•оказия афазией•
"Я обещаю быть доброй, и что куда важнее, не ожидать добра в ответ. Я обещаю быть доброй, не зная причин, долга и доводов. Я обещаю быть доброй, и ввести это в базовую функцию моего организма. Я обещаю быть доброй, как дышать, потеть, испражняться. Я обещаю быть доброй безвозмездно. Я обещаю быть доброй, не обосновывая это никаким резонном. Я обещаю быть доброй, следуя из парадокса, экзистенциальной бессмыслицы, бесполезности этого действия. Я обещаю быть доброй, и не строить пространственные связи отдачи и приема. Я обещаю быть доброй, лишая этого действия всякой логики, всякого разума. Я обещаю быть доброй не для себя, не для кого-то, не для высшего, не для низшего, не для семьи, не для друзей, не для церкви, не для общества. Я обещаю быть доброй во имя ничто и из-за ничего.
Я обещаю быть доброй, и держать порядок доброты внутри и снаружи. Я обещаю быть доброй по отношении к себе, ко всем, ко всему, по отношению к времени, пространству, по отношению любой физической и не физической единицы, лицу, даже юридической.
Я обещаю быть доброй, скрепя зубами, изводя каждую мышцу, дробя каждую кость, кровоточа, умирая, рождаясь, просыпаясь, и даже во сне. Я обещаю быть доброй в полном одиночестве, будучи брошенной, разбитой и преданной. Я обещаю быть доброй, и говорить спасибо, вместо прости. Я обещаю быть доброй, не смотря на аргументацию всех кого я люблю, не люблю, уважаю, ненавижу, презираю, восхищаюсь. Более того, я обещаю отказаться от этих категорий.
Ныне все люди для меня равны. Ныне все люди неяркие тени. Ныне никто не существует, потому что меня не существует, потому что быть доброй не существует.
Я почти уверена в том, что мое сердце не кусок мяса. Это комок битого стекла, с острыми краями, зараженного спидом, обмотанный изолентой. И всю эту чудовищную конструкцию, по сути, кусок мусора, вдавили в мякоть моего тела, спрятали под клеткой ребер.
И оно бьется с большой амплитудой, скачет от стенке к стенке, и с каждым ударом, царапает меня изнутри, вонзается в мясо, пилит кость, приносит мне больше вреда, чем пользы. Я чувствую его тяжесть, его несуразность, его уродство, его инвалидность, его безобразность. Я чувствую, как оно сошло с рельс нормальной анатомии, и теперь его прыжки не знают траектории. Что оно царапает горло, что оно падает в живот, ползет по кишечнику, и часто, так часто, тянется к мозгу, застревая во рту жгучим едким терпким комком, противным, кислым, дохлым.
У вас не порок сердца, у вас стекло сердца.
Я помню, как впервые сказала все это, задыхаясь в слезах, как стекло режет в глазах, как кровоточит нос, как я сломана-разбита-брошена-демонтирована-уничтожена.
Эта сука сделала это метафорой. Я вопила, что это не метафора, я вопила, что это реально, что я чувствую это, как болят легкие, как больное горло, как собственную руку. Что я уверена, что меня вскроют, если я не сделаю это раньше, то там не будет этого кровоточащего насоса, там будет битое стекло.
Жаловаться нельзя, разговаривать нельзя, полагаться нельзя, доверять нельзя, плакать можно."
Через несколько часов как я это написала, я потеряла речь.
Мне не грустно.
Мир все так и оставался чудесным местом, люди, местами, добрыми и искренними. Повалило много работы, предложений, побед.
- Сончи, - она подняла бутылку сидра, когда мы собрались в конце недели обмыть сразу несколько поводов: окончания трехлетней войны с деканатом, договор на экранизацию, релиз клипа и завершение съемок, - поздравляю. Ты - монстр.
Во мне вновь при загадочных обстоятельствах открылись экстрасенсорные способности (это невербальный пиздец), ко мне приехали близкие друзья, даже солнце в эти дни светило.
Панические атаки длинной в три часа, невроз, кошмары, истерики, плотно стиснутые зубы. Красивые фото в инстаграме, новый ноутбук, удачные шутки.
Мне не грустно.
Даже когда я рыдала, запрокинув голову вверх, посреди пустой улицы под дождем, вся в черном, держа в руках маленькую сумочку. От дождя блестела улица, потоки воды уносили желтую листву, громко кричали в наушниках, что пора возвращаться домой, что мой язык не стал ни на грамм легче. Все это было картинно. Все это было красиво.
Мне не было грустно.
Когда я пряталась в их замшевой временной квартире, всю из антиквара, пропитанную табаком до основания, где питались только кофе, где в каждом углу росли картины, по окном ползли цветы, и света почти не было. Когда я смотрела гравити фолз, о чем-то болтала, курила вместе с моими близкими друзьями, слушая о высшей математике вкупе с философией, которую каким-то образом назвали психоанализом.
Мне не было грустно.
Все это время мне было невыносимо.
Я смотрела в стену, и чувствовала боль в каждой мышце, я смотрела в стену, и пыталась откопать где-то внутри себя способность принять следующую секунду. Я напоминала, что все у меня хорошо, что сегодня, благодаря мужчине, который задорно подмигнул мне в метро, я даже вспомнила, что я красивая. Вспомнила, как будто оставила крестик на руке. О. Точно. У меня смазливая мордашка.
Грешно было жаловаться, я и не жаловалась. Мне не на что жаловаться.
Но я понимала, что ни одна победа, ни один друг, не может обмануть биологию.
Осень опасное время для особенных людей.
Я следовала по узком коридору за Аней, мне поставили чай, я хотела попросить воды, но рот у меня поехал куда-то вниз, я пыталась сказать "а", но с трудом, с огромным трудом, будто я пыталась не говорить, не двигать языком и ртом, не выпускать воздух и управлять голосовыми связками, а жонглировать десятью бензопилами, я лишь прошипела. Лицо мое дергалось, на глазах выступили слезы. Я ничего не могла сказать. Ничего.
-З-з-з-зжжжж
- Зажигалку?
Минуту корчанье рож.
- Спппп...
- Спасибо?
Я нахожу статью в википедии, показываю ей страничку с "афазией".
Афа́зия или афази́я (от ἀ- - отрицательная частица и φάσις - проявление, высказывание) - это локальное отсутствие или нарушение уже сформировавшейся речи (в отличие от ). Возникает при органических поражениях речевых отделов коры (и «ближайшей подкорки» - по выражению ) головного мозга в результате перенесённых травм, опухолей, , воспалительных процессов и при некоторых психических заболеваниях. Афазия затрагивает различные формы речевой деятельности
Они не испугались, потому что со мной раньше это было, они знали, что нельзя показывать панику, они все понимали без моих слов, они пытались меня успокоить.
Я слушала их разговоры, будто бы ничего не происходило, и сзади, я как будто слышала, как нормальная Сончи, что-то говорит. Она шутила, она улыбалась, она го-во-ри-ла.
Пока я 12 минут пыталась выговорить слово "пиздец", дальше первой буквы я не продвинулась. Нормальная Сончи в это время за моей спиной выдала три потрясающие шутки и пару раз рассмеялась. Нормальная Сончи продолжала существовать.
В какой-то момент я подумала, что даже если моя речь не вернется, то, возможно, так будет лучше. Намного лучше. Зачем мне разговаривать, если все что я хочу, так это кричать, как мне плохо.
Мне не грустно. Мне невыносимо.
Конечно, я не кричала, конечно, я не подавала виду все эти месяцы. Я улыбалась, готовила, шутила, оказывала людям поддержку, делала вид, что их проблемы куда глобальнее. Я пряталась в их проблемах, извините, но я ими наслаждалась, как хорошим фильмом. Когда я слушала их, я казалась себе такой незначительной со своей потерей веса, аппетита, рыданиями, со свежими царапинами на руках.
Когда свежий порез жжется, отвлекаешься от тошноты, от боли в груди, от криков в голове. Крошечная физическая боль, на которой концентрировалось все тело, доказательство, что я могу отвлечься.
- Ты как?
- А я тыкву приготовила! С сыром! Смотри какая красивая!
Благодаря каким-то таблеткам, речь вернулась через несколько часов. Мы не придали этому значения. В этом главное не подпитывать.
Затем я поговорила со своим специалистом. И сказали мне нечто такое страшное, что я до сих пор не могу переварить. Это не касалось меня, это касалось мироздания.
Мое безнадежное неунывание, безвыиграшная вера, что этой осенью пронесет, что я выросла из этой болячки, что качество фото в инстаграме, мои друзья и уровень жизни, упасет меня от грусти, все-таки сбылось.
Ведь мне было не грустно. Мне было невыносимо.