проституция за буквы
Я смотрю на тебя, и прикидываю, каким шрифтом тебя опишу. Представляю тебя на бумаге, подбираю прилагательные и глаголы, с какой интонация о тебе писать.
Считай, что я проститутка, которая ебется не за деньги, а за красивые истории. Все справедливо, малыш. Тебе нужен от меня секс, мне от тебя нужна хорошая байка. По-моему, равноценный обмен. Только в моем случае - я смогу отмыться.
Я какая-то писательская машина, завод по производству историй. В меня впихивают сырье и материал, я произвожу продукт. Порой совсем забываю, что я еще и человек, и что в твои глаза я смотрю просто так, а не чтобы подобрать правильный оттенок словами.
Писать надо либо по живому, по свежей ране, пока капает кровь. С садизмом ковырять болячку, сдирать корочку, видеть свежие капли и чувствовать солоноватую жгущую боль.
Либо, когда воспоминание уже разлагается, и от него исходит гнилой запашок рефлексий. То что раньше казалось тебе чем-то съедобным, покрывается плесенью - вот идеальный момент, чтобы записать.
Биографические истории тем и хорошо, что эгоцентризм любовно выцепляет моменты, каждую детальку, и хочет от любви к себе сделать все лакомо и подробно. Описывать себя в определенный момент куда интереснее выдуманного персонажа. Мы нарцисстичны, пора это воспринять и воспользоваться. К тому же, реальность - отличный инфоповод. Она выпуклая, подробная, со вкусом. Хватай и делай. Чего выдумывать. Как говорила моя подруга - жизнь сама все напишет.
А жизнь напишет будь здоров. Сам еще удивишься, какое сучье у нее чувство юмора. Накидает столько дерьма, который твой тепличный мозг и не воспроизведет.
Но разумеется, раз вы взялись за увековечевание и калечивание собственной жизни, легко будет обмануться. И то что вам кажется удивительной литературной деталькой - всего лишь лишняя подробность да ваша паранойя.
Что-то случается, попадает в мое маленькое истощенное сердешко, заслоняет обзор. Я пишу, и строю мосты, отдаляю, дереализую. Видишь, что я тебе принес? Красивую историю, а не комплекс взращенный на травме.
ЗаТбились я писала с кровью, заперлась у себя в кофейне, бухала, прерывалась на рыдания. Нашла в себе столько эмоций, сколько не подозревала увидеть. И как бы саркастично я не пыталась снизить градус, ее драматизм все увеличивался от буквы к букве. Проходило время, а мое отношение к истории все менялось и менялось. И даже где я поставила точку, спустя месяц, добавилась новая глава.
Другой курортный роман, родом с Майорки, я уже писала в разряд разложения. Слащавую глупую историю я вертела в руках, чуя нежность. Стала аккуратно общипывать по кусочку, продумывать ее и строить, и вот никакой нежности от воспоминания, да лишь горький анекдот, не более.
В стендапе, как вообще и во всем, работает правило: если ты не веришь в шутку, если она с тобой не случилась - никто не засмеется. В реальность верить не надо, верить надо в абстракции. В свой талант, например, подать эту причудливую хрень в изысканной форме.