Это была его вина.
Блеклая вывеска моргает среди пустынного мрака. Уже давно за полночь, но одинокий парнишка лениво снимает с себя шлем с царапиной на виске и ставит защиту на грязный столик придорожного бистро. Середина лета, казалось бы, а посетителей практически нет. Темноволосый садится напротив свободного стульчика и кидает мобильный телефон прямо в лужицу от пролитого кем-то кофе на столе.
Где-то за спиной работает телевизор на минимальной громкости, справа слышен звук пробивающего чеки аппарата, и всюду запах дешевой еды. Голоден ли ночной посетитель? Нет. У него другая цель визита, которая известна только ему одному.
Его одиночество разбавляет молодой человек, зашедший в бистро где-то спустя десять минут после парнишки. На втором по счету посетителе были рваные джинсы, большого размера темная футболка и спортивная шапка, дополняющая весь его брутальный вид. Он бесцеремонно садится напротив, откидывая ключи от своей тачки куда-то недалеко от телефона соседа.
— Здесь занято, — одними пухлыми губами шепчет мотоциклист, не поднимая на собеседника взгляда.
— Я так не думаю, Чимин, — прокуренный голос вытягивает этого самого Чимина из мыслей, и он все же вглядывается в силуэт напротив.
— Чонгук… — снова шепчет и сжимает кулаки на коленях. — Кажется, я точно дал понять, что никого не хочу видеть…
— Это всего лишь неудачная гонка, в следующий раз повезет, — знакомый Пака ударяет того по плечу, забрасывая край правой ноги на свое левое колено.
— Всего лишь неудачная… — Чимин ухмыляется и оглядывает помещение, стараясь не встречаться взглядом с человеком напротив.
— Слушай, после твоего отъезда новенький пришел, говорит, что желает с тобой проехаться. Ставки безбашенные! — Чонгук явно загорелся гоночным бизнесом и пытался втянуть в него своего давнего друга, который явно был не в духе после своего уже второго, но такого значимого по счету проигрыша.
— Меня это больше не интересует, Чон. Возвращайся, тебя явно ждут.
— Чимин, ты не понимаешь, от чего отказываешься!
— Если ты не хочешь проехаться с ним на скорой кто быстрее, то, прошу, свали в туман.
— У-у-у, ясно. Наш Чим-Чим не в духе… — гоночный друг фальцетом вытягивает последние слова, чем немало раздражает обладателя сего детского прозвища.
— Я рад, что до тебя, наконец-таки, дошло, — Чимин хватает одной рукой шлем, а другой мобильник, и после оставляет Гука одного в уличной забегаловке, оставляя после себя глухой звук дверного колокольчика.
Темноволосый садится на своего железного друга и жмет на газ, желая раствориться в ночной тьме. Он вновь не надевает шлем, а лишь прицепляет его на заднее сиденье, конечно же, не просто так. Холодный ветер треплет его густые волосы, нагоняя на глаза слезы от своего сильного напора в лицо.
Чимин останавливается где-то посередине дороги безлюдного шоссе и достает из заднего кармана смартфон, открывая входящие сообщения.
Кому: Мэлл
От кого: Чимин
«Малышка, я знаю, ты злишься, ведь я снова ввязался в это… Я был на гонке и проиграл. Наверное, ты сейчас очень злишься…»
Пальцы мгновенно останавливаются над горящим экраном, и сообщение тут же доставляется получателю. Чимин невольно улыбается и слезает с мотоцикла.
Парень вновь проводит рукой по поцарапанному боку своего черного Харлея и грустно смотрит куда-то за горизонт. Вокруг лишь степь, разделяющая город от выездных трасс. Когда-то Пак знал эти дороги наизусть и был их главной достопримечательностью. Когда-то, но не теперь… спустя этот тяжелый для Чимина год.
Кому: Мэлл
От кого: Чимин
«Наверное, ты уже надулась. Но я лишь хотел… в очередной раз вспомнить о тебе. Только садясь на мотоцикл, я могу видеть тебя в своей голове…»
На глазах у Пака вновь набегают слезы, которые он списывает на безобразный ветер. Но так ли это на самом деле?
«Прости, я до сих пор пишу тебе по привычке. Совсем не могу понять, что тебя уже давно нет…»
Пак блокирует экран телефона и кидает его с яростью в траву, зарываясь пятерней в густые волосы. Грубые царапины остаются не только на мрачном шлеме и Харлее, но и таком же мрачном сердце Чимина. А помрачнело оно ровно год назад, когда любящий всем сердцем молодой парень решил прокатить свою девушку по ночному городу. Но, увы, воспоминание о том вечере осталось только у одинокого Пака, а тело прекрасной, как роза, Мэлл уже давно приобрело бледный оттенок и холодное состояние на тот момент.
— И почему ты не забрал меня?! — кричит до спазмов в животе Чимин, падая на открытые колени и разбивая их о рифлёный асфальт. — Почему?!
Его вены на шее готовы лопнуть от настигнутого давления и душащих слез. Никто не знал, какого пришлось Чимину, спрятавшему тогда в кармане штанов коробочку с золотым кольцом. Никто и не знает, какого ему приходится, когда он является убийцей собственного смысла жизни.
Кому: Мэлл
От кого: Чимин
«От тебя воспоминаний мне осталось много, —
Прости меня, ради Бога…»
***
— Простите, вы уже сутки сидите, может, желаете чего-нибудь? Вам нужна помощь?
— интересуется кассир из дорожного бистро, проработавшего ночную смену.
Ночь сменяется днем, и солнце навязчиво пробивается в окно.
— Простите, молодой человек? — переспрашивает работник забегаловки.
— Сделайте телевизор погромче, — шепчет Чонгук, боясь, что ему не послышалось произнесенное имя погибшего этой ночью по новостям.
— Минуту.
— На дорожной трассе *** было найдено тело погибшего молодого человека по имени Пак Чимин. Эксперты установили, что это произошло в районе двух часов ночи. Предполагаемая причина смерти — остановка сердца… — вещал женский голос корреспондента с места происшествия.
Чонгук молча покидает маленькое помещение, едва перебирая ногами. За год он так и не осмелился сказать, что виновником годовалой аварии был именно он, оказавшись тогда в состоянии алкогольного опьянения.
— Если и стоило у кого-то отнимать жизнь, то это по определению у меня, — последнее, что говорит Гук какому-то прохожему зеваке, садясь за руль теперь уже в состоянии полнейшего шока.
«Самые грубые ошибки совершаются тогда, когда зашкаливают эмоции и отключается разум… И они, эти ошибки, следуя одна за другой, образуют замкнутый круг, выбраться из которого — не просто…»©