся закончить последний год старшей школы.
Я почти не училась в школе, только лишь сдавала экзамены каждый год, а нужное образование давала мне моя семья. Хотя один год я провела в стенах этого лживого и лицемерного, по моему мнению, месте. Люди там отвратительные. Дети по своей природе очень токсичные существа. В основном каждый ищет выгоду в дружбе с кем-либо, а если ее нет, то попросту пытается ранить человека морально или физически. Поэтому я решила не заводить друзей никогда. Хотя было одно исключение.
Сара. Мы познакомились с ней в Тайланде и до сих пор хорошо общаемся. Она мой единственный друг, других мне и не нужно. Ее было вполне достаточно.
— Маааааам, — замучено протянула, уткнувшись взглядом в спинку передних сидений, где находились родители. — Сколько нам ещё ехать?
— Джейн, не скули. Уже скоро, — с той же усталостью и недовольством ответила мне и она, но я не собиралась отступать.
— Ну мааам.
— Милая, ещё чуть больше часа, — ответил мне уже папа, а я только что и могла как смиренно ждать.
Воткнув в уши наушники включила любимые песни моей обожаемой группы и стала наблюдать как за стеклом мелькают деревья и машины, унося меня куда-то в даль. Пролистывая очередной пост в инстаграм, я иногда натыкалась на самое больное и в тоже время желанное для меня — на посты о музыке. Сейчас в штатах проходит прослушивание молодых таланливых детей, но мне лишь только об этом можно мечтать.
Я всю жизнь хотела выступать на сцене, я желала, чтобы люди напевали мои песни, но на самом деле все далеко от реальности. Мои голосовые связки мне просто не позволят это сделать, так же как и родители.
Ещё в раннем детстве у меня была обнаружена болезнь не позволяющая мне громко и долго петь. В пять лет я была на первой своей операции, а в двенадцать на ещё одной. Вроде бы все уже наладилось, но родители бояться, что я совсем останусь без голоса, поэтому строго на строго запрещают заниматься музыкой. Хотя на уроки фортепьяно и гитары я их всё-таки уговорила, но петь — это запрет. Признаюсь, я тайком занималась вокалом, но не так часто как мне этого хотелось.
Откинувшись на спинку сидения, я уставилась на проезжающую мимо машину, стекла, в которой были тонированы и поэтому нельзя было разглядеть кто за рулём.
Я любила наблюдать за людьми. Изучать их мимику, жесты. Смотреть, как двигаются их губы в зависимости от эмоций. Раглядывать мелькающие огни или холод в их глазах.
Я точно чокнутая, потому что любила смотреть как люди плачут. Мне нравилось наблюдать за тем, как из их глаз течёт прозрачная жидкость, заставляя даже сильного человека страдать...
— Что случилось?! — воскликнула, растирая ушибленное плечо, из-за резкого поворота машины.
— Марта, это они.
— Мам, пап, что происходит?
Начала паниковать, заметив, как папа сжимал руль до по-белевших костяшек, а мама почему-то начала рыться в бардачке в поисках чего-то очень важного. На мой вопрос никто не ответил. Да и ответа не нужно было. Я могла просто посмотреть в окно и понять в чем дело.
Две машины с обоих сторон пытались нас подрезать, а та тонированая, которая обогнала нас пару минут ранее, пыталась преградить путь.
К моему большому удивлению, папа очень виртуозно водил машину, поэтому мы кое-как смогли избавиться от преследователей, но не надолго. Нас наглали и мама, достав, наконец-то, из бардочка... пистолет?... начала отстреливаться. Я не знала, что она умеет пользоваться оружием. У нас только я и папа были этому обучены, но она никогда не говорила мне, что знакома с «пушкой».
— Мам, пап, кто они? Что им от нас нужно?
Ещё одна попытка была безуспешна, чтобы хоть что-то узнать. Щупальца паники начали охватывать всё моё тело.
«Твою мать, да что же это такое? Что им нужно от нас?»
— Джейн, как только мы остановимся беги... Беги и не оборачивайся, — достав из бардачка ещё один пистолет, она вручила его мне, а потом нацепила на шею какую-то цепочку с ключом. — Запомни, Портленд, хранилище в Центральном банке 202. Запомни это, Джейн.
Меня всю трясло. По машине пару раз попали, и сейчас я даже боялась двинуться, не то что бежать. Мы остановились на одном из поворотов и меня вытолкли наружу со словами:
— Джейн, беги! И запомни: Портленд, хранилище 202.
Не знаю откуда у меня взялись силы, но я сама того не подразумевая побежала с такой скоростью, с которой никогда не бегала. Но только спустя пару минут я осознала, что оставила там свою семью, и вернулась назад, но это было моей самой большой ошибкой.
Выстрел. Пятно алой крови на моём правом боку. Ещё один выстрел и плечо пронзила самая сильнейшая боль. Я даже не успела поднять оружие, чтобы отбиваться.
Последнее, что я увидела это, как двое мужчин в черном с натянутыми на голову капюшонами пошли в сторону окровавленных тел моих родителей. А единственное на что у меня хватило сил, это дрожащими руками кое-как поднять с земли пистолет, который лежал рядом со мною и совершить выстрел.
Я молилась, чтобы этот выстрел попал в цель. Я впервые в жизни хотела, чтобы человек умер. А потом мир погрузился в темноту, через которую я отчетливо слышала:
— Он мертв! Эта чёртова сука убила его! — завопил кто-то в то время, как на моих губах расплылась незаметная улыбка.
— Цель должна была быть невредимой, что вы черт возьми натворили?!
Еще одни голос и чьи-то шаги в мою сторону. А потом моё сознание быстро померкло. Теперь я ничего не чувствовала, не слышала. Не было ничего... Похоже я умерла.