суть тусы
Что вынуждает тебя выйти из дома в ночную неизвестность?
Краситься, не спать, тратить деньги, которых и так немного, ждать открытия метро. В общем, подвергать себя насилию.
Я сидела на бестусовочной диете уже пару месяцев. Сначала из-за редакции Мунсайда. Для мотивации я приняла относительно сухой закон, и ночами проводила за текстом.
(456 страниц были успешно отредактированы, дописаны, развиты, и отправлены в издательство на рассмотрение).
Затем пошел этот глупый спор. За две недели мне следовало написать сценарий на 90 страниц, в противном случае, я бреюсь налысо.
В итоге, одиноко сидишь за своим ноутбуком, периодически заходишь в инстаграм - галерею упущенных возможностей, чтобы понять, как могла пройти твоя альтернативная реальность.
Тусы стали каким-то витамином, в котором нуждался организм. Важен был не алкоголь, не шум, а может потенция какой-нибудь истории. И выйдя наконец из дома за долгое время, чтобы добыть себе этот тусин, я пыталась вспомнить, а зачем я это делала.
Из глупой надежды, что эта ночь станет той самой? Поворотной? Даст сюжет? Выгулять голубую помаду на губах? Непринужденно встретить того самого, случайно, но с заготовленной речью в голове? Зачем я кутаюсь в эту невероятность, непридвиденность, в свою глупую надежду? Что в тусах такого, что без них я так страдаю?
И в четыре утра я почему-то поняла.
Они жевали странную шаверму, единственно работающую в центре, напротив памятника Муслима Магомаева. Сончи яростно терла щеку, в которую все-таки умудрился попасть бразилец с какой-то попытки. Мысленно прикидывала, насколько этот бразилец был привлекателен, и насколько его южный темперамент ей интересен.
Настя вытирала слезы. Это стало уже какой-то привычкой. Каждую пьянку она пускалась в рев по разным причинам, уверяла, что все плохо и серьезно, и серьезно плохо, а на следующий день голосовое сообщение со смехом и вопросом "а че я вчера плакала", В этот раз она нас заверяла, что все точно и окончательно не смешно. И мы в жопе.
Катя выглядела так, как подобает выглядеть девушкам в расцвете влюбленности. Когда марафет искусственный становится небрежной красотой, отдает пульсирующим свечением. Она вышла в пижаме и джинсовке, держа под рукой свой новый аксессуар - Диму. Выхолщенного хипстера с усами, чья харизма переходила за черту гетеросексуальности. Она рекордно и уверенно держался рядом с Катей уже третью неделю. Катя цвела, сияла, и прибывала в каком-то неясном для Сончи и Насти пространстве.
Диме вместе с Катей достался ворох историй, и бонусом еще две красивые подружки, образующее незыблимое яркое трио девчушек, сорванных с фото в инстаграме. Дима посмеивался над Настей вместе с Сончи, рядом с ними пристыженно сидел Саня. Саня в этой компанией затесался не в самый подходящий момент, за ним шлейфом шла ужасающая история, достойная то ли оскаровского фильма, то ли сюжета на Пусть говорят, в которой троица этих красивых девчушек, подобно Ангелам Чарли, пытались разобраться. Если говорить об этой истории хэштогово, то: #полиция, #инцест, #домашнеенасилие, #изнасилование, #неразделеннаялюбовь, #педофилия.
Еще пару недель назад Сончи будоражила эта история и прямое участие в ней. Она уже прикидывала сценарий к фильму "Перелюбовь", ловко смешивая жизненные пиздецы разного уровня для сюжета достойного своей безобразностью Канской ветви.
Было четыре часа утра. В Москве светало, пели птицы, словно кто-то включил запись на магнитофоне. Пустой Елисеевский переулок не напоминал собой Россию и выглядел кинематографично. Сончи обдумывала проделанный маршрут, давя зевок: Никольская, иностранцы, полупустые бары, бутылка перцовки, потраченные деньги, да и работа через пару часов. Шаурма даже не особо спасала, а Настино хныканье стало уже приевшимся антуражем. Разве для этого она выходила из дома, одолжила кожанку у соседки, да и вообще потратила деньги. Ладно, фото для инстаграма было. Сториз не записала - упущение какое. Но, а в целом, - бессмысленно.
Зато она в своей тройке, с которой обычно чувствовала себя счастливой и цельной. Наверное, сейчас, как обычно, мешали мужчины. Один влюблен в Катю, другой в Настю, и если первый еще более менее не смущал, а даже хорошенько вписывался, то второй держал всех в каком-то неловком напряжении.
Над ними тремя грозовой тучей висела Майорка. Что им взбрело в голову полететь туда? Да, квартиру им оплачивали, но в целом, откуда у трех девочек студенток деньги на Майорку. Настя обходила 700 людей ежедневно, призывая к благотворительности. В лучшем случае, соглашалось два или три. Сончи сидела в своем кофейном замке, ей сократили часы в три раза, как и зарплату, и тут ситуация становилась ну просто катастрофической. Катя всегда была позитивно-настроенной, а сейчас, будучи влюбленной, вообще не парилась из-за денег.
Сончи не умела петь, не умела танцевать, и трахаться не любила. Заработка в Майорке не предвидится.
- Ну что девочки, летим на Майорку? - саркастично спрашивает Катя, тыча телефон в лицо.
Сончи смеется чуть не переходя в истерику. Поют птицы, пустая улица, светает. И шаурма вроде даже ничего.
"Пусть тебе приснится Пальма-Де-Майорка" - поет Шуфутинский на пустом переулке. Настя смеется, прикрывая лицо, и повторяя: "пиздец".
Денег нет, виза не готова, с унизительной работы сократили, продвижения в сценарии никакого. И вообще она вроде как влюблена в женатого мужчину старше ее на 20 лет. Или не влюблена. Не решила еще.
И тут Сончи поняла, ради этих пяти минут в четыре часа утра стоило выходить из дома, травить организм дешевой водкой, тратить деньги, которых нет, и целовать бразильца.