Глава 39. Свадьба под дождём.
ЭВЕЛИН
Мы не хотели пышной церемонии. После арестов, взрывов, судов и крови нам не нужны были цветы и толпы, аплодирующие ради приличия. Нам нужна была правда — наша, скреплённая перед теми, кто знал нас. Мы выбрали сад за новым домом, где трава была влажной от дождя, а могучие дубы стояли стражами. Арка из веток и белых лент была единственным украшением, но казалась мне прекраснее собора. Гостей было мало — Джек Миллс, агенты ФБР, ставшие друзьями, и Стелла, приехавшая на день. Её глаза сияли надеждой, которую мы подарили ей.
Дождь шёл — лёгкий, но настойчивый, капли стучали по зонтам и листьям, создавая музыку. Я стояла под навесом в белом платье, скрывавшем округлившийся живот. Волосы намокли, прилипли к шее, но я чувствовала себя светлее, чем когда-либо. Дэвид стоял под аркой в чёрном костюме — впервые за долгие годы. Его глаза, тёмные и глубокие, были миром: боль прошлого, сила борьбы, любовь, связывавшая нас. Он улыбался — почти мальчишески, и я знала: он чувствует то же. Мы были дома.
Священник, друг Миллса, начал говорить — голос тёплый, несмотря на холод. Я едва слышала, глаза прикованы к Дэвиду, сердце заглушало дождь. Когда настало время клятв, он взял мои руки — пальцы тёплые, взгляд не отпускал.
— Эвелин, — начал он, голос низкий, сильный, — обещаешь быть рядом, даже когда всё рухнет? Когда мир попытается нас сломать?
Я улыбнулась. Его слова были клятвой, данных в тёмные ночи, больницы, особняке Кравена. Моя рука сжала его, голос твёрдый, несмотря на ком в горле.
— Обещаю строить заново, — сказала я, слова для него, ребёнка, мира. — С тобой, Дэвид. Всегда.
Он поцеловал меня, не дожидаясь священника, и смех гостей смешался с дождём. Его губы были тёплыми, страх и боль, тени Кравена и Карлсона отступили. Дождь прекратился, и солнце пробилось, заливая сад золотом.
Праздник был настоящим. Музыка — старые мелодии, звучащие как воспоминания. Стелла танцевала с Миллсом, её смех звенел в воздухе. Агенты, обычно суровые, улыбались с бокалами вина, празднуя не только нашу свадьбу, но и победу. Я танцевала с Дэвидом, его руки осторожно обнимали, боясь навредить мне или ребёнку. Голова на его груди, я слушала его сердце — мой якорь. Вспоминала Джоанну, Клэр, Хейзела, Моралеса, Кравена, Карлсона. Но сейчас на вечер я забывала их.
— Счастлива? — спросил он, голос тихий и тёплый, когда мы кружились в танце.
Я подняла голову, встретилась с его глазами, улыбнулась, чувствуя тепло в груди.
— Впервые за долгое время — да, — ответила, касаясь его щеки, где остался шрам от взрыва. — А ты?
Он кивнул, взгляд искренний. Слёзы подступили, но я сдержалась. Мы танцевали, мир исчезал вокруг. Гости смеялись, тосты звучали за нас, за правду, за будущее. Стелла обняла нас, голос дрожал.
— Спасибо, — сказала она. — За всё.
Мы крепко обняли её — она стала частью нашей семьи, как ребёнок. Впервые не было страха, теней и угроз. Только мы, выбравшие свет.
Вечер закончился, мы стояли у арки, глядя на звёзды. Его рука на моём животе — обещание.
— Заслужили это, — сказал он, голос мягкий, сильный. — Этот момент. И всё, что ещё впереди.
Я кивнула, его слова — семена надежды. Карлсон и битвы ещё ждали, но мы были готовы. Мы — семья, наша сила. Я прижалась к нему, его тепло возвращало жизнь. Свадьба под дождём — момент, который я никогда не забуду. Город смотрел с уважением. Мы разожгли пожар, и он горел для нас, для ребёнка, для мира.