Глава 48. Дождь и тишина.
ДЭВИД
Когда я вспоминаю тот вечер, перед глазами встаёт дождь. Он начинался почти незаметно — тонкие серебряные полоски скользили по стеклу, словно кисть водила по мокрому холсту. Серый, мягкий, не ледяной, он впервые за долгие годы не казался угрозой в этом городе, где мы с Эвелин нашли приют после всех бурь. Это был первый весенний дождь — обещание обновления, и я стоял у окна, наблюдая, как капли собираются в лужицы на подоконнике, пока за стеклом сгущалась тьма. Было около полуночи, часы в гостиной тихо тикали, а наш дом, окружённый цветущими кустами и летней кухней под яблонями, дышал теплом и жизнью.
Эвелин сидела у окна в гостиной, босая, укутанная в старый свитер, который я подарил ей ещё в те дни, когда мы скрывались. В руках она держала чашку — чай давно остыл, но я знал: она просто сжимала её, как якорь, чтобы не утонуть в своих мыслях. Её взгляд был устремлён в одну точку — за окно, где дождь смешивался с отражением её усталого, но не сломленного лица. Я подошёл ближе и положил на стол перед ней папку. Тяжёлую, потрёпанную, полную бумаг, которые могли бы перевернуть мир, но которые никто не захотел бы читать. Доказательства, собранные Миллсом, следы Карлсона, новые имена из сети Кравена — всё, что мы копили годами.
— Всё, — сказал я, голос хриплый от усталости, но твёрдый.
Она не повернулась, но я видел, как её пальцы дрогнули на чашке. Она слышала.
— Ты уверен, что хочешь оставить это здесь? — её голос был тихим, ровным, без упрёка или обвинения. Только вопрос, висящий в воздухе, как капля дождя перед падением.
Я сел рядом, чувствуя тепло её присутствия, и вдохнул запах дерева и сухих страниц, пропитавший комнату. — Да. Мы сделали, что могли. Если идти дальше по этому пути, он не приведёт к справедливости. Только глубже — в ту же тьму, из которой мы выбрались.
Она молчала, и тишина между нами была тяжёлой, но не враждебной. Потом тихо произнесла:
— Получается, они остались безнаказанными.
Я посмотрел на неё, на её профиль, освещённый слабым светом лампы. — Не все, — ответил я, подбирая слова с осторожностью. — Мы достали Кравена. Мы встряхнули систему, заставили её дрогнуть. Это достаточно. Для одного расследования. Для нас. Для Хлои. И даже для Стеллы. Она ведь сама это предложила...
Она кивнула медленно, почти неохотно, словно душа ещё сопротивлялась тому, что разум уже принял. — Это звучит как компромисс, — сказала она, и в её голосе сквозила горечь, смешанная с усталостью.
— Это звучит как жизнь, — ответил я, глядя ей в глаза. — Настоящая. Не та, где мы бежим от теней, а та, где строим что-то своё.