Глава 40. Тень прошлого.
ДЭВИД
Жизнь с Эвелин Мур — моей женой — приобрела новый ритм, который я обрёл после всех бурь. Свадьба, тихая и тёплая, осталась в сердце — мы обменялись клятвами, и её кольцо каждый день напоминало о нашем союзе. Работа с ФБР над делами Карлсона продолжалась, но вечера на веранде старого дома теперь принадлежали только нам.
Однажды, когда мы пили чай и слушали шелест травы на ветру, Эвелин вновь заговорила о Лоре. Её рука лежала на животе, где ребёнок уже давал о себе знать лёгкой усталостью. Она смотрела на старую фотографию — себя и Лору, смеющихся на пляже. Я помнил, как она рассказывала о сестре: как Лору сбила машина, а полиция закрыла дело, списав всё на случайность. Тогда она чувствовала подвох, но доказательств не было.
— Я не могу забыть её, Дэвид, — сказала она тихо, голос дрожал. — Все эти годы я пыталась найти хоть что-то, но безуспешно. После Кравена думала, что это часть той же грязи, но теперь... не знаю. Хочу докопаться до истины. Для неё. Для нашего ребёнка.
Я отставил чашку, повернулся к ней. — Ты думаешь, это связано с Кравеном? — спросил, зная, что она обдумывала это раньше.
Она покачала головой, задумчиво глядя на фотографию. — Не уверена. Может, да, может, нет. Но чувствую — кто-то знал больше, чем говорил. Хочу начать с начала.
Её слова разожгли во мне желание помочь. Я взял её руку, крепко сжимая. — Тогда мы начнём. Вместе, как семья.
На следующий день мы погрузились в прошлое. Я связался с Миллсом, попросив архивы старых дел, а Эвелин достала коробку с её записями — газетные вырезки, заметки, старые письма. Её руки дрожали, перебирая пожелтевшие страницы. Среди них был дневник Лоры, где она упоминала кого-то, кто "слишком близко", но без имён.
— Она писала это за неделю до смерти, — сказала Эвелин, голос дрогнул. — Может, тут ключ.
Моё сердце сжалось. Мы не знали, куда приведёт этот след, но тень Лоры становилась всё реальнее. Я обнял Эвелин, чувствуя, как её дыхание успокаивается.
— Мы найдём ответы, — прошептал я. — Для неё.