Враг оказался ее отцом
Снова пахло пылью и холодным оружием. Марко развалившись на диване, щелкал затвором своего «Кольта». Винни нервно ходил по комнате, а Чейнз, как всегда, молчал у окна, его стальные глаза отслеживали движение на улице. Пейтон чистил нож – длинный, с тусклым лезвием, привычное дело.
Винни внезапно остановился, глотнув воздух:
— Босс, насчет девочки... Илли. Раскопали кое-что. Глубоко.
Пейтон не поднял головы. Только замедлил движение тряпки по клинку.
— Говори.
— Ее батя... — Винни сделал паузу для драматизма, но Пейтона это не впечатлило. — Это же Стальной Крест.Сам Риккардо Моро. Глава тех ублюдков с восточных доков. Тех самых, что прошлой зимой хотели поджарить Чейнза в его же машине.
Воздух в лофте загустел. Марко перестал щелкать затвором. Даже Чейнз слегка повернул голову. Пейтон медленно положил нож на стол. Его карие глаза поднялись на Винни – не гневные, но ледяные до дна.
— Повтори.
— Риккардо Моро. Наш главный враг последние три года. Его люди рыщут по приютам, больницам, моргам лет десять. Ищем инфу – ищет дочь. Пропала маленькой. Илли... она точь-в-точь под описание. Возраст, приметы... родинка на шее, — Винни понизил голос, но от возбуждения он дрожал. — Босс, это же золото! Он с ума сходит по этой дочери! Мы берем ее, подносим к телефону, говорим: «Приказываешь своим шакалам отступить от наших точек – или услышишь, как она кричит». Он сломается! Он отдаст все! Мы выжмем его как лимон и...
БАМ!
Пейтон врезал кулаком в стол. Дерево треснуло. Чашка с остывшим кофе подпрыгнула и разбилась. Тишина стала звенящей. Винни отпрянул, побледнев. Брик замер. Чейнз медленно развернулся от окна, его взгляд был прикован к Пейтону.
Пейтон встал. Медленно. Каждый мускул на его спине был напряжен, как струна. Он подошел к Винни. Не спеша. Карие глаза, обычно скрывающие все, сейчас горели первозданной, немой яростью.Не против врага. Против своих.
— Ты, — голос Пейтона был тише шепота, но каждый слог резал как бритва, — только что предложил мне пытать девчонку.Ту, что у меня за спиной.. Ту, что плакала, потому что не знала, что такое месячные. — Он был в сантиметре от Винни. Тот задыхался от страха. — Ты предложил мне кричать в трубку, пока ее бьют.Чтобы ее батя, ублюдок, сломался. Так?
— Босс, это же война! — выдохнул Винни, пытаясь найти опору взглядом у Брика. Тот потупился. — Она же оружие! Самое мощное! Мы можем...
— ОНА НЕ ОРУЖИЕ!— рев Пейтона потряс стены. Винни аж подпрыгнул. — Она не пешка! Не разменная монета! Не "золото"! — Пейтон схватил Винни за ворот рубахи, приподнял, как щенка. Его лицо исказила гримаса чистой, нефильтрованной ненависти к самому предложению. — Это Илли.Моя. Понимаешь? МОЯ.Не Риккардо Моро. Не твоя. Не банды. Моя.
Он швырнул Винни в сторону. Тот грохнулся на пол, закашлявшись. Марко не шевельнулся. Чейнз стоял как изваяние.
Пейтон тяжело дышал, грудь ходила ходуном. Он провел рукой по лицу, смахивая несуществующую грязь. Потом его взгляд упал на дверь в маленькую кухню. Там, за приоткрытой дверью, виднелась спина Илли...
Контраст был убийственным.Хрупкая, живая, странная девчонка – и грязная игра в заложников, которую только что предложили.
— Слушайте все, — голос Пейтона был низким, но железным. Он смотрел не на своих людей, а на Илли за дверью. — Информация – под замок. Навечно. Если хоть одно слово дойдет до Моро или до кого еще – закопаю того, кто слил, живьем.Понятно?
Марко кивнул сразу. Винни, поднимаясь с пола, пробормотал: «Понял, босс». Чейнз просто смотрел.
— А теперь валите, — Пейтон махнул рукой к выходу. — И чтобы духа вашего тут не было сегодня.
Они ушли быстро, без слов. Дверь захлопнулась. Пейтон остался один в гулкой тишине, если не считать тихого плеска воды из кухни.
Он подошел к столу, где валялись распечатки, принесенные Винни. Фото Риккардо Моро – жестокое лицо, шрам через бровь, карие глаза, странно знакомые... и фото маленькой девочки лет пяти. Темные волосы, серьезный взгляд... и родинка на шее. Илли.
Пейтон схватил распечатки. Не читая. Не глядя. Скомкал в тугой шар. Подошел к буржуйке (зимой топили лофт углем). Рывком открыл дверцу. Швырнул бумажный шар в тлеющие угли. Языки пламени жадно лизнули бумагу. Фото Риккардо и маленькой Илли почернели, скрутились, превратились в пепел.
Он захлопнул дверцу. Повернулся. Илли стояла в дверях кухни, вытирая руки полотенцем. В ее разноцветных глазах – вопрос и тень тревоги.
— Что случилось?— спросила она тихо.
Пейтон подошел к ней. Медленно. Его лицо было усталым, но без ярости. Он взял ее руку. Ладонь была мокрой от воды, теплой.
— Пустяки, малышка, — сказал он хрипло. Его большой палец провел по ее костяшкам. — Решали, как ягнят непослушных наказывать. — Он попытался улыбнуться, но получилось напряженно. — Пойдем, чаю сделаю.
Он повел ее к дивану, отгоняя тень Риккардо Моро. Его выбор был сделан. Не в пользу войны. Не в пользу мести. В пользу хрупкой девчонки с родинкой на шее. Он сжег мосты к старой игре. Теперь он защищал не территорию. Он защищал ее от правды, которая могла раздавить ее хрупкий мир. Даже если эта правда была о ее отце. Даже если эта защита делала его врагом всем – своим, чужим, и самому опасному человеку в городе. Его "малышка" не узнает. Он не даст.