Глава 27
«Просто пропал. Как сквозь
землю провалился. Где же он?»
С утра всё было как обычно, так же, как вчера и как неделю назад. Агата проснулась с лёгким волнением в груди — как будто внутри играл тёплый, мягкий аккорд.
Она потянулась, на пару минут задержав ладони на одеяле, словно старалась удержать это чувство в себе. Улыбка появилась сама собой, когда она увидела новое сообщение от своего парня. Уже не фиктивного, между прочим.
Захар: Доброе утро, карамелька. Сегодня после обеда — наш парк, договорились?
Девушка засмеялась вслух, хотя в комнате была одна. Её смех прозвучал неожиданно громко, отскочив от стен. «Наш парк». Что может быть лучше «нашего» места?
Она быстро напечатала ответ, пальцы зеленоглазой сами летали над клавиатурой, опережая собственные мысли.
Агата: Есть, капитан!
Телефон коротко вибрировал в руке от уведомлений. День обещал быть особенным для неё. Для них.
Каменских спрыгнула с кровати, поправляя рыжие кудри у зеркала в полный рост. Глаза блестели, губы расплывались в улыбке. Сегодня хотелось быть особенно красивой. Даже несмотря на то, что Захар видел её любой – усталой, сонной, счастливой, с книжкой в руках или чашкой с кофе.
Агата порхала по квартире, поднимая настроение не только себе, но и семье, которая с улыбкой наблюдала за влюблённой девушкой. Удивительно, но даже Рада не язвила, а лишь украдкой посмеивалась с вида сестры.
А потом... всё оборвалось.
Час прошёл. Другой.
От Ливицкого не было сообщений. И в сеть он не заходил.
Сначала она просто решила, что он задержался. Возможно, заснул, возможно — дела, встреча, банальная загруженность.
Агата подошла к зеркалу, поправляя волосы, подбирая одежду — лёгкое летнее платье, которое Захар однажды назвал «волшебным». Они тогда шли по мосту, ветер развевал ткань, а солнце путалось в их волосах. Голубоглазый тогда сказал: «Ты точно сбежала из сказки».
Она надела его. Потому что хотела, чтобы он увидел.
Но в ответ — тишина.
Ни звонка. Ни сообщения.
Ничего.
Она посмотрела на часы. Уже было почти четыре. Обычно он не заставлял её ждать. Обычно писал: «Задержусь, но думаю о тебе». А сейчас — не думает? Не задерживается? Не хочет?
На лице Агаты всё чаще промелькивала тревога, которая быстро переросла в беспокойство. Она нажала на его контакт. Первый гудок. Второй. Третий… "Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети."
— Что? — выдохнула она, сжав телефон в руке.
Она набрала снова. И снова. И ещё раз. Потом открыла чат и написала:
Агата: Захар, где ты?
Агата: Ты в порядке?
Агата: Мне страшно. Просто дай знать, что ты хотя бы жив.
Агата: Вот только появись! Я засуну тебе твой мобильник в глотку!
Но… ничего.
Его аватарка больше не подсвечивалась зелёным. Последний раз он был в сети в девять утра.
Её руки задрожали. Она села на край кровати, крепко обняв колени. Голова загудела от мыслей.
«А если что-то случилось?»
«А если он устал от меня?»
«Может, это был его способ уйти?»
«А может… нет. Захар так бы не сделал. Не он.»
Писала друзьям парня. Они лишь отвечали короткое «сами ищем его, рыжая, заблудился твой принц». За их лёгкостью слышалась тревога.
В своей квартире его не было. Ливицкий дал ей дубликат ключей, как только они начали чаще проводить время вместе. Чтобы в любой момент приезжала, когда захочет. «Пусть это будет твоим вторым домом». Ни намёка на то, что вообще находился в своём доме.
Родителям Захара не говорила, что не может его найти, что он, её родной человек, куда-то резко исчез. Как испарился. Не хотела их нервировать, заставлять переживать.
Но чем больше времени проходило, тем отчаяннее было молчание. Оно нарастало как гроза — тихая, липкая, давящая. В комнате стало душно.
Она открыла окно — воздух был теплым, хорошая погода наполняла улицы детским смехом, ароматом липы и шумом машин. А у неё внутри всё выцветало.
Злата писала, спрашивала, что случилось. Агата не знала, как ответить. Он исчез. Не выходит на связь. Молчит.
Ближе к вечеру Агата отправилась в то место, где они обычно встречались. Парк. Скамейка под раскидистой ивой. Её шаги были медленными, будто она шла сквозь воду.
Она села. Закрыла глаза. Внутри будто что-то болело.
Не как от обиды. Как от страха.
Вдруг, будто из ниоткуда, она вспомнила его руку, осторожно сжимающую её пальцы. Его взгляд, когда он смеялся её глупым шуткам. Его дыхание, близкое, как музыка.
И сейчас… ничего. Ни взгляда. Ни смеха. Ни дыхания рядом.
Прошёл день.
Солнце давно село.
Каменских медленно встала со скамейки и пошла в сторону дома. Ну куда можно было деться? Как человек за одно утро может испариться? Если даже его друзья не знают, где он находится.
Рыжеволосая сидела на подоконнике, сжавшись в комок, укутавшись в плед. Телефон был в руках. Он стал холодным. И тяжёлым.
Словно камень.
— Где ты, Захар? — прошептала она в темноту. Голос сорвался, грудь сжалась.
Когда в два часа ночи экран внезапно осветился, она сначала подумала, что это сон. Но имя на экране было реальным.
Голубоглазик.
Её пальцы дрожали, когда она нажала на зелёную трубку.
— Агата?.. — голос Захара был хриплым. Измотанным. И... странно виноватым.
— Ты... где ты был? — спросила она почти шёпотом, — Я… я думала… ты исчез…
Он молчал секунду. Две.
Она услышала его вздох. Долгий, словно он нёс этот день на себе целую вечность.
— Мне стало… Я не знаю… Ничего не понимаю, я вообще ничего не помню, карамелька! Я идиот. Прости. — тараторил парень. — Единственное, что отложилось в памяти – это тусовка у Паши.
— Почему даже твои друзья не знали, где ты? – тихо спрашивала девушка.
— Это произошло спонтанно. Честно, Агата.
Агата долго молчала. Она просто слушала. И плакала. Слёзы текли сами. Но не от обиды. От того, что он… жив. Он не ушёл. Он боялся — как и она.
— Главное — ты вернулся. — Она прижала телефон к щеке и выдохнула
.
На следующий день они встретились без слов. Он просто подошёл к ней. Обнял.
Огненно-кудрявая спряталась в его груди.
Там, в этом объятии, она впервые поняла: любовь — это не идеальные дни.
Это минуты, когда ты остаёшься. Несмотря на страх. Несмотря на всё.