Книга Тремира. Алькирия

Когда директор Пирс объявил, что Аля выдала митадов-заговорщиков, лекторий закружился у нее перед глазами, словно безумный водоворот, затягивающий ее куда-то вниз. В горле пересохло, стало тяжело дышать. Хотелось вскочить, закричать, что это неправда. Но она не могла сдвинуться с места – ее сдерживало нечто властное, непонятное и жестокое. Не получалось даже открыть рот или издать хоть какой-то звук.

В борьбе с наваждением Аля покраснела, ее одолело непреодолимое желание прокашляться, но и этого не получалось, и казалось, она вот-вот задохнется. Пирс заколдовал ее, чтобы она не могла высказаться? Какая же тварь! Он что, хочет, чтобы окружающие ее убили?

Директор заставил аудиторию поаплодировать Але, но в каждом обращенном к ней взгляде читались ненависть и презрение. Заговорщики же вовсе не удостоили ее вниманием.

– Митада Тимот слишком скромна, чтобы открыто принять нашу похвалу, – лучезарно улыбаясь, прокомментировал директор, когда вялые аплодисменты стихли. – Но я надеюсь, вы все будете равняться на нее в будущем.

Аля дрожала от возмущения и физической боли, вызванной сопротивлением заклятию Пирса.

– Разумеется, – спокойно продолжал директор, – эти девять учеников будут с позором отчислены из школ и отправятся отбывать наказание в тюрьме для митадов. Но вы этого не увидите, а я не могу оставить такое серьезное преступление без публичного наказания. Так что прямо сейчас они получат по двадцать ударов по рукам. Приступайте, – последнее было адресовано демонам.

Аля зажмурилась. Она не собиралась на это смотреть. Но уши ей заткнуть не удалось. Она слышала каждый звук, каждый вздох, стон и каждое рыдание, исходящее от жертв. Але казалось, что бьют ее саму, а ведь она прекрасно помнила, каково это, когда на твои руки опускается страшная металлическая линейка и каждый удар сопровождается нестерпимой, разливающейся по всему телу болью. Прошла вечность, прежде чем все стихло.

Аля осторожно приоткрыла полные слез глаза только тогда, когда началась лекция. К ее ужасу, избитых учеников так и оставили лежать на полу.

Аля попыталась встать, чтобы подойти к ним. Плевать на все дурацкие правила! Она должна помочь им, должна им сказать, что она ни при чем, что она ничего никому не рассказывала!

Но заклятие Пирса все еще удерживало ее: Аля не могла двигаться, голос к ней так и не вернулся. Она лишь беззвучно рыдала, оплакивая товарищей и свое доброе имя.

Аля совсем плохо соображала в этот момент. Она смутно осознавала, что ее жизнь теперь в опасности. До этого самое плохое, что ей сделали другие ученики, это заперли ее в туалетной кабинке. Знали ли они, что за этим последует наказание двумя ночами в карцере? Возможно, да, но, может быть, так вышло случайно.

Но что они сделают теперь, если будут считать виновницей такого наказания? Уж точно по головке не погладят. Сколько бы она ни твердила, что не имеет к этому отношения, они все равно не поверят. С тем же успехом можно просто молчать.

«Я должна это исправить, – вертелось у Али в голове. – Я должна это исправить».

Но как это сделать, она себе не представляла.

Когда лекция подошла к концу, учеников, как обычно, выгнали из лектория и отвели на обеденный водопой. Аля понимала, что, вероятно, в последний раз видит тех митадов, с которыми еще вчера сидела за одним столом в общей комнате. Они, скорчившись, лежали у стола учителя, но Алю к ним не подпустили, а она все еще не могла говорить.

По дороге в столовую Алю несколько раз толкнули другие ученики, таким образом выражая свое презрение. Администраторы игнорировали это, хотя раньше они бы наорали на зачинщиков, а может быть, даже наказали за нарушение дисциплины. Не то они полагали, что Алю стоит затолкать до смерти, не то им дали приказ не обращать на это внимания.

Почему-то Аля чувствовала себя виноватой. Хотя ничего плохого она не сделала, ей казалось, что директор узнал о планах Монт и остальных через нее. И еще она не могла себе простить, что ничего не сделала, чтобы остановить наказание. Но что она могла сделать?

В этот момент Аля приняла решение. Она все исправит. Все. Она должна не только освободить этих несчастных митадов, которые в ближайшее время попадут в тюрьму. Она должна исправить всю эту ущербную систему. Она понятия не имела, как это сделать. Но она это сделает. Больше никаких слез. Она им всем покажет!

Но ей нельзя тратить время на эти никчемные сборы. Здесь у нее есть возможность заниматься чем-то полезным лишь три-четыре часа в сутки. Так не пойдет. Ей надо сбежать отсюда. Надо только уговорить Анту помочь ей.

Кто-то бросил в Алю полную бутылку и попал прямо по голове. Сосуд больно ударил в висок, а на волосы и одежду пролилась вода. Это вернуло Алю к реальности. Если остаться здесь, она точно не переживет этот месяц.

Не считая пары синяков, оттого что ее несколько раз толкнули о стену, отсутствия ужина, оттого что ее порцию спрессованной «спаржи» полили какой-то вонючей дрянью, и раны на лбу, оттого что вечером в туалете ее стукнули головой о дверь, с Алей все было в порядке. Из-за заклятия за день она не произнесла ни слова. Может, это и к лучшему – по крайней мере, она не навлекла на себя еще большую беду.

Вооруженная тысячей доводов в пользу побега, она наконец добралась до спальни. План по убеждению Анту уже созрел у нее в голове, однако демона на месте не оказалось. Аля уселась на кровать в ожидании – возможно, как и накануне, он появился после отбоя. Но Анту так и не пришел.

Через пару часов Аля начала тревожиться за него. Она мерила шагами маленькую комнату. Вдруг его поймали? Вдруг он попал в беду? Что ей тогда делать? Она старалась отбросить эти мысли, но они цеплялись одна за другую и запутывались в потоке волнения, словно плоды репейника в волосах.

Когда Анту появился прямо в центре комнаты, Аля чуть не влетела в него.

– Где ты был? – прошептала она, с облегчением сжимая его руку. – Я волновалась!

Первые слова с тех пор, как Аля ушла утром на занятия. Заклятие Пирса наконец спало с нее.

Анту хватило мгновения, чтобы оценить побитый вид ученицы.

– Мы уходим, – сказал он.

Аля опешила. А как же уговоры и споры? И куда они пойдут?

– Я все знаю, – продолжал Анту. – Здесь нельзя оставаться, я нашел хорошее место. Пока спрячемся там. А сейчас помолчи немного, я постараюсь снять твои браслеты.

Он усадил Алю на кровать, а сам устроился рядом, взяв ее за запястья, и закрыл глаза.

– Я ничего ему не рассказывала. Пирсу. Он меня оклеветал, – прошептала Аля. Она весь день мечтала сказать это вслух.

Анту открыл глаза и мягко произнес:

– Я знаю.

– Теперь все меня ненавидят! – Аля заплакала, проклиная себя за то, что не может сдержаться. – А Монт и других отправили в тюрьму.

– Еще не отправили.

Аля резко замолкла, удивленно глядя на демона.

– Не отправили?

– Нет, экипаж приедет только утром.

Аля быстро утерла слезы.

– Они еще здесь, в школе?

– Да, они на первом этаже, их заперли в классе.

Аля с надеждой посмотрела на демона.

– Мы должны им помочь!

– Что? Нет! – запротестовал он. – Нам нужно спрятаться.

– Но их отправят в тюрьму, Анту! Они ничего не сделали, ничего, за что стоило бы их так наказывать.

Ее губы задрожали, а на глаза вновь навернулись слезы.

– Я понимаю, но мы ничего не можем сделать, – упрямо сказал Анту. – Мы должны позаботиться о себе. Они даже идти не в состоянии. Их девять митадов! Как, по-твоему, мы можем помочь?

Аля отняла руку, которую он все еще держал в своих.

– Ты не виновата в том, что произошло, – убеждал ее демон. – Ты ничем им не обязана.

– При чем здесь это! – воскликнула Аля. – Тебе я тоже ничем не была обязана, когда нашла тебя израненного и взяла домой!

– Не подумай, что я не благодарен, но за тобой тогда не охотился яростный демон. Тебе ничего не угрожало, – зашипел Анту.

Аля с раздражением отметила про себя, что он прав.

– Я хочу помочь им не потому, что чувствую себя виноватой, а потому, что это правильно!

Анту одарил ее скептическим взглядом.

– Неужели? Не чувствуешь? И чем это правильнее побега?

Аля нетерпеливо цокнула и призналась:

– Ну, хорошо, я чувствую себя виноватой, но я знаю, что это не так. И я буду чувствовать себя еще более виноватой, зная, что ничего не сделала. Поэтому помочь им правильнее, чем просто спрятаться.

На лице Анту появилось озадаченное выражение.

– Но ты ничего не можешь сделать, – сказал он после минуты раздумий.

– Зато ты можешь!

Анту упрямо сжал губы.

– Я тоже не могу, я уже сказал тебе.

Аля в негодовании вскочила и подошла к окну. Ей казалось, что она непременно должна что-то сделать, помочь попавшим в беду ученикам если не физически, то хотя бы морально.

– Неужели нет способа вывести их отсюда? Ты же изучил все здание, здесь должны быть другие выходы кроме центрального.

– Выходы есть, но даже если этих учеников вывести наружу, их сразу поймают, и будет еще хуже. Я не мог бы скрыть их от Пирса, их слишком много. К тому же твой наставник мгновенно найдет нас, окажись мы за воротами. Аля, мы ничего не можем сделать!

Аля вспомнила, что Монт и компания строили какой-то план побега. Возможно, если ей удастся поговорить с ними, она сможет что-нибудь для них сделать.

– Ты можешь хотя бы отвести меня к ним? – спросила она. – Пожалуйста, Анту! Я понимаю, что вам, демонам, плевать друг на друга, но я так не могу. Если мы и правда ничего не можем сделать, мы спрячемся, как ты говоришь.

– Это опасно. Их мысли могут прочитать.

– Тогда сделай так, чтобы они увидели только меня. Ну пожалуйста! Если мы хоть что-нибудь сможем сделать для них, уже будет хорошо. Ты же знаешь, что это правильно. Я хотя бы дам им воды, мы же можем принести им воды? – Аля прекрасно помнила мучительную жажду, которую она испытывала, после того как ее избили энергетической линейкой. – Я поговорю с ними. Скажу, что это не я, – закончила она шепотом, понимая, как эгоистично с ее стороны желать встречи лишь для очистки совести.

Анту некоторое время размышлял, взвешивая все за и против, затем нехотя сказал:

– Ну хорошо, я тебя отведу.

Аля от радости обняла его за шею.

– Спасибо! Ты настоящий друг!

Анту хмуро взял ее за руку и занялся браслетами. Иногда Аля чувствовала на запястьях вибрацию и покалывание. Кажется, прошло больше десяти минут, прежде чем демон аккуратно снял браслеты и положил на кровать.

– Они останутся здесь? – прошептала Аля.

Анту зевнул и потер глаза. Казалось, что процедура избавления от браслетов утомила его. Но он встал и сказал:

– Да, останутся, иначе твои передвижения засекут. Пошли!

Он направился к двери.

– Как пошли? – удивилась Аля. – Прямо так?

– Я сделаюсь невидимым, а ты подпадешь под влияние моей ауры. Не волнуйся, никто нас не заметит. Только молчи.

Прежде чем выйти из комнаты, Анту положил руку ей на плечо. Затем они прошли прямо сквозь дверь – это вызвало у Али неприятное ощущение сжатия во всем теле, почти как при перемещении.

Они двинулись по полуосвещенному коридору. Сердце у Али билось так быстро и громко, что казалось, его стук разбудит спавшую за столом старшую по общежитию. Аля бросила все силы на то, чтобы ее шагов не было слышно, пока они с Анту не добрались до узкой лестницы.

Спустившись на первый этаж, Анту привел Алю к темной кухне, вновь пройдя сквозь стену.

«Вода?» – спросила Аля мысленно.

Анту нашел на полке большую кастрюлю и зачерпнул ею воды из огромного котла, после чего кастрюля повисла в воздухе, готовая следовать за демоном.

«Отлично!» – сказала Аля.

Она нащупала в темноте пару стаканов и кивнула Анту.

«С кастрюлей лучше выйти через дверь», – сказал он.

Они так и сделали, после того как демон убедился, что в коридоре пусто.

Анту вновь положил Але руку на плечо и долго вел ее куда-то в полной темноте. Кастрюля летела за ними.

Внезапно Анту остановился и подтолкнул Алю к стене, вглядываясь вперед. Оттуда послышались приглушенные голоса.