Однажды

Доброе утро, на связи канал Диего Ньюз, и его ведущая Кортни Спаркс.
Главная новость этого репортажа - пропавший без вести пол года назад юноша девятнадцати лет, Билли Ричардс.
Его тело, что уже казалось было невозможным, нашли в Сан-Хоакин, под мостом, на глубине тысячи метров.
Лицо бедного юноши вырезано, но родители мальчика дали показания, и в морге признали своего сына. Что же...»

Я не могу поверить своим глазам. Повсюду показывают одно и тоже. Он действительно мертв.
Я перестала представлять свою жизнь без него. Отказывалась верить в это, но судьба играет злую шутку. Я не увижу больше его голубых глаз и белоснежной улыбки, хоть и на фотографиях.
Мы общались на расстоянии. Не смотря на это, я полюбила его душу, разум, добрый взгляд. Он стал мне дорог ровно на столько, на сколько мог.
И он ушёл, видимо, не оставив ни следа.

Я вижу, как в зал, освещённый лишь дневным светом из окна, заходит мама. В её руках был поднос с двумя кружками нашего любимого шоколадного чая. Ее темные волосы завязаны в небольшой, растрёпанный пучок, а спереди все тот же домашний фартук.
Я бросаю на неё короткий взгляд, и просто отвожу его куда-то в пол. Почти мгновенно. Не по себе. Меня просто душили воспоминания о Билле. В основном, текстовые сообщения, признания в любви. Это давит на сердце. На сколько больно мне бы было, если бы между нами не было расстояния? Если бы он целовал, обнимал меня? Я бы не пережила эту боль. Я бы точно покончила с собой.
Я не могу даже сейчас смириться с этим.

— Это крутят уже пятый день,-кивнув в сторону телевизора, произносит мама.

— Ужасно.

— Почему он совершил самоубийство? Это произошло в нашем городе, очень подозрительно, не думаешь?

— Честно, я не имею ни малейшего понятия. Это все странно, мам,-я беру кружку с чаем, сидя, грея об неё ладошки, —Слишком много странных совпадений, указывающих на меня. Словно кто-то хочет посадить меня за решётку. Никто ведь и знать не знает, что Билли для меня многое значил. Что я бы никогда не поступила так с ним.

— Если его нашли в нашем городе, это ещё ничего не может значить. Ты просто не можешь быть виновата.

— Я единственная его знакомая из Сан-Диего. Я рассказывала про мост, который мне нравился больше всего. Что именно там я чувствую прилив сил, безграничное вдохновение и власть над собой. Что именно там я люблю писать свои работы, пейзажи, портреты, натюрморты.На заставке новостей показывают именно этот чертов мост!

— Думаешь, его правда могли убить?

— Я уверенна в этом. Он бы не покончил с собой, Билл всегда был против этого.

Начинается долгая пауза, которую вскоре разрушает телефонный звонок. Нажав на зеленую клавишу, я прикладываю аппарат к уху. Выслушав всю информацию, изредка добавляя своё «ага», я отключаюсь.

— Челси?

— Да,-вру я.

— Когда тебя ждать дома?

— Не знаю, мам. Я лишь немного приду в себя и вернусь,-чмокаю ее в затылок,-не волнуйся. Просто хочу подышать воздухом.

Я знаю, что заставляю ее волноваться. Но иного выхода нету.
Я попыталась выглядеть так, словно действительно пошла проветриться. Спокойно одеваю своё старое пальто, натягиваю тёплые гольфы. Сумка через плечо, с которой я хожу обычно.
И лишь оказываюсь в паре метрах от своей хижины, прибавляю шагу.
Мое дыхание прерывается, становится трудно оценивать происходящее. Я бегу сломя голову, вдаль, пытаясь не обращать внимания на прохожих. Место, то самое, где я закопала наш маленький «ключик» любви. Дерево, в паре кварталах от нашего дома. Огромное, на котором висела в прошлом году старая качеля миссис Парклс. Добрая старушка, которая почти заменила мне родную бабушку. Когда она умерла, ее внуки сняли эту качелю, хотя она безумно любила ее. Каждый летний вечер старушка сидела на ней, что-то бурчала под нос, пела себе спокойные песни и вязала тёплые шарфы.
  В общем, под одним из огромных корней располагается небольших размеров ямка, специально для маленькой коробочки с кольцом. И я вижу, что она раскопана. Встаю в ступор.

Это не простое самоубийство. Здесь явно замешано что-то чертовски ужасное.
Мои руки скользят по мокрой почве земли, пытаясь отыскать заветную бархатную коробку. Безуспешно. Я бью кулаками по земле, пытаясь отдышаться, прильнула лбом к стволу дерева. Сукин сын.

Я услышала глухие шаги, а потом шелестящие, по мокрой от дождя лужайки. Я слегка повернула голову вбок, и увидела мужчину. Ему было двадцать пять лет. Красивый, высокий, с идеальным очертанием скул. Также красив, как и сама его бабушка, миссис Парклс.

— Доброе утро. Какой сюрприз увидеть столь прекрасную леди в столь ужасное утро,-он протянул мне руку.

Неловко поежавшись, я поднялась с земли сама. Не хотелось испортить его белоснежную рубашку грязными от земли ладонями.

— Мистер Коул, какой приятный сюрприз,-это он звонил мне. Я просто скрыла этот факт от матери.

— Опустим формальности. Пошутили, и хватит. Что-то ищешь?

— Да так, пустяки,-оглядываясь под ноги, пробурчала я, —Рассказывай, как давно вернулся в наш город?

— Почти как неделю здесь. Приехал, сразу написал тебе. Увидел новости о Билле, вспомнил, что ты часто упоминала о нем в прошлом году.

— Пока держусь.

— Я рад. В общем, думал, что после смерти бабушки не смогу больше вернуться в этот дом. Но по обстоятельствам пришлось вернутся, да ещё и пожить здесь придётся годик, другой.

— Почему? Нашёл работу?

— Пытаюсь развить бизнес, о котором мечтал в детстве. Отец поддержал меня, правда живет он теперь с любовницей в Китае. Поэтому жить с ним мне только в убытки.

— Престижно. Не виделись всего год, а ты так возмужал. И жизнь, как вижу, изменилась.

— Не жалуюсь,-он взглянул на меня, пытаясь разглядеть что за скрытность таиться в моем поведении,–Ты тоже похорошела, хоть и всегда была хорошенькой.

Нужно просто мягко перевести его внимание на что-то другое.

— Не пригласишь на чашечку кофе?-все время я неловко убирала грязные руки за спину.

— С удовольствием,-Виктор с улыбкой зашагал к дому. Прекрасно понял, очевидно, что мне просто нужно отойти от дурацкой сцены «поиск какого-то дерьма под деревом».

Мне ничего не остается, как молча идти за ним, пытаясь соединить осколки домыслов о пропаже крохотной коробки. Просто невероятно. Я спрятала ее, когда Билли признался мне в любви. Это было что-то вроде кольца верности. Мы вместе откладывали на него деньги, заказали в интернете, и договорились о том, что я сама его спрячу. И после нашей с ним встречи мы должны были раскопать его.
Он не знал, где я спрятала это кольцо. Но в самой коробке была крохотная записка: «Я буду любить тебя вечно, Билли Рэй».

Шаг. Два. Три. Смотрю то на спину Виктора, то себе под ноги. Такие грязные ботинки. Такая грязная жизнь.
Пасмурная погода превратилась в дождливую. Капли начали бить по заасфальтированным дорожкам, нам повезло, что мы успели оказаться под крышей крыльца. До моей кожи дотронулась лишь одна холодная капля.

— Дом пустует, половину мебели я решил продать. Самые важные вещи оставил, как воспоминание о бабушке. За деньги, которые я выручу, куплю материалы для работы, чтобы продолжить формирование бизнеса.

— Оставь эту прекрасную мебель,-скулю я.

Оказываюсь в холле дома. Действительно, основная часть предметов жития находится под полиэтиленовыми мешками. Сначала я мигом, по памяти, бегу в ванную комнату. Отмываю руки от грязи, на три раза с мылом. Когда иду обратно, в коридор, вспоминаю здесь все, такое родное. Бабушка Парклс заменяла мне всех, когда мать пыталась подняться по карьерной лестнице, забывая о том, что у неё есть дочь. Осадок от этого остался, но я не могу ее винить. Она ведь зарабатывала нам жизнь.

— Я помню тебя маленькую. Девочку с курносым носом, блестящими, карими глазами, и вьющимися золотыми локонами.

Я повернулась к нему. Он стоял близко, держа в руке странную, сделанную из бисера фоторамку.
На ней была я, маленькая семилетняя девочка, Йен, друг Виктора, уже в подростковом возрасте, и наша бабуля. Прекрасная, чудесная. С лучезарной улыбкой, добрыми маленькими глазками.

— Мы повзрослели и отдалились друг от друга.

Я чувствую его руку на своей талии. Пальцы мягко дотрагиваются до плотной ткани моей футболки. Он хотел обнять меня, уже слегка потянув вперёд. Я не успела поддаться, обнять в ответ.
Услышала шум шагов на лестнице. И заметила его.
Йен. Я видела его часто, но особо никогда не контактировала. Просто знала о существовании. Всегда казался мне циником, и человеком с завышенной самооценкой.

Легким движением берет красное яблоко со столика с фруктами, который, скорее всего, накрывала одна из оставшихся горничных.
Демонстративно подходит к нам, приобнял одной рукой Виктора за плечи. Сладко надкусывает его.

— Дорогой, что за девушки у нас в гостях? Ты не сказал, что мы геи?-натянуто-писклявым голосом говорит шатен, сверкая своими зелёными глазами.

— Плохая попытка отбить девушку, Йен. Не узнал Розу?

— Всю жизнь думал, что роза выглядит немного иначе. Со стеблем, иголками. В любом случае, она должна быть хотя бы красная, а эта слишком бледная,-улыбается, но всем видом показывает, что ему не особо приятно мое присутствие.

— Подопечная моей бабушки.

— Да я помню, идиот. Заканчивай со своей подружкой, и езжай к «Брэвери». Поможешь выбрать рубашку с элитной биркой на завтрашний день.

Виктор нехотя кивает головой, и попрощавшись взглядом с Йеном, пошёл к кухне.

— Ваша дружба одна из немногих, которая будет жить вечно?

— Кто знает? Йен не один из тех типов, который никогда не предаст. Хотя, знаешь, я ни разу не видел его с кем-то в кино, кафе или магазине кроме себя. Я буду рад, если наша дружба останется вечной. Но я не огорчусь, если со временем рядом со мной будет другой человек, такой же стоящий, как и Йен.

— Почему?

— Жизнь отсеивает людей, которые далеки от твоей морали.

Если человек не достоин общения с тобой, ты помнишь лишь плохие его поступки, со временем он исчезнет.
Хотя, не исключено, что останется осадок, если он правда многое значил в твоей жизни. Как бы там ни было, ты будешь помнить, но не будешь горевать.

_________________
Поставьте звёзды, любимые💕