Горячий снег.
Приглушенный стук едва слышится сквозь одежду и начавшуюся метель, но чувствуется отчетливо и болезненно. Время на секунду застывает, когда руки обхватывают спины и притягиваются тела. Мгновение, чтобы услышать треск ломающегося стекла в собственных глазах. За каждым концом существует начало и за каждым началом есть конец. Я всегда это знал, но смысл этих слов был в густом тумане моего понятия и не спешил раскрываться. До этого момента.
— Пока.
— До встречи.
Я зашел в вагон, но не прошел на одно из свободных сидений, а спрятался в угол между дверьми и стеной, опираясь спиной о холодную поверхность металла. Юнги переживет, если в этот раз я не помашу ему на прощание. Он переживет и то, что я больше не появлюсь в его жизни. Никогда. Эгоизм? Он самый.
###
А ведь все начиналось с забавы. Развлечение, которое я сам себе придумал. Конечно, прекрасно осозновая факт, что это может закончиться плачевно. Но это самое привлекательное — неизвестность, неведомость, неожиданность. Разве не скучно, если знать все наперед? Разве не забавно ставить неизвестный капкан самому себе?
Мой друг обратился ко мне за советом три месяца назад.
— Слушай, Гук, у меня есть приятель в соцсети, у которого появились проблемы с самовосприятием.
— Давай пдробнее.
— Дело в том, что Юнги влюблен. Безответно влюблен. Понимаешь?
Нет. Не понимал. Я тогда этого не понимал, но все равно кивнул, соглашаясь.
— Я не знаю, как помочь ему разлюбить. Посоветуй что-нибудь, ты же хорошо понимаешь людей.
Я усмехнулся, глядя на него и сказал:
— Только близких, Хоби, только близких.
Придя домой в тот вечер, я сразу вошел в свой аккаунт на сайте знакомств и получил сообщение от Хосока в виде ссылки на нужную страницу. Тогда я и представить не мог, насколько глубоко копаю себе яму.
Спустя пару недель, я признался ему в своих чувствах. Лживых, фальшивых, выдуманных. Надо точнее указать, что сам я не стал признаваться прямо, а дал Юнги возможность самому это понять. Думал, таким образом вселю в его голову мысль о том, что он не никчемен и нужен кому-то. Однако чуть позже узнал, что поклонников у Юнги достаточно. И отсюда следовало то, что он считает эти слова пустым звуком. Очередное «я люблю тебя» в свой адрес Юнги пропускал мимо, умело уворачивался. Тогда я решил сделаться для него особенным: преданным рабом. Тогда такие чувства, как ревность или зависть, прикрывались броней мыслей из мыслей «он — моя подопытная мышка; моя жертва». Действительно, полусилось. Я стал особенным для Юнги. Единственным, кто принимает его таким, какой он есть, кто никогда не обижается, кто всегда утешает его, молча принимая в себя весь негатив. Терпения и выносливости во мне было — хоть отбавляй. Мне это, конечно, поправилось. Любому по душе быть неповторимым у человека, который тебе не безразличен. Я радовался любому зову от него. Только вот возникло препятствие — Чимин. Тот самый Пак Чимин, который завладел ледяным сердцем Юнги. Он просто появился, как гром среди ясного неба. Совершенно не ожидаемый поворот сюжета. Дальше сценарием владел не я…
В какой-то момент я понял, что никогда не достигну поставленной изначально цели. Был во мне огромный минус, который не позволял спокойно реагировать на свои ошибки. Мне не удавалось дать Юнги хороший совет.
Прошло два с половиной месяца и он назначил нам личную встречу. Это получилось спонтанно и внезапно. В первый день каникул я впервые сел на электричку и поехал на окраину города, чтоюы увидеть его. От себя никогда не ожидал, что будет настолько приятно, что настолько счастливо начнется биться сердце, когда Юнги крепко обнял и сказал:
— Стесняюсь задать вопрос, Чонгук.
Я прикрыл глаза, слушая как сильно стучит его сердце.
— Давай прямо.
— Ты любишь меня?
Именно тогда время остановилось на миг и в следующую секунду я поспешил прожолжить течение минут часов, дней:
— Да.
— Докажи.
Но я не знал — как. Нет, боялся. Юнги пришлось делать все самому, когда я начал собираться к уходу. Он неожиданно взял меня за локоть и притянул к себе, тяжело дыша, обнял.
— Что такое?
— Я хочу поцеловать тебя.
Дальше последовали короткие прикосновения к мочке уха, скуле, щеке и наконец он впился в мои губы, не дав возможности вдохнуть. Первый поцелуй. Как же я ненавижу подобные романтичные моменты!.. Однако сам оказался жертвой мелодрамы. Юнги терзал мои губы зубами, языком пробовал мой рот, а я стоял в ступоре, не веря. Лишь когда ощутил чужие давящие пальцы на пояснице, пришел в себя и начал отвечать ласкам. Оторвались друг от друга, когда стало слишком жарко и мокро.
— Идем, — шепот в ухо. Юнги взял мою холодную ладонь в свою и переплел пальцы.
Тогда я уезжал от него настолько счастливым, что забыл собственное имя и натуру. Эти прикосновения я крутил в мыслях ежечасно четыре дня. Юнги не целует просто так, он не из таких. Но у него есть Чимин, который все еще на первом месте и которого мне никогда не заменить. Все это слишком сильно запуталось в моей голове. Утром ко мне пришло озарение: я действительно стал рабом. Его преданным рабом. Все, что прежде было фальшивым и выдуманным, превратилось в чистейшую истину. Поэтому я приехал к Юнги снова с целью серьезно поговорить, но нам не удалось. Его сестра, с которой он живет, нам помешала, да и сам он был не в духе со мной говорить. Во мне медленно растаяла надежда, по капелькам вылились силы, терпение растеклось неясно куда. И вот теперь, уезжая обратно, я понял, что значит любовь невзаимная. Если бы я его не любил, побежал бы выбирать собственную ближайшую смерть. Но я не могу, вндь пообещал ему никогда не уходить. А если нарушу обещание, то разочарую его, чнго допустить ни за что не могу.
Нам следует задумываться перед тем, как отдавать обещания.