Часть 30: Спасибо, что изменила нашу жизнь
Амелия, Аманда, Эмити, Луна и Луз, а вместе с ними Аладор и Одалия, все они сидели в церкви и слушали речь священника, стоявшего напротив них перед кафедрой и читавшего свою речь.
–...она служила примером для всех, показывая свою заботу и готовность переступить черту ради своих близких...
Печалясь, Амелия переводит свой взгляд в левую сторону от священника. Белый гроб, отсвечивающий свет своим ламинированным покрытием. Ярко-красная обивка внутри, и в самом гробу лежала Люция. На шатенке был надет черный костюм с ее рабочей рубашкой. Она выглядела так спокойно и невинно, словно спала. Амелия едва сдерживала слезы, пронзительно осознавая, что Люция больше не вернется. Все вокруг казалось нереальным, словно это был кошмар, из которого нельзя было проснуться. В голове девушки все время повторялись слова врача, назвавшего им причину смерти шатенки:
«Остановка сердца, вызванная интоксикацией пропофолом»...
В самой больнице началось расследование, почему врачи не отреагировали на небольшой период, когда пульс пациента был отключен. И почему они не сразу проверили целостность прибора ИВЛ, отсоединенную трубку которого не мог увидеть только слепой. По итогу по больнице начали лететь головы, от компенсации Блайты отказались, первая причина была в их ненадобности в плане богатства самой семьи Блайт, а вторая заключалось в самой потере. Никакие деньги не могли вернуть отнятого у них человека...
Аманда сжимала руки в кулаки, пытаясь удержаться от проявления своих эмоций. Ее глаза были полны тоски и скорби, она не могла поверить в то, что Люция больше не будет с ними. Лично они и не общались толком, но от Луны всегда слышала слова восхищение и истории, связанные с ними. Сама средняя Носеда сидела возле девушки и держала свою голову на ее плече. И в отличии от Блайт, не сдерживалась в плане слез. Под свою голову она подложила несколько раз сложенный платок, чтобы слезы впитывались в него, а не в одежду своей девушки. Держа за руки Луну, Аманда всеми силами пыталась ее успокоить.
Эмити и Луз сидели так же вместе, почти на середине. Обе сидели молча, склонив головы и сжимая руки в кулаки. Их лица выражали глубокую скорбь и печаль. Аладор и Одалия сидели чуть отдаленно от них. Аладор сидел из уважения к девушке, а вот Одалия не понимала даже, зачем ей тут находиться. Для нее смерть работника явно ничего не значила, хотя в голове и была мысль о возможном улучшении дел. Если в новостях напишут, как их семья переживает от потери хорошего сотрудника, то это может повысить к ним доверие.
Все без исключения дети были благодарны Аладору за то, что он из собственного кармана оплатил все расходы. Все-таки Люция была дорогим человеком для их с Одалией дочерей. Похороны решено было проводить в церкви несмотря на то, что Луна и Луз говорили, что Люция не верила в бога и все, что связанно с религией. Но оказывается сам Аладор был верующим и все же убедил всех в своей версии мероприятия.
–...будем помнить ее с любовью и благодарностью за все, что она сделала и принесла в этот мир, – священник остановился и посмотрел на присутствующих, – если ли в этом зале те, кто желает выйти и произнести речь?
Начав подниматься, к кафедре вышла Амелия. Служитель богу в тот момент отошел в сторону и встал с боку. Тяжелые шаги девушки прерывали тишину в церкви. Встав перед кафедрой, Амелия некоторое время молчала и собиралась с мыслями.
– Я знала Люцию с детства. Мы, познакомились, когда нам было пять лет. Я помню день нашего знакомства как будто это было вчера. Я сидела и играла в песочнице, когда одна девочка постарше забрала у меня игрушку, начала смеяться и не возвращать ее мне. Тогда я и встретила Люцию, она без промедления заступилась на меня, выхватила из рук и даже полезла в драку... Тогда мы и познакомились, и все чаще пересекались и общались... – сделав паузу, Амелия посмотрела в гроб, а потом на родителей. Аладор лишь слегка кивнул, жестами прося ее продолжить. – Она была тем человеком, который не обращал внимания на мой и нашей семьи статус. И, к сожалению, мы не смогли всегда быть рядом друг с другом, и я очень жалею о том, что, между нами, тогда произошло. Лишь совсем недавно я думала, что мы снова вместе и счастливы друг с другом...
Одалия непонимающе посмотрела на дочь, а после сердите на мужа:
– Я чего-то не знаю?
– Тише...
– Я буду всегда ей благодарна за то, что она помогла мне измениться в лучшую сторону и показала мне... настоящую любовь. И нам всем будет ее не хватать...
На этом Амелия решила закончить, так как слезы уже начали течь из глаз. Уходя, она подошла к Люции. Долго всматривалась в ее спокойное лицо, Блайт приблизилась к небу и чмокнула в лоб. Осторожно она прикоснулась к брюкам девушки, в которых лежал ее телефон. Амелия попросила, чтобы его положили в карман. Убедившись в его наличии, девушка села на свое место.
– Луна, я думаю, что сейчас тебе стоит выйти, – сказала Аманда, поглаживая свою девушку по голове, – все-таки ты более родной человек, чем я...
Не сразу отреагировав, Луна начала выпрямлять свою спину и медленно выходить. Переплетаясь с ноги на ноги и буквально держась руками за края кафедры, что не упасть. Заплаканными глазами она посмотрела вперед, Луз не могла видеть такую печаль старшей сестры и закрыла свое лицо руками. Эмити все так же держала кулачки сжатыми, но смотрела вниз.
Глотая слюну, Носеда начала свою речь:
– Люция была всегда рядом со мной. С самого моего появления на свет она была рядом и заботилась обо мне. Я помню, как мы вместе учились готовить, как каждую перемену в школе встречались и общались. Если у нас с Луз начинались проблемы, Люция первым же делом бежала на помощь. Я... я не знаю как это, жить без нее... и мне... нам всем будет ее очень не хватать.
Собираясь спускаться, неожиданным для всем прозвучал стук в дверь. Все поголовно посмотрели в ее сторону. Осторожно открыв дверь наружу, в зал вошла Виона, а вместе с ней был Сергей. По лицу мужчины было видно, что он недавно плакал.
– Простите за беспокойство...
Сказал он и быстро переместился в дальний угол, где и сел на стул. Виона с сочувствием посмотрела на него, в руках у Парк был букет из красных гербер. Шесть цветков, скромно перевязанные белой леткой. А пестики которых казались оранжевыми, чем напоминали закатное солнце. Сев на свободно место, девушка положила цветы себе на колени и молча смотрела на всех.
Опомнившись, Луна шагнула к телу сестры и немного потрепала ей волосы. Садясь на свое место, Луна начала провожать вышедшею Аманду.
– Для меня Люция была больше, чем простым работником, она была для меня подругой. Мы редко общались один на один, но от Луны я узнавала очень много о ней. Если бы не она, то... я бы никогда не познакомилась со своей девушкой и... – тут Аманда поняла, что она ушла немного в сторону и остановилась. – Мне очень грустно от того, что я так и смогла пообщаться с ней лично. Но я безгранично благодарна, что мне хотя бы довелось знать такого человека как она.
После Аманды начали подниматься Луз вместе с Эмити. Расстояния между рядами было достаточное, чтобы коляска Эмити могла свободно передвигаться. Сидя в коляске, Эмити поняла, что не достает до кафедры и всем была видна только ее макушка. Носеда, стоящая рядом посмотрела на зал. Старшие сестры Эмити кивнули, подразумевая под этим призыв к действию.
Встав с правой стороны, Луз осторожно начала поднимать свою девушку, чтобы та могла сказать задуманное. В этот момент Одалия отпрянула назад, вдавившись в спинку стула и оскалив зубы. Она не могла и отказывалась верить в то, что сейчас видит. Простая девочка просто держит ее дочь на руках, ни как будто выполняет свою работу, а с любовью и лаской.
– Аладор! Какого черта тут происходит? – шепотом прошипела Одалия, – почему нашу дочь держит на руках эта... я даже слов найти не смогу. И объясни мне, почему наши дочери так смотрят на этих девок?! Если я только узнаю...
– Прояви уважение, наша дочь хочет выказаться по поводу утраты. Так что я тебе посоветую...
– Знаешь что! – крикнула Одалия вставая со стула. Все присутствующие повернулись к ней, а священник и вовсе подскочил. – Если я только узнаю, что наши дочери в отношениях с этими оборванками, то первым же делом они полетят на улицу. Наша семья должна процветать, и видимо только я тревожусь за наш уже шаткий статус!
– Хватит! – закричала Аманда, – Ты всегда только и знаешь как правильно для нас всех и указываешь как жить. У тебя прав только один человек, и это ты! Да, я нахожусь в отношениях с Луной, а Эмити с Луз. И мы счастливы вместе, и ты этому никак не помешаешь!
– Да как ты смеешь. Неблагодарная тварь. Ничего, я еще смогу исправить все, забудешь об этой оборванке, когда ее уволю и выкину к чертовой матери.
Аладор встал со своего места, Одалия уже замахнулась на него, но тот схватил ее за руку. Абсолютно холодным взглядом он посмотрел на свою жену, эти глаза были как темный лез. Они ничего не показывали и лишь устрашали.
– Проваливай. Уходи отсюда, наш бизнес и его дела не должны касаться наших дочерей. И только им решать, кто будет рядом с ними. А твои амбиции не имеют права этому мешать.
Злобно смотря на мужа, Одалия посмотрела на присутствующих. От дочерей до садовода и опоздавшего мужчины, все смотрели на нее с ненавистью и будто требуя, чтобы она ушла.
– Никогда тебя не любила, – ответила Одалия и развернулась к выходу. Уходя, она снова взглянула на дочерей и сказала, – ничтожества.
Одалия ушла. Ее муж остался на том же месте, после чего взглянул на свою руку, которой схватил жену. Их брак никогда не был по любви, лишь из партнерских побуждений. Но даже так ее слова были как кол, вонзившийся в грудь. Грустно выдохнув, он сел на свое место.
Эмити посмотрела на Луз, младшая Носеда продолжала держать ее, но заметно погрустнела и чуть не плакала. Коснувшись ее плеча, Блайт посмотрела на нее и поцеловала в щеку. Немного успокоившись. Луз сделала крошечный шажок вперед и Эмити начала:
– Я помню тот день, когда Люция пришла к нам на соборование, – начала младшая Блайт, – Я тогда сидела вместе с папой и мы выбирали подходящего кандидата. Помню, как Люция зашла в кабинет и неуклюже подошла к стулу, стоящему в центре. А я сидела и не сказала ни слова. Потом Люция отказалась от рабочего места, ответив, что не может оставить своих сестер. И тогда я предложила попробовать еще разок, и не ошиблась. Люция была моей сиделкой, и другую видеть на ее месте я точно бы не хотела. Она научила меня многим вещам, не оставляла одну и не боялась защищать меня. С ней я чувствовала себя в безопасности, от нее будто веяло теплотой души и заботой, которую она уделала всем, кто был ей не безразличен... И я рада, что знала ее...
Коснувшись плеча Луз и пару раз похлопав по нему, Носеда посадила Эмити обратно в коляску. Чуть отъехав, девушка посмотрела на Луз, очередь которой напустила.
– Люция была для меня куда большим, чем старшая сестра. Я видела в ней свою вторую маму... После гибели наших родителей, именно Люция стала о нас заботиться. Всегда и везде, если что-то было необходимо или хотелось поговорить, то Люция всегда могла уделить нам время. Я почти не помню маминого лица, но навсегда запомню Люции. Ее ласковые глаза, улыбку. Все, что с ней связанно я запомню...
Девочка посмотрела в гроб и подошла к нему. Смотря на сестру, Луз слегка приподняла нижний край своей футболки. Просунув туда руку, шатенка достала шапку Люции, которую та всегда носила на себе. Осторожно приподняв голову, Луз надела шапку так, как Люция всегда ее носила. Если бы Люция сейчас могла ответить, она бы сказала, что так и должно быть.
Посмотрев на Сергея, Виона вышла перед ним. Держа цветы, Парк положила их на кафедру, собираясь после своей речи положить в гроб.
– Добрый день. Я знаю Люцию со школы, мы учились вместе и сидели всегда за одной партой. Из нас двоих выходил отличный дует. Люция всегда была энергичной и креативной девушкой. Ее умение находить яркие решения и вносить веселую нотку в серые будни делало ее неотъемлемой частью нашей жизни. Люция всегда была на высоте, всегда знала, что сказать и как поднять настроение даже в самый пасмурный день. Когда она бросила школу, все стало намного тоскливее, до самого конца я просидела одна, и никого не подпускала к себе. Я, думаю она действительно меняла людей в лучшую сторону. – В этот момент Виона непроизвольна улыбнулась и поспешила прикрыть рот. Одновременно улыбаясь и плача, она посмотрела вниз, – Знаете, не нужно плакать, от того, что она ушла. Улыбайтесь, ведь она с нами была.
Стоя перед телом подруги, Парк положила свой букет рядом с ней. Стоя перед гробом, девушке показалась хорошей идеей чуть поиграться с лицом Носеды. Осторожно двигая палец вдоль рта, она делала небольшую улыбку, а затем сразу грусть. Хихикнув, она отошла от тела и села рядом с Амелией, так как у нее было свободно.
– Поверь мне, – начала Виона, – она бы точно не возражала.
– Может быть...
– Спасибо, что простила ее. Она очень сильно переживала по этому поводу.
– Ага... я тоже этому рада.
Остался последний человек, который хотел высказаться. Сергей стоял перед всеми, долго собираясь с мыслями. Его руки тряслись, а глаза бегали от одного конца зала к другому...
– Здравствуйте. Меня зовут Сергей, – он тревожно выдохнул и посмотрел в сторону, – и я был хорошим знакомым для Люции. Я знал ее еще маленькой девочкой, и мне сложно поверить в то, что ее больше нет. Я... я думаю, у сестер Люции, Луна и Луз. Я думаю, вы не раз задумывались, почему с моей стороны вам уделено внимание?
Луна и Луз переглянулись, после чего кивнули.
– Мне стоит, наверное, рассказать... Когда-то давно, я работал шеф-поваром в дорогом ресторане. В столице. У меня жена и маленькая дочь. Я был счастливым человеком. Но в один день моя жена захотела съездить на поезде в другой город. И так случилось, что поезд рухнул с моста и упал в озеро... В тот день я потерял смысл жизни и просто ушел. Я начал торговать шаурмой, и тогда мне довелось увидеть Люции. Маленькую и энергичную девочку, которая один в один напоминала мою дочурку... Каждый день Люция приходила ко мне за шаурмой и разговаривала со мной, я делал ей скидки и всегда клал побольше мяса. Она была такая живая, такая искренняя, что мои серые будни наполнялись красками в ее присутствии. Часто я обращался к богу и благодарил его за то, что принес ее в этот мир. И мне очень больно от того, что он забрал ее. Я чувствую глубокую скорбь по ней, ее гибель – это невосполнимая утрата для всех нас. Один раз я говорил с ней на тему религии, и Люция высказалась, что не верит во все это. Но если бог и есть, то я уверен, что сейчас она в лучшем мире и просто наблюдает за нами и оберегает...
Последние слова Сергея зазвучали как непонятный шепот, который заполнил пространство и затронул сердца всех присутствующих. Он выразил свою благодарность Люции за то, что она смогла дать ему новую надежду и смысл жизни после трагической потери. Замолкнув, он, как и все подошел к гробу и уже в лицо сказал, как ему будет ее не хватать.
Священник вновь вышел перед всеми и начал окончательную речь. После чего в зал зашли носильщики. Закрыв крышку гроба, они положили его на свои плечи и направились к выходу.
...
Уже на кладбище, когда гроб был опущен, все присутствующие молча стояли вокруг ямы. Печальные взгляды и слезы в глазах говорили об огромной потере. Аладор стоял позади старшей дочери и положил руку ей на плече. В этот момент каждый присутствующий бросил небольшую горсть земли. Луна и Луз обняли друг друга, словно пытаясь укрепить свою сестринскую связь после утраты старшей сестры.
– Прощай, сестренка, – печально сказала Луз.
– Но в сердцах ведь она будет жить? Так ведь?
Луз лишь кивнула.
После похорон все сидели в машине и ехали домой. Сергей с Вионой отправились по домам... Амелия сидела спереди и одиноко смотрела в окно. А младшие сестры расположились на заднем сидении и обнимали друг друга. Луна Аманду, а Луз Эмити. Аладор сидел за рулем и внимательно смотрел на дорогу. Периодически он смотрел в зеркало на дочерей, а в голове была мысль, которую давно нужно было реализовать.
– Слушай, Луна... – спросила Луз, поворачиваясь к сестре.
– М?
– А что теперь с нами будет? Ведь... Люция после восемнадцати лет сразу побежала оформлять над нами опеку. А сейчас...
– Об этом можете не беспокоиться. – Ответила Амелия, повернувшись ко всем, краем глаз следя за отцом, – На крайний случай ведь я могу оформиться как ваш опекун. Все-таки, не ясно будет, куда вас могут отправить.
– А ваша мама? Разве она...
– Да плевать я хотела на ее требования. Нравится ей что-нибудь или не нравится. Ей придется смириться с вашей любовью, или же она перестанет быть для нас чем-то важным.
– Спасибо...
Амелия чуть улыбнулась, а после села как обычно. Достав свой телефон, девушка зашла в мессенджер. Зайдя в переписку с Люцией, девушка начала печать:
@Amelia:
Спасибо, что изменила нашу жизнь.
Я рада, что ты была моей девушкой)
Люблю тебя.