Глава 3
На мгновение мне показалось, что мое лицо по какой-то причине покраснело, поэтому я быстро пролепетала какую-то несуразицу:
— ...Какая? Я совсем некрасивая. Это странно.
— Ты красивая.
— Здесь темно, так что тебе показалось. Ты с такой лёгкостью говоришь это...
Даже обычный комментарий заставлял мое сердце трепетать, когда его произносил «Квангон». Хотя ему 11 лет!
(T/N: 광공 Gwanggong — тип персонажа, который обычно появляется в BL. В наши дни, независимо от жанра, он стал широко использоваться в качестве термина для обозначения персонажей, которые безумно одержимы своими отношениями.)
Конечно, Аннет, в теле которой я находилась, была очень красивой.
Светлые волосы сияют, словно мед.
Глаза нежно-зелёного цвета, похожие на свежий весенний росток.
Однако Сислин, похоже, не просто имел в виду, что у меня красивое лицо.
Итак, что он имел в виду...
Это звучало очень мило. До такой степени, что мое сердце затрепетало.
Хм! Ни за что не смутившись, я прочистила горло и встала со своего места.
— Ты куда?
— Я принесу тебе лекарство, чтобы вылечить ногу!
Точнее, я собиралась его украсть.
И дано же, его красивое личико заставляет меня, лучшую ученицу, пойти на воровство.
Но учитывая, что это был мой первый раз, можно полагать, что у меня есть дар воровать.
Никем не замеченная, я пробралась в лазарет и мне действительно удалось украсть лечебное зелье.
Я потерла нос и хихикнув возгордилась собой.
«Возможно, мои способности наконец-то начнут пробуждаться... ».
Конечно, если бы меня вот так поймала мадам Мимоза, я бы просто превратилась в порошок.
Мадам Мимоза была женщиной, ответственной за Лес. Обычно она была доброй, но если Деревья начнут нарушать правила.. пощады ждать от неё не стоит.
Мало того, она также была достаточно безжалостна, чтобы использовать ловушку, в которую попался Сислин.
Конечно, нужно также учесть тот факт, что перед ней стоял достаточно трудный выбор: поймать мальчика или оставить его умирать в подземном подземелье.
«Все-таки не каждый может расставить ловушку для ребёнка».
Это означало, что она не была обычным человеком.
Я пригнулась, стараясь стать как можно меньше, после прошла по коридору тихо, словно хомяк, крадущий семечки.
— Сислин, я принесла лекарства!
Встав на колени перед ожидающим меня мальчиком, я без колебаний открыла зелье и вылила его ему на рану.
Затем произошло нечто удивительное.
На глазах быстро проросла новая плоть, оголенные кости спрятались, а рана зажила бесследно.
— Ух ты...!
«Я так счастлива... В оригинальной истории он пропустил период лечения и остался хромым».
И только позже, когда он будет восстановлен в царской семье, он будет лечиться у лучших священников, благодаря чему исцелится. Но это будет после того, как в детстве он получит травму ноги.
Теперь Сислину не придётся через это проходить. Я чувствовала гордость, потому что защитила маленького мальчика, сидевшего передо мной.
— Теперь не больно? — спросила я с улыбкой.
— Да, —спокойно кивнул Сислин, похоже, что он даже был тронут моей заботой. — Уже и вправду не больно.
Глядя на его фигуру, я чувствовала, как меня переполняет нежность. Я улыбнулась, сама того не осознавая.
Это было хорошо.
Взяв мальчика за руки и несильно сжав ладошки, я начала:
— Сислин, ты же не можешь продолжать жить в пещере, не так ли?
Изначально я планировала следить за передвижением мадам Мимозы и переместить Сислин в более безопасное время...
Но после того, что произошло сегодня, я твёрдо решила, что его больше нельзя оставлять одного в этой пещере. Какие неприятности он ещё наберёт. .
— Хочешь сходить со мной кое-куда?
— ...
Я улыбнулась на его молчание и раскрыла покрывало, которое предварительно прихватила с собой.
***
Тихо крадучись, мы пробирались по длинном коридору.
Сислин походил на приведение, так как был полностью укрыт белым покрывалом.
— Мне душно.
— Тссс! Потерпи ещё чуть чуть.
Бродить по поместью до наступления рассвета — является серьёзным нарушением правил.
— Если она нас застукает, то нам обоим конец!
Но в принципе, Сислин в общей сложности, успел нарушить уже более семи правил.
Очевидно же, что если мадам Мимоза увидит нам, то возьмет в свои руки розги, или еще чего похуже, после чего обязательно накажет его.
«Только не сейчас, когда он только начал открываться мне...»
Если он пройдёт через суровую порку, то все мои усилия тут же сойдут на «нет».
А может быть, он хотел остаться в тех пещерах навсегда. Но поскольку из-за меня ловушка не сработала, как было изначально запланировано, в следующий раз директриса может пойти на еще более крайние и жестокие меры.
Возможно, она даже придумает то, что не было прописано в романе.
«Ох, даже думать об этом не хочется».
«Надеюсь, что нам не поймают».
Но вдруг Сислин внезапно дернулся и замер на месте, как вкопанный.
Я схватила его за руку и прошептала:
— Что с тобой? Нам нужно, как можно быстрее убраться отсюда!
И тут...
Позади нас раздался женский голос: властный и холодный. В коридоре повисло молчание, от которого хотелось где-то спрятаться.
— Эй, там! Вы двое! Почему, словно мыши, крадетесь по особняку. Так ещё и ночью?
— ...
Моё сердце готово было вы прыгнуть из груди.
Покрывшись ледяной испариной, я медленно повернулась к источнику звука.
В конце коридора стояла мадам Мимоза. В руках она держала тонкий хлыст, а также керосиновую лампу, огонь в которой походил на настоящее адское пламя.
— Это я, Аннет.
Мадам Мимоза медленно подошла к нам, неподвижно стоявшим на месте, словно ледяные статуи, и осветила пространство вокруг нас лампой. Особое внимание она уделили фигуре Сислина, накрытого белым покрывалом.
Ее золотые глаза холодно смотрели сверху вниз на мальчика, который старался даже не дышать в ее присутствии.
— Аннет, что здесь делает такая образцовая ученица, как ты? — она повернулась ко мне.
— Тебе же известно, что правила запрещают гулять ночью по поместью? — холодно спросила мадам Мимоза.
— Приветствую, мадам, — поздоровалась я с ней, как ни в чем не бывало.
— Кто этот ребенок?
Мадам Мимоза указала на «призрака» и пару раз ударила хлыстом по своей ладони. Выглядело это устрашающе.
Затем она медленно приподняла палкой край белого покрывала. В мгновение ока протестующе воскликнула, сжав Сислина в своих объятиях.
— Это Хейли!
Хейли — девятилетняя девочка, которая до смерти боится призраков. Она полагает, что множество из них обитт в «Лесу»
— Хейли завтра рано вставать и идти на занятия. Но она очень хотела в туалет и, поэтому, никак не могла уснуть. Я знаю, что ей страшно выходить из комнаты ночью, поэтому решила проводить ее...
— ...
— Хейли очень сильно боится призраков, поэтому мы решили, что если она сама замаскируется под привидение, то те в свою очередь сочтут ее за свою и не тронут. Верно же, Хейли? — обратилась я к Сислину, многозначительно улыбнувшись.
Надеюсь он поймёт мой намёк.
— .... — закутанный в одеяло мальчик медленно кивнул.
«Пожалуйста, купитесь на эту ложь и оставьте нас в покое.»
Стараясь изо всех сил подражать образу «девочки отличницы», я начала улыбаться как можно ослепительнее, при этом всем не отрывая взгляда от мадам Мимозы.
Женщина уставилась на меня так, словно хотела проникнуть в мою душу, чтобы узнать говорю ли я ей сейчас правду или же прямо лгу.
Казалось, ее золотистые глаза, словно две стрелы, готовы пронзить меня насквозь. От такого взгляда меня бросало в дрожь.
К счастью, вскоре директриса опустила свой хлыст. Приподнятые края покрывала, в которое был закутан Сислин, вернулись в прежнее положение, скрыв обнаженные щиколотки мальчика.
— Впредь старайтесь ходить в туалет до отбоя.
— Конечно, мадам. Не беспокойтесь, я позабочусь о ней...
Выслушав меня и моё заверение, что подобного, как сегодня, больше не повторится, мадам Мимоза отвернулась от нас и пошла дальше по коридору.
Как только ее фигура скрылась за поворотом, я шумно выдохнула, чувствуя себя слабой. Напряжение ,все время витавшее вокруг нас медленно улетучивалось, оставляя после себя лишь усталость.
— Пронесло...
«Думала, что прямо здесь о брошу коньки...».
Если бы я заранее не приготовила правдоподобную отговорку и покрывало для Сислина, то беды было бы не миновать.
«Оказывается, она считает меня образцовой ученицей».
Теперь мне стало интересно, как же отреагирует мадам Мимоза, когда узнает, что это именно я стащила из лазарета лечебное снадобье, чтобы после дать его Сислину, которого я также втайне ото всех прячу в одной из комнат особняка.
От одной лишь мысли о жестоком наказании, которое может последовать за всем этим, меня пробрала сильнейшая дрожь.
***
— Некоторое время ты поживешь здесь.
Я привела Сислина в одну из пустующих комнат в особняке. Изначально это была общая спальня, но по мере того, как количество воспитанников в «Лесу» уменьшалось, она постепенно опустела, после чего перестала быть нужной.
Я заранее принесла сюда все необходимое: постельное белье и еду, которая имела относительно долгий срок годности, например, вяленое мясо, сухофрукты, хлеб.
— Это место...
— Теперь — это твоя комната, Сислин. Не стоит бояться, сюда никто не придет.
Я зажгла несколько свечей. Конечно, это не было настоящим светом, но сейчас создавала хоть какой-то уют.
— Завтра я принесу тебе новую одежду.
Если Сислин так хорош собой, даже будучи с ног до головы в грязи... То каким же красивым он станет, когда вымоется и наденет чистую одежду, которую я собираюсь принести?
«Хотела бы я, чтобы Сислин смог стать полноценным членом сообщества воспитанников «Леса».
Тогда бы необходимость прятаться отпала за ненадобностью, и Сислин смог бы наслаждаться вкусной и полезной едой, а также спокойным сном в теплой постели и комнате. А также у него обязательно бы появились новые друзья.
«Но сейчас пока что для этого рано».
И виной тому его детская травма, которая привела к катастрофической боязни воды.
Сислин до смерти ее боится.
В том месте, где ранее жил Сислин, над ним жестоко издевались. Иногда его били настолько сильно, что тот не мог днями произносить простые слова. Годы страданий просто напросто мешали ребенку спокойно радоваться жизни
Сислин боялся, что, если он подойдёт к раковине, полностью наполненной водой, то кто-то обязательно схватит его за голову и надавить так сильно, что тот не сможет вынырнуть из воды и сделать спасательный глоток чистого воздуха.
Но госпожа Мимоза отказывалась входить в положение и проявлять хотя-бы капельку жалости к своему подопечному.
«За нарушение правил его бы ждало суровое наказание».
Ведь именно так и сказано в оригинале.
Мне нужно тщательно ко всему подготовиться и сделать так, чтобы он непременно стал частью «Леса».
Я все еще размышляю о том, как помочь ему преодолеть боязнь воды, но...
Сислин, тем временем, осматривавший комнату, вдруг тихо спросил меня:
— Ты сама все это подготовила?
— Да.
— Почему?
А? Что это значит «Почему"?
— Почему ты так мила с таким грязным и испорченным мальчиком, как я, Аннет?
Сислин смотрел на меня с крайне странным, нечитаемым выражением лица. И ведь правда, этого ребенка никто и никогда не любил.
Мелькнувшая в глазах мальчика тень душевной боли заставила мое сердце сжаться от печали и обиды за него.
— Кто-то проявил ко мне доброту и заботу...
— ....
— Со мной такое впервые... — тихо пробормотал Сислин, отчего по моей щеке пробежала одинокая слеза.
Словно мне открылся кусочек того ада, в который загнало Сислина проклятие рода Мефисто.
Я улыбнулась и нежно погладила Сислина по голове.
— Теперь у тебя все будет хорошо.
— ...
Черные зрачки в обрамлении алой радужки мелко задрожали.
— Ложись сегодня пораньше, мне пора возвращаться. Если меня не будет слишком долго, то моей отсутствие могут заметить, и ничем хорошим это не закончится.
Проходя через дверь, я напоследок оглянулась на него.
— И ещё! Завтра я представлю тебя очень важному для меня человеку
Я широко улыбнулась, выходя из комнаты.
***
Сислин, оставшийся один, положил руку на кровать, прямо на то место, где недавно сидела Аннет.
Кончиком пальца он почувствовал тепло, оставленное девушкой.
Это был его первый раз. Получить такую милость и ласку...
В темной и одинокой вселенной, где никого никогда не было, казалось, вспыхнула и взошла маленькая звездочка.
Только одна звезда была столь яркой и красивой.
Аннет с ее шелковистыми волосами и теплой, словно весеннее солнце, улыбкой. Как она и говорила, Сислин станет великим человеком и отомстит всем своим обидчикам.
«Теперь у тебя будут происходить только хорошие вещи».
Этот сладкий шепот... Задумчивый взгляд и нежное прикосновение с ослепительной улыбкой.
Все действия девушки остались в его сердце, чётким отпечатком.
Опустив длинные ресницы, мальчик коснулся своих губ и тихо прошептал имя, которое так и не выходило у него из головы:
— Аннет...
Это имя оставило после себя приятное послевкусие. Такое тягучие и сладкое, словно мед...
***
Я проснулась рано утром.
Сегодня был день, когда Генрих вернётся из двухнедельной поездки. Он покинул «Лес» ради «обучения социализации».
Я поужинала и быстро улизнула с ужина, в комнату Сислина. Нужно было в срочном порядке привести его в нормальное состояние, перед тем, как представлять его моему другу.
В оригинальном сюжете, Генрих придирчиво оглядел Сислина и выплюнул: «Грязно».
Мне нужно сделать так, чтобы Генрих изменил свое мнение о Сислине, и при первой встреч обошёлся без каких либо оскорблений.
«Первое впечатление важно... Первое впечатление».
Я не могла заставить Сислина мыться водой, поэтому попросила его почистить зубы, а также тщательно вытереться мокрым полотенцем. После всего расчесать копну иссиня-черных волос.
«Боже мой! Он не мылся, а уже приятно пахнет.»
Нюх нюх.
Я вплотную подошла к Сислину и понюхала его.
— Удивительно, неужели это способности главного героя?
— Главного героя?
— Ничего такого, не стоит брать это в голову, — быстро ответила я, на невинный вопрос мальчика.
Я резко отстранилась от него и вручила в руки чистую одежду.
Сислин переоделся в чистую одежду и теперь стал походить на домашнюю зверушку.
«Прямо в сердце!»
Теперь же Генрих никогда не назовёт Сислина «Грязным».
Спустя некоторое время
Генрих подозрительно покосился на Сислина.
Я неуверенно пожала плечами и решила представить их друг другу.
— Привет Генрих! Познакомься с нашим новым другом.
«Ну что? Теперь он не грязный, а чистый и уложенный.»
— ...
Генрих медленно посмотрел на мальчика свойственным ему высокомерным взглядом, после выпрямился и расправил плечи.
И тут его взгляд упал на мои ладони, переплетенные с ладонями Сислина.
Генрих поморщился и внезапно высокомерно заявил:
— Грязный дикарь!
«Похоже все катится к чертям...»