Глава 36. Последняя карта.
ЭВЕЛИН
На восьмой день суда зал, где ещё вчера торжествовала правда, превратился в хаос. Утро было обманчиво спокойным — прокуроры готовили документы, журналисты перешёптывались, мы с Дэвидом сидели, руки сцеплены, напряжение — тугая струна под кожей. Кравен молчал в клетке, глаза опущены, но я чувствовала его взгляд, как ледяное лезвие.
Судья начал заседание — и в тот же миг раздался вой сирен. Он прорезал тишину, эхом ударил по потолку.
— Тревога! Подсудимый исчез! — закричал охранник, врываясь в зал. Его голос дрожал. Это не ошибка. Это — план.
Мгновение — и зал сорвался с места: крики, приказы, топот. Судья стучал молотком, но его никто не слушал. Я посмотрела на Дэвида — его лицо стало каменным. Мы знали: Кравена не просто вывели. Его вытащили — по поддельному приказу, в форме, в чужой коже. Он не бежит. Он мстит.
— Особняк, — сказал Дэвид. Его голос был низким, как раскат грома. Он указал точку на карте. — Там он встречался с Карлсоном. Думает, это убежище.
Я кивнула. Мой живот, напоминая о новой жизни, заныл, но я отодвинула страх. Ради Джоанны, Клэр, Хейзела, Стеллы, Моралеса — мы доведём всё до конца.
Мы отправились с Миллсом и группой ФБР. Особняк — на холме, среди леса. Здание в темноте было похоже на череп без глаз. Камеры отключены, охрана — ослеплена. Мы вошли ночью. Внутри — мрамор, пыль, картины, как память о власти. Империя, рассыпающаяся на глазах.
Мы заняли позиции: Дэвид — у двери, я — у окна. Пистолет в руке был холодным, но сердце — горячим. Его взгляд, спокойный, твёрдый, сказал: мы справимся. Я кивнула. Его вера держала меня.
После полуночи подъехала машина. Фары скользнули по деревьям. Шаги — медленные, тяжёлые. Он вошёл. Кравен. Его силуэт — чёткий, плечи — прямые, лицо постаревшее, но с той же надменной линией губ. Пальто, как мантия. Он думал, он всё ещё король.
Я вышла из тени, пистолет нацелен.
— Добро пожаловать домой, — сказала я. Мой голос был твёрд. — Думаешь, снова скроешься?
Он остановился. Его глаза сузились. Он посмотрел на меня, потом — на Дэвида, появившегося из-за шторы.
— Вы... — начал он, хрипло. — Думаете, этим что-то измените? Карлсон продолжит. Система не остановится.
Дэвид шагнул ближе, как удар.
— Может быть, — ответил он. — Но тебя мы остановили. И это — уже начало.
Кравен замолчал. Его руки медленно опустились. Он не сопротивлялся. Всё внутри него рухнуло — это было видно. Империя пала. Агенты ФБР вошли. Его связали. Он не боролся.
Когда его уводили, он бросил взгляд на меня. В нём была пустота. Не ярость, не страх — осознание проигрыша. Он ушёл в цепях. И я почувствовала холод, но это был не страх. Это была победа.
Мы стояли с Дэвидом на ветру, смотрели, как его увозят. Город спал. Но завтра он узнает.
— В порядке? — спросил Дэвид, его голос был тихим, полным нежности.
Я кивнула. Положила руку на живот. Улыбнулась.
— Теперь да, — прошептала я. Его тепло возвращало меня к жизни. — Мы сделали это. Снова.
Он улыбнулся. И в этой улыбке было всё. Мы пошли к машине, оставляя позади руины чужой власти. Последняя карта сыграна. Но впереди — новая игра.
Мы были готовы.