Глава 4
Занятия по развитию социальных навыков.
Это особый комплекс тренировок, направленных на адаптацию воспитанников "Леса" к жизни во внешнем мире. Детей начинали активно "социализировать", стоило им "пробудиться". Как только у юных дарований открывались уникальные способности и таланты, преподаватели выводили их в свет.
Стоит отметить, что данные занятия имели и еще одну немаловажную цель: самых ценных студентов представляли богатым семьям аристократов, дабы те могли поближе познакомиться c потенциальными кандидатами на усыновление.
Сегодня Генрих удостоился чести присутствовать на приеме, где собрались все сливки высшего общества Империи Аксельферион.
Серебровласый мальчик, одетый в сюртук, сшитый по последней моде, и белоснежную рубашку не остался незамеченным. Его прелестная внешность приковывала многочисленные взгляды.
– Какой чудесный мальчик! Скажи, насколько велик твой магический резерв? - спросил маркиз Хильберг, мужчина с тонкими усами и вычурными манерами.
Господин маркиз, Генрихединственный воспитанник "Леса" чей потенциал стремится к первому уровню. Этот ребенок особенный.
Джулиус, ответственный за развитие социальных навыков юных "Древ", вежливо улыбнулся и положил руку на плечо Генриха. В голосе учителя звучала нескрываемая гордость.
– Способности моего ученика к магии столь велики, что его тело не поспевает за их стремительным развитием. Поэтому он вынужден носить ограничитель потока маны.
Внезапно рука Джулиуса коснулась небольшой сережки в ухе мальчика. Генрих едва заметно вздрогнул и обернулся к учителю. На краткий миг на лице ребенка промелькнуло раздражение, тут же скрытое за вежливой полуулыбкой.
Вопреки своей истинной натуре, он, за все время, что провел на очередном скучном приеме, умудрился даже ни разу не нахмуриться. Словно изо всех сил старался идеально отыграть роль "воспитанного ребенка, не обделенного талантом к магии".
– Хм... Интересно. Звучит заманчиво. Более того, это дитя, как раз, подходящего возраста, чтобы стать младшим ребенком в нашей семье.
Маркиз Хильберг ласково потрепал мальчика по волосам, демонстрируя тому свою симпатию.
вместо ответа Генрих взял мужчину за руку и ослепительно улыбнулся.
***
– Черт! Это было отвратительно!
Выйдя из особняка, мальчик порывистым движением отворил дверь кареты и устроился на мягком сидении. Наконец-то он мог дать волю своему накопившемуся гневу.
Устало вздохнув, Генрих откинулся на спинку и, закрыв глаза, приложил ладонь к своему лбу.
– Зачем Вы дотронулись до меня? - Он терпеть не мог, когда к нему кто-то прикасался.
Исключение составлял лишь один человек. Аннет.
– Я устал. Давайте вернемся обратно в "Лес"...
Джулиус мягко улыбнулся, глядя на мальчика с глубокими фиолетово-голубыми глазами, подчеркивающими благородный серебряный оттенок волос.
– Нам нужно заглянуть ещё в одно место.
– За последние две недели я побывал на всех крупных приемах! Чувствую себя вещью на витрине! Я устал и хочу домой!
Среди всех воспитанников "Леса" Генрих представлял наибольший интерес с точки зрения придирчивых аристократов. Именно у него было больше всего шансов стать частью богатой и знатной семьи.
Существовало всего девять уровней, на которые подразделялись способности юных "Древ". Чем сильнее ты после "пробуждения", тем выше стоишь в иерархии. В настоящее время, лишь один Генрих находился на самой ее вершине.
Он был единственным магом первого уровня с отметкой "особый".
Проще говоря, чем больше потенциал, тем выше уровень, а вместе с ним и "ценность".
Разумеется, аристократы готовы на многое ради шанса заполучить столь лакомый кусочек в свое единоличное пользование.
– Генрих, ты же видел наше с тобой расписание? У нас еще полно дел. — Несмотря на то, что голос учителя звучал мягко и по-доброму, в нем чувствовалась скрытая угроза.
По началу шипевший, словно коснувшаяся воды кошка, мальчик притих.
Веки с серебристыми ресницами дрогнули. Фиолетовые глаза пристально уставились на Джулиуса.
–Вам все равно, если я поранюсь или заболею от утомления?— На мгновение лицо учителя дрогнуло и застыло, словно превратившись в каменную маску.
Что же такое страшное всплыло в его памяти?
Прошлое занятие по развитию социальных навыков, которое закончилось кровопролитием.
Именно Джулиуса посчитали ответственным за ту ситуацию, погубившую великолепные перспективы юного мага первого уровня. Каждый раз вспоминая о том, какие колоссальные финансовые потери понес "Лес", мужчина испытывал жгучий стыд.
Лицо учителя, казалось, снова ожило. Черты его неуловимо смягчились.
– Если тебе настолько претит продолжать наше путешествие, то не более не стану настаивать... — Джулиус выглянул из окна кареты и приказал вознице:
– Разворачивай экипаж, мы возвращаемся в "Лес"
– Будет исполнено.
Практически сразу же после короткого ответа кучера раздался скрип колес и цокот лошадиных копыт.
Мальчик вновь закрыл глаза и с усталым видом откинулся на мягкую спинку сидения.
«Аннет... Знала бы ты, как сильно я по тебе соскучился...»
Впервые с момента их знакомства они так долго пребывали в разлуке друг с другом.
Последние две недели выдались просто ужасными. Изнуренный ежедневными приемами и светскими беседами Генрих мечтал лишь об одном: поскорее вернуться в "Лес".
И, по своему возвращению, крепко сжать Аннет в объятиях и вдохнуть ее неповторимый, сладкий аромат.
Мальчик обожал держать девочку в кольце своих рук, уткнувшись носом в ее волосы или шею. Можно сказать, это было его любимым занятием, которое он ставил превыше всего остального.
И, тем не менее...
Прибыв домой после долгого отсутствия, Генрих стал свидетелем сцены, которая повергла его в глубочайший ШОК.
Аннет держала за руку какого-то мерзкого мальчишку!
Генрих всеми фибрами души ощутил, что происходит что-то неправильное.
Внутри разливалось отвратительное
чувство, ему казалось, что его жестоко предали. Словно он вернулся после чудовищной, растянувшей на целых два года войны лишь для того, чтобы обнаружить свою любимую жену в объятиях другого мужчины.
Пусть Генриху пока всего одиннадцать лет, пусть он вернулся из двухнедельной поездки...
Но как может Аннет так весело смеяться?
Неужели она не понимает всей серьезности этой ситуации?
— Привет, Генрих! Познакомься, это наш новый друг.
Несмотря на внешнее спокойствие, внутри Генриха закипал гнев.
«Друг? С чего нам становиться с ним друзьями?»
«Этот ублюдок даже на человека не похож... Животное...»
Стоило серебровласому мальчику завидеть блестящие алые глаза, выглядывающие из-под черной челки, как его замутило.
Волосы незнакомца ещё не успели до конца высохнуть. Но Генрих сразу понял, что их не мыли уже довольно долгое время. Должно быть, мелкого звереныша обтерли влажным полотенцем, чтоб хоть как-то привести того в более-менее приличный вид.
Сислин не соответствовал стандартам "чистоты" Генриха... В отличие от Аннет, любовью к которой он был настолько сильно ослеплен, что не замечал в девочке ни единого недостатка.
Несмотря на то, что их новый знакомый не выглядел совсем уж "отвратительно"...
Генрих, завидовавший тому, что эти двое премило держатся за руки, поморщился, словно от отвращения и выплюнул:
— Грязный дикарь...
***
Треск!
Внезапно в моей голове раздался громкий звук.
O, это всего лишь рушащееся прямо на глазах безоблачное будущее Генриха.
«Лучше бы он просто назвал его "грязным"!»
«Этот дурак выдумал оскорбление пожестче, чем упоминалось в оригинальной новелле!»
Поверить не могу, что все стало ещё хуже!
«Да как у тебя язык повернулся сказать такое про этого милого ребенка!»
Я спешно обернулась и взглянула на Сислина. Тот стоял, понурив голову. Его
рука, все еще покоящаяся в моей мелко дрожала.
– Генрих, нельзя говорить столь жестокиее вещи! Он же ни в чем не виноват... — чуть ли не плача, воскликнула я.
Почему одиннадцатилетка позволяет себе в открытую оскорблять своих сверстников?
B оригинале поведение и манера речи этого агрессивного чихуахуа были настолько грубыми и высокомерными, что становились своеобразным катализатором для безумия Сислина. И тот, в очередной раз придя в ярость, уничтожал все на своем пути.
Хотя, признаться честно, мне пришелся по душе персонаж Генриха.
Не знаю, почему, но меня всегда привлекали холодные мужчины со скверным характером.
Однако...
Сейчас я с болью в сердце лицезрела, как мой любимый книжный герой своими же руками превращает собственное будущее в кромешный ад, полный страданий и лишений...
– Я не стану дружить с этим мерзким ублюдком!
Ах, пожалуйста, прекрати.
Но этот проклятый чихуахуа не знал, как умерить свой гнев.
Только Генрих ухмылялся; затем, наконец, он подошел и толкнул Сислина.
– Сестрёнка принадлежит только мне, убирайся.
– Генрих!
Я остановила его.
За это время Генрих в значительной степени монополизировал меня в Лесу. Моей обязанностью всегда было заботиться о Генрихе, который оказался особенно чувствителен и придирчив и имел склонность прятать свое лицо от всех.
Было ли это причиной?
Генрих выглядел как разъяренный кот-босс, увидевший нового кота, вторгшегося на его территорию.
Поскольку это оказался Сислин, интроверт с низкой самооценкой, он, вероятно, шокирован поведением Генриха.
–Я не могу...
Однако мои ожидания и реакция Сислина были совершенно иными.
Сислин не оттолкнул, скорее он крепче сжал мою руку и посмотрел на Генриха.
Затем он тихо спросил, моргая своими рубиново-красными глазами.
– С чего ты взял, что Аннет принадлежит тебе?
– ...!
Спокойствие, с которым задал свой вопрос Сислин, обескуражило Генриха, и тот, казалось, потерял дар речи. Хотя, по обыкновению, юный одаренный первого уровня был преисполнен непоколебимой уверенности в себе.
– Я... Это...
Мочки ушей мальчика побагровели.
— Я женюсь на сестре, как только стану взрослым!
Меня охватил такой сильный шок, что по телу мурашки пробежались.
Я пас! Это уже чересчур!
Пока Генрих продолжал хорохориться, Сислин молча взирал на своего нового знакомого, решительно отказываясь поддаваться на провокацию.
Выслушав еще пару нелестных замечаний, черноволосый мальчик почти равнодушно заявил:
— Хм, а разве братьям и сестрам дозволено вступать в брак друг с другом? Полагаю, что нет.
—....!
Фиолетовые глаза Генриха расширились от потрясения.
Мальчик растерянно моргнул, при этом выглядя так, словно почва ушла у него из-под ног. Его рука крепко вцепилась в рукав моего платья.
— Это правда? Если я продолжу называть тебя "сестрой", ты в будущем мы не сможем пожениться?
— Нууу... Вроде того...
Я не знала куда деть глаза от смущения.
«Малыш, думаешь, это единственная причина по которой мы не можем пожениться?»
— И почему этот ублюдок называет тебя по имени? Ему должно быть меньше 12 лет!
В лесу мой 12-летний ровесник был самым старшим.
Мне было всего десять пальцев плюс два, но я была здесь самым старшим.
А Сислин и Генриху было по 11 лет каждому.
«Хм, этот протест оправдан».
Он просто назвал меня Аннет, и мне понравилось это слышать, поэтому я оставила всё так... Если настаиваешь на такой несправедливости...
Ради мира с этой частью нужно разобраться.
— Генрих прав. Для Сислина было бы лучше называть меня "сестрой"
Сислин посмотрел на меня своими красными глазами сквозь черные волосы.
Затем нежно склонил свою приятно пахнущую голову мне на плечо и закрыл глаза.
— Сестра...— Прошептал он голосом, сладким, как спелая ягода, и его лицо покраснело.
В одно мгновение мое лицо засияло, как вишневая конфета. Сумасшедший, он соблазнил бы всех "нун" в мире.
— Такой милый. Наш малыш.
Генрих, который все это время смотрел на него, наконец сел на свое место и разразился гневом.
— ...Эй, просто зови её так, как ты привык!!!
***
Мне едва удалось успокоить Генриха, который уже был готов взорваться от гнева, и отвести его в гостиную.
Он кричал и возмущался, не желая отпускать меня от себя. Поэтому мне пришлось пообещать, что я загляну к нему в комнату перед отбоем и уложу его спать.
Генрих любил, когда я приходила побеседовать с ним перед сном. Поэтому, следуя за мной, он то и дело вопрошал:
— Ты, правда, придешь ко мне?
Заходя в свою комнату, он обернулся и смерил меня жалостливым взглядом.
— Ну, да...
Полагаю, мы только что пережили исторический момент, который повлияет на наши судьбы!
Я ободряюще похлопала Сислина по плечу и тихонько прошептала ему на ухо:
— Пусть он и грубиян, но у него доброе сердце.
Пусть в оригинале Генрих и был чрезвычайно жесток к нему.
— Поверь, Сислин, у него не меньше душевных травм, чем у тебя...
Получи тот мальчик хотя бы толику любви в детстве, он не вырос бы жестоким и озлобленным на весь мир...
Я знала, через что пришлось пройти Генриху, но вот Сислин, не зная всей истории, мог счесть его эгоистичным подлецом.
«Мда... Полагаю, первое впечатление вышло не очень хорошим... И как же мне это исправить?»
Я поудобнее устроилась в мягком кресле. И тут мои размышления прервал тихий голос Сислина:
— Аннет... Генрих... Он тебе нравится?
— Да.
В ответ на мои слова, которые я выпалила без колебаний, Сислин медленно опустил глаза и заговорил с потемневшим лицом.
— ...Я понял.
В тот же миг.
Скрип—
За дверью послышалось чье-то присутствие.
Э-э, это странно? Единственными людьми, которые знали об этой комнате, были я, Сислин и Генрих.
Генрих вернулся?
Я медленно подошла, открыла дверь и выглянула в коридор.
Шух—
Затем я быстро заметила тень, вращающуюся за углом коридора, и сглотнула.
— Генрих? — Ответа не последовало.
«Да, это место - не самое надежное укрытие...»
Несмотря на то, что поместье поражало своими размерами и количеством комнат, здесь было не так много укромных уголков, где можно затаиться без риска быть обнаруженным.
Особняк стал приютом для множества сирот, поэтому мы испытывали определенные сложности, стараясь избегать любопытных глаз.
Несмотря на то, что прошло всего
несколько дней, перед нами встала острая необходимость переезда.
«У меня есть три дня на то, чтобы подыскать новое пристанище для Сислина.»
Но, поразмыслив еще пару мгновений, я приняла другое решение:
"Нет, нужно действовать, как можно скорее. Завтра же мы уходим отсюда!"