Уязвимость в полумраке
Сцена: "Уязвимость в полумраке"
Ее пробудило знакомое давление — тяжесть его тела, пригвоздившая к матрасу, как бабочку к картону. Латексный корсет (он все-таки упаковал ее перед сном) хрустел на вдохе, выдавливая воздух порциями.
Рейм спал.
По-настоящему.
Не та фальшивая дремота, когда он притворялся спящим, чтобы подловить ее на чем-то. А глубокий, почти детский сон — рот чуть приоткрыт, ресницы дрожат.
Сериз попыталась пошевелить рукой.
Бесполезно.
Ее пальцы с серебристыми звездами беспомощно скользнули по полу, нащупывая...
Кулон.
Тот самый — лезвие.
Он упал с его шеи, когда он переворачивался.
---
Детали, которые ее бесили:
1. Его тепло. Вопреки всему, он был горячим, как печь. А она — запертой в латексе — потела, и это было отвратительно.
2. Его доверие. Он спал на ней, как на мебели. Безоружный. Без контроля. Как будто она не могла вонзить ему в горло вилку за ужином.
3. Кулон. Холодный, с острыми гранями. Настоящее ли лезвие? Она проводила подушечкой пальца по краю — и тут же одергивала руку. Слишком опасно проверять.
---
Что она делала, пока он спал:
- Считала его родинки (семь, включая ту, что пряталась под волосами).
- Придумывала ему дурацкие прозвища ("Гладиатор-соня").
- Запоминала, как пахнет его кожа без одеколона — соль, стресс и что-то металлическое.
---
Момент, когда все изменилось:
Он внезапно зашевелился.
Сериз замерла.
Но Рейм лишь потянулся, уткнувшись носом ей в ключицу, и пробормотал:
— Перестань воровать мой кулон...
И снова отключился.
Ее сердце колотилось так, что, казалось, разорвет корсет.
Он знал.
Всегда знал.
---
Финал:
Утро застало ее в той же позе — придавленной, но не побежденной.
Рейм проснулся первым.
Он посмотрел на ее красные от недосыпа глаза, на сжатые кулаки...
И надел кулон обратно.
— Сегодня, — сказал он, вставая, — я научу тебя точить лезвия.
Сериз не ответила.
Но когда он вышел, она потрогала свое горло — там остался след от его зубов.
Случайный?
Или метка?
Лезвие на его груди сверкнуло в солнечном луче.
Теперь она точно знала — оно настоящее.