Глава 26. Ложь изнутри.
ДЭВИД.
Мы вернулись в квартиру над книжной лавкой с коробкой из архива 17, чувствуя, что держим оружие, способное против Кравена. Подпись, расшифровки, записи — это был приговор системе, державшей город в страхе. Но город не собирался отпускать нас.
Тяжёлые шаги на лестнице — чёткие, как марш солдат — раздались, едва мы закрыли дверь. Моё сердце сжалось, я потянулся к пистолету, но Эвелин остановила меня: её рука легла на моё запястье, твёрдая, но тёплая. Её глаза, тёмные и решительные, сказали: «Подожди». Я посмотрел на неё, и её любовь была моим щитом, давая силы не сорваться.
Дверь распахнулась, и ворвался отряд в чёрной форме, автоматы нацелены, как глаза хищников. За ними стоял капитан Коннор — человек, учивший меня верить в значок. Теперь его лицо было каменным, глаза избегали моих, голос холодный.
— Дэвид Мур, Эвелин Рэй, — начал он, словно заученный текст. — Вы арестованы за вмешательство в расследование, сокрытие улик и дезинформацию. Вы слишком много копаетесь, и это угрожает порядку.
Кровь зашумела в ушах, заглушая скрип половиц. Это была ложь, чтобы похоронить нас. Я шагнул вперёд, игнорируя направленные на меня стволы, и посмотрел Коннору в глаза.
— Вы серьёзно? — голос резкий, как удар. — У нас подпись Кравена! Приказы по "Прайм-Весту", записи, свидетели! Это правда, и вы знаете!
Он не моргнул, но губы дрогнули, как будто мои слова задели что-то глубоко похороненное. Он отвёл взгляд, и я увидел страх — страх за себя, за тех, кто держит его. Его пальцы на рации побелели, и я понял: он не просто выполняет приказ. Он боится.
Эвелин шагнула ко мне, её плечо коснулось моего, тепло её присутствия — единственный свет в комнате. Я посмотрел на неё, её глаза горели яростью и любовью, и я знал, что ради неё пройду через ад. Она посмотрела на Коннора, голос стал стальным.
— Серьёзно? — переспросила она, слова резали. — Кравен? Карлсон? Они убили Джоанну, Клэр, Хейзела. А вы помогаете им зачистить нас?
Коннор вздрогнул, но взял себя в руки. Он поднял руку, и отряд шагнул ближе, ботинки загрохотали по полу. Эвелин напряглась, её рука скользнула к коробке, как будто защищая её. Я знал, мы не можем драться — не против десятка. Но сдаваться не собирались.
Я вспомнил Эвелин в квартире, её поцелуй, её слова: «Вместе». Она была моим сердцем, и я не позволю им сломать нас. Я коснулся её руки, пальцы переплелись, и её взгляд ответил: мы выберемся. Я вспомнил Джоанну, её голос: «Не дайте им спрятать свет». Стеллу, её глаза, Клэр, Хейзела. Коннор — не конец.
— Вы боитесь, Коннор, — сказал я низким, сильным голосом. — Но не вы один прогнулся. Канал 6 запустил волну. Правда выходит, и вы не остановите её.
Его глаза встретились с моими, в них мелькнуло сомнение. Он отвернулся, голос стал резче.
— Уведите их, — приказал он.
Отряд двинулся.
Эвелин сжала мою руку, её пальцы были холодные, но хватка твёрдая. Её взгляд был обещанием: мы победим. Я кивнул, её любовь давала силы. Они надели наручники, металл впился в запястья, но я не чувствовал боли. Я смотрел на коробку, которую забрал коп, и знал: это не конец. Улики были у канала 6, у Миллса, у нас — в копиях.
Когда нас выводили, я посмотрел на Эвелин, её глаза ответили: мы не сломлены. Город молчал, но где-то были Майкл, Стелла, журналисты. Коннор прогнулся, но не он последний, кто встанет. Мы с Эвелин покажем правду.