Танец Сердец: в поисках истинной любви

Я рухнула на заднее сиденье, и как только дверь за мной закрылась, наконец, выдохнула. Напряжение, которое я сдерживала каждую секунду этой встречи, мгновенно меня покинуло, оставляя после себя странное чувство внутри. Я откинула голову на подголовник и прикрыла глаза.

Я не нервничала из-за встречи с ним. Нет. Признаться честно, всё прошло куда лучше, чем я могла представить. Но я очень переживала из-за решения, которое они должны были принять, потому что дело касалось Эмраха. Он сидел там уже больше трёх лет из-за меня, и сейчас его свобода висела на волоске, полностью завися от исхода этой сделки.

И всё же... тот эпизод в уборной на мгновение выбил у меня почву из-под ног. На секунду, лишь одну короткую секунду я снова почувствовала себя той Мелиссой, которую он когда-то знал. Но это не было из-за случайно проснувшихся чувств. Это была привычная реакция организма на человека, который слишком долго был моим единственным безопасным местом. Моё тело просто помнило его руки, запах, и на какую-то долю секунды старые рефлексы сработали быстрее разума. И если старая Мелисса могла позволить себе подобное, то новая не могла позволить себе такую роскошь, как ностальгия. Поэтому... я сделала то, чего ему так хотелось: позволила ему на одно короткое мгновение поверить, что перед ним снова его жена, а затем... резко и безжалостно выбила эту иллюзию у него из-под ног. А если быть точнее, между ног...

Машина плавно тронулась с места. Я слегка повернула голову к тонированному окну.

Он стоял у входа в ресторан, медленно поднося к губам сигарету.

«С каких пор он курит?» — пронеслась в голове мысль.

В прошлом Марсель всегда относился к этому с пренебрежением, оберегая своё здоровье от всего вредного и ненужного. Он даже практически не пил, поэтому сейчас, увидев его с сигаретой в руках, я поняла, насколько сильно он изменился за это время.

Наверное, одна из причин, по которой я согласилась на эту встречу, было — любопытство. Мне хотелось посмотреть, каким он стал. Простой интерес, и только.

Мне казалось, что за три года я окончательно убила внутри себя всё, что связывало меня с прошлым. Но где-то в глубине души всё равно крутился глупый вопрос: изменился ли он?

Любопытство — паршивое чувство, особенно когда отчаянно пытаешься вычеркнуть прошлое из своей жизни. На мгновение внутри просыпается страх, что от мыслей об этом могут вернуться и чувства. Но к счастью, даже этот поцелуй, ничего во мне не разбудил.
Ни искры, ни прежнего тепла. Он был лишь физической вспышкой, которую я тут же раздавила внутри себя.

Однако я не могла не заметить того, как сильно он изменился. В нём больше не осталось прежней мягкости. Даже в разговоре со мной этого больше не проскальзывало. Казалось, его взгляд стал напрочь лишён эмоций. Тяжёлый и постоянно сканирующий всё вокруг.

Он изменился и внешне. Стал шире в плечах, крупнее, словно последние три года не выходил из зала. Его лицо заострилось, черты лица стали ещё более выразительными, а под глазами были синяки. Моментами мне даже казалось, что он либо слишком устал, либо чем-то болен. Но зная Марселя, он практически никогда не болел, так что вероятность, что он слишком много работает, была куда выше любых других причин. Работа всегда была и оставалась для него главным приоритетом.

В груди на секунду кольнуло старое, привычное беспокойство, но я быстро сжала кулаки, чувствуя, как ногти въедаются в кожу, и заставила себя успокоиться.

— Всё в порядке? — спросил Билл, глядя на меня через зеркало.

— Да — ответила я, подавшись вперёд — Просто устала и хочу, как можно скорее, оказаться дома.

— Здесь небольшая пробка, но мы быстро доедем — успокоил он меня.

Я снова откинулась на сиденье и закрыла глаза. Любопытство я утолила, только вот теперь было очевидно, что он своё так быстро не утолит...

Но думать мне об этом сейчас вовсе не хотелось. В голове были только мысли об Эмрахе. Казалось, я до сих пор не могла поверить, что всё это почти закончилось... что ещё чуть-чуть и он снова будет дома, в окружении родных и близких.

Я попросила приехать маму, Линду, бабушку и Деймона в эти выходные. О происходящем я им не рассказывала, как и о причине моего возвращения в Вашингтон. На самом деле, они практически ничего не знали о моей жизни. Не знали и о том, что произошло два года назад и как всё пришло к тому, что именно я теперь управляла делами Баха. К слову, об этом они тоже не знали... как и Эмрах. Так что, мне предстояло найти правильные слова, чтобы объяснить всё, не раскрывая лишних подробностей. А как именно это сделать, я пока не представляла...

Но сейчас мне не хотелось об этом думать. Единственное, чего я сейчас хотела, это приехать домой, принять душ и лечь спать, прижав к себе Микеллу, которая, вероятнее всего, уже ждала меня в моей постели...

— Приехали — раздался голос Билла.

Я открыла глаза и огляделась по сторонам. Машина действительно стояла во дворе дома, а я даже не заметила, как быстро мы доехали.

К слову о доме. Этот дом папа оставил мне в наследство. По рассказам мамы, он купил его сразу после того, как узнал о том, что она беременна. Именно отсюда её на скорой увезли в госпиталь, где я родилась. И после той ночи она сюда больше не возвращалась.

Сначала я думала купить для нас с Микеллой новый дом, но потом поняла, что хочу жить именно здесь. Даже само его существование напоминало мне о папе. Как сейчас помню тот день, когда я только узнала о наследстве. Эмрах в тот же вечер привёз меня сюда, и как только я вошла внутрь, то сразу почувствовала его присутствие. И когда мне особенно было тяжело, я представляла, как бы сложилась моя жизнь, если бы он не умер, а мы все вместе жили в этом доме. Сейчас я уже никогда этого не узнаю, но в те дни благодаря этим мыслям я находила в себе силы двигаться дальше, ведь если у меня не было жизни моей мечты, то эту жизнь я могла дать своей дочери.

И именно здесь я с первой минуты чувствовала себя дома. Впервые у меня было место, которое я по-настоящему считала своим домом и которое никто и никогда не мог у меня отнять.

Я вышла из машины и направилась в сторону дома. Свет в моей спальне был выключен, а это означало только одно... Микелла уже спала.
Мэйсон ждал меня в кабинете. Он сидел за столом, разбирая стопку документов, и как только увидел меня, сразу отодвинул её в сторону. На его лице читалось жуткое любопытство вперемешку с усталостью.

— Ты быстро — улыбнулся он, откидываясь на спинку кожаного кресла — Как всё прошло?

Я бросила сумку на пол и медленно опустилась на диван, закинув ногу на ногу. Ноги слегка гудели после неудобных туфель, а мысли без остановки крутились в моей голове.

— Нормально — ответила я абсолютно спокойно.

— Нормально... и только? — приподнял он бровь, едва сдерживая улыбку.

— Ты хочешь знать все подробности, Мэйси, или что-то конкретное? — прищурилась я, склонив голову набок.

Он тихо рассмеялся, устало проведя рукой по лицу.

— Не называй меня так... Твоя дочь весь вечер играла со мной в прятки и бегала, крича на весь дом это «Мэйси».

— Она снова заставила тебя играть в прятки? — не поверив, переспросила я — Ты ведь обещал больше не поддаваться.

— А у меня был выбор? — Мэйсон тяжело вздохнул, качнув головой — Этот маленький манипулятор заставит проснуться даже мёртвого... От меня она точно не отстала бы.

Я усмехнулась, представив Мэйсона, прячущегося от Микеллы за тяжёлыми шторами. Хотя можно было это и не представлять, ведь такую картинку я видела стабильно раз в неделю...

— Ладно — он подался чуть вперёд, положив локти на стол, и сразу стал серьёзнее — Как провёл вечер я, мы обсудили, теперь рассказывай ты. Судя по размазанной помаде... — он сделал паузу, едва заметно улыбнувшись — Твой вечер прошёл лучшего моего.

Услышав это, я тут же коснулась пальцами до своих губ. Мне отчаянно хотелось забыть об этом жалком недоразумении, но губы, к сожалению, помнили этот резкий и наглый поцелуй.

— Чёрт — прошептала я тихо — И как ты всё замечаешь?

— Размазанная помада — это не то, что тебя выдало — усмехнулся он, закатив глаза.

— И что же меня выдало?

— Взгляд — произнёс он, и от его шутливого тона не осталось и следа — Ты уходила одна, а вернулась другая. Словно ушла из дома Андреа, а вернулась Мелисса... Рашид, кажется?

— Она не вернулась — резко ответила я, услышав снова эту фамилию в сочетании с моим именем — Да, поцелуй был. Но — я приподняла указательный палец, пытаясь остановить его последующие подколы — Он просто не сдержался. И не удивительно. Я бы тоже на его месте не сдержалась, увидев такую умопомрачительную красотку.

— Особенно если эта красотка, его жена, да? — бросил он не сдержавшись.

— Фу — нахмурилась я, почувствовав, как от этих слов по телу пробежала дрожь — Не называй меня так больше. Звучит отвратительно.

Мэйсон рассмеялся, скрестив руки на груди. Всякий раз, когда он хотел вывести меня на эмоции, то произносил именно это слово. Ему просто повезло, что мне было лень вставать, и я не могла чем-нибудь в него запустить...

— Всё это неважно — попыталась я быстро перевести тему, пока он смеялся над моей реакцией — Больше он так сделать не посмеет.

— Узнаю эту улыбку — протянул Мэйсон, приподняв бровь — Ты сделала что-то извращённое?

— Можно и так сказать — улыбнулась я — Тонкий воспитательный момент... И больше не будем об этом.

— Хорошо — он уверенно кивнул — Тогда вернёмся к встрече.

Я сделала небольшую паузу, почувствовав, как ком подступил к горлу. От одной только мысли, что то, чего я так долго ждала, было уже совсем близко, мне становилось не по себе. Казалось, я до конца не могла поверить, что всё это происходит по-настоящему.

— Послезавтра Эмрах выйдет... — тихо прошептала я.

Мэйсон на мгновение замер, словно я сказала что-то невозможное. Хотя... на самом деле так и было. Иногда мне казалось, что уже ничего не получится и ему придётся просидеть в тюрьме все десять лет.

— Получилось? — произнёс он, расплываясь в улыбке.

Я едва заметно кивнула, слегка пожав плечами. Заметив моё растерянное состояние, он встал с кресла и подошёл ко мне, опустившись рядом.

— Мел... ты чего? Я думал, ты будешь радоваться.

— Я боюсь радоваться — призналась я, честно, глядя на свои сжатые пальцы — Столько всего произошло за это время. Каждый раз, когда я думала, что он вот-вот выйдет, что-то происходило и ничего не получалось.

— Не бойся — Мэйс положил свою тёплую ладонь поверх моей — В этот раз всё точно получится. Эмрах выйдет, и тебе больше не придётся нести этот груз.

— Пока его не выпустят и не снимут все обвинения, я не поверю, что всё закончилось — резко ответила я.

На секунду в кабинете повисла тишина. Внутри было странное чувство... Я столько лет жила в режиме постоянной защиты, что в какой-то момент просто забыла, какого это — просто расслабиться и поверить во что-то хорошее. Казалось, осталось всего два дня и всё закончится, но я понимала, что именно в тот день, когда Эмрах выйдет, всё только начнётся.

— Послезавтра всё изменится — голос Мэйсона вырвал меня из моих мыслей.

— Надеюсь... — тихо прошептала я — Джеймс спит?

— Вроде нет — качнул он головой — Говорил, что его мучает бессонница. Я предлагал те таблетки, но он почему-то отказался...

— Я зайду к нему — усмехнулась я, слегка сжав его руку, и встала с дивана.

Мэйсон только молча кивнул, проводив меня взглядом до двери. Выйдя из кабинета, я поднялась по лестнице на второй этаж и, дойдя до конца коридора, подошла к его комнате. Постучав в дверь и, не дожидаясь ответа, я молча прошла в спальню и опустилась в кресло, стоящее рядом с его кроватью.

Джеймс не спал. Он читал книгу, уже увереннее, держа её в руках. Последние полтора года он был прикован к постели и полностью лишён возможности двигать нижней частью тела. Одним словом, он ничего не чувствовал... А для такого человека, как Джеймс, подобное было унижением. Привыкший всё контролировать, сильный и независимый Джеймс, теперь был вынужден принимать чужую помощь в самых элементарных вещах.

— Ну как ты? — спросила я, едва заметно улыбнувшись.

— Зачем ты пришла? — спросил он, даже не отводя взгляда от книги.

Я тихо фыркнула, склонив голову набок, продолжая разглядывать его. Его поведение лишь забавляло меня, и за это время я уже выучила его реакции наизусть.

— Я прихожу к тебе каждый день с той самой ночи, а ты всё ещё задаёшь мне этот вопрос.

— Не приходи. Не хочу тебя видеть.

— Сегодня я пришла с хорошей новостью — я снова улыбнулась, игнорируя его слова — Послезавтра, если ничего не случится, Эмрах выйдет на свободу.

Джеймс всё так же смотрел в книгу, но уголок его губ дёрнулся в ехидной ухмылке.

— Я вижу, ты его очень ждёшь...

— Хочешь сказать гадость, говори — я пожала плечами — Сегодня никто не испортит мне настроение.

— Твоя радость будет недолгой — спокойно проговорил он, перелистывая страницу — Ведь он ещё не знает, во что ты превратилась.

— И во что же? — уже зная ответ, всё равно спросила я.

Джеймс молчал, продолжая делать вид, будто увлечён чтением. В этой тишине его демонстративный игнор выглядел совсем нелепо.

Я встала с кресла и одним резким движением выдернула книгу из его рук.

— Отвечай, когда я спрашиваю.

Он закатил глаза, медленно повернул голову и, наконец, посмотрел на меня. В его взгляде была та самая ненависть, которая только и удерживала в нём жизнь. Он смотрел на меня так с того самого дня, как оказался прикован к постели.

— В конченую стерву. Довольна? — окинув меня взглядом, произнёс он.

Я лишь шире улыбнулась. Его слова лишь забавляли меня, абсолютно ничего не задевая внутри. Он видел это, и лишь сильнее злился, когда я не давала ему нужной реакции.

— Ты должен мной гордиться — глядя прямо ему в глаза, ответила я — Ведь в некотором смысле ты сам создал меня.

— Я не учил тебя предавать семью — процедил Джеймс — Я делал всё это ради тебя.

— Семью? — хмыкнула я, не выдержав — Так ты меня своей семьёй считал? Интересно...

Я медленно подошла к окну, скрестила руки на груди и уставилась в окно. На мгновение в комнате повисло тяжёлое молчание. В памяти всплыли те дни, когда я искренне верила ему. Думала, что он действительно сможет помочь. А он просто использовал меня, давя на мою совесть, впоследствии угрожая мне Микеллой.

— Когда ты отправлял меня в постель того мерзкого ублюдка, ты делал это ради меня, так? — спросила я тихо, не оборачиваясь.

— Я делал это ради семьи — отрезал он без тени сожаления.

Я горько усмехнулась, почувствовав, как к горлу подступает ком.

— Какой семьи? — не выдержав, резко повернулась я — Ах да, точно. Ты делал это ради своей семьи. Ради своих конченых сыновей и дочери, которые даже не твои по крови.

— Замолчи — не сдержался Джеймс, и в его голосе проскользнула поднимающаяся ярость.

— А разве это не так? Где они? Почему не с тобой? — спросила я, подходя к нему ближе — Ты-то их своей семьёй считаешь, а они, как только ты оказался в таком положении, просто тебя бросили.

— Из-за тебя им пришлось бежать из страны — сказал он.

Я тихо рассмеялась, скрестив руки на груди. С тех пор как Джеймс остался один, он считал источником всех своих проблем именно меня, совсем позабыв о том, что именно он изначально стал источником моих проблем.

— Джеймс, ты утрируешь — я закатила глаза — Я не такое чудовище...

— Ты хуже — огрызнулся он — А то, что ты сделала со мной? Об этом ты забыла? Или я тоже утрирую?

На несколько секунд в комнате повисла тишина. Я медленно подошла к его кровати и, наклонившись над ним, посмотрела ему прямо в глаза.

— Я сделала то, чему ты меня научил.

Два с половиной года назад...

— Мелисса, когда нет выхода, стреляй в спину — сказал Джеймс, во время моего первого занятия по стрельбе.

— Но это ведь нечестно — я посмотрела на него и нахмурилась. Даже несмотря на то, что я практически не разбиралась в их «законах», даже я знала, что это подло.

Джеймс усмехнулся и чуть склонил голову набок. Он держал в руке пистолет, небрежно перебирая его пальцами, словно это была обычная детская игрушка.

— Кто тебе такое сказал? — спросил он наконец, бросив на меня короткий взгляд.

— А ты считаешь правильным стрелять человеку в спину? — недоумённо качнув головой, спросила я — Как он сможет тебе ответить?

Он ненадолго замолчал, а затем, положив пистолет на стол, спокойно ответил:

— Это мой принцип. Я так живу.

— Наверное, поэтому тебя никто и не любит — тихо бросила я, посмотрев в сторону.

Улыбка с лица Джеймса сошла мгновенно. Казалось, воздух в помещении на секунду стал тяжелее, пропитавшись запахом пороха и витающей в нём злостью.

— Что ты сказала? — переспросил он, приподняв бровь.

— Ничего... — прошептала я, сжав пальцы на прохладном металле.

На самом деле, история с Джеймсом началась незадолго до этого момента. Изначально, всё выглядело совсем безобидно, даже благородно... пока в один день моя жизнь снова не перевернулась с ног на голову.

Первые три месяца после рождения Микеллы я полностью окунулась в материнство. После пережитого кошмара эти дни казались мне настоящим спасением. Время, казалось, просто остановилось, позволяя мне впервые в жизни по-настоящему наслаждаться счастьем.

И если раньше я думала, что появление ребёнка абсолютно ничего не меняет, то теперь я понимала, насколько ошибалась.
Микелла перевернула мою жизнь полностью. Моё тело, мои мысли, каждый вдох и прожитый день принадлежали теперь только ей. Я ловила себя на том, что могу часами просто смотреть на то, как она спала и едва заметно вздрагивала во сне.

Любовь к ней изменила абсолютно всё для меня. Даже само понятие о любви. Если раньше мне казалось, что любовь — это страсть, привязанность, бабочки в животе или вечная борьба, то теперь я узнала её истинное лицо. Настоящая любовь оказалась совсем другой... чем-то безусловным, что невозможно было описать словами. Она жила в каждом вздохе Микеллы. Казалось, что я уже и не помнила свою жизнь без неё. Всё, что было «до», теперь казалось чужой историей, которая больше не имела ко мне никакого отношения. Только теперь я осознала, насколько была слепа раньше.

И только ради этой маленького человека я была готова сжечь мир дотла, не задумываясь ни на секунду. А учитывая мою любовь ко всему воспламеняющемуся, я действительно была способна на это...

Но у этой любви была и другая сторона. С появлением Микеллы я осознала, что раньше мне было нечего терять. Я так легко рисковала своей жизнью, что даже не задумывалась о последствиях, но теперь... каждое решение, каждый шаг я пропускала через один-единственный страх: «Безопасно ли это для моей дочери».

Именно эта слепая, отчаянная жажда защитить её любой ценой и сделала меня идеальной мишенью для Джеймса. Он слишком хорошо знал, куда «нажимать», чтобы я делала всё, что ему было нужно.

Мы с Микеллой всё так же жили в квартире, которую нам подарил Зейн. Они с мамой приходили к нам каждый день и могли часами сидеть с ней, забывая обо всём на свете.

— Она такая чудесная... — без остановки повторяла мама.

— И такая же красивая, как Мелисса — добавил Зейн, осторожно проведя пальцами по её руке.

Я стояла чуть в стороне, опираясь на подлокотник кресла, и с улыбкой наблюдала за ними. Мама в первое время очень боялась брать Микеллу на руки, поэтому пошла на курсы «Молодых бабушек», чтобы научиться правильному уходу за новорождёнными.

Это выглядело настолько трогательно и мило, что я не могла сдержать улыбку, глядя на её попытки стать идеальной бабушкой. К слову, само слово «бабушка» ей не особо нравилось, и она, наконец, поняла свою маму, которой в своё время это слово тоже совсем не нравилось.

Зейн же чувствовал себя куда увереннее. Дедушкой, он быть тоже особо не хотел, называя себя «всегда молодым и красивым», но к Микелле он относился с тем же трепетом, с которым относился и ко мне. И если он приносил цветы мне, то обязательно покупал маленький букет и для неё... Так что, Микелла с рождения была окутана заботой и вниманием со всех сторон.

Роззи с Линдой обновляли ей гардероб каждый месяц. Обо мне они тоже не забывали, так что в каждый их приезд мне тоже что-то перепадало.

Деймон стал личным онлайн-доктором Микеллы. Из-за открытия новой клиники в Америке он не мог приезжать так часто, как раньше. Поэтому стабильно раз в неделю он проводил осмотр Микеллы по FaceTime... Даже несмотря на присутствие Зейна «под боком».
Каждый из них пытался убедить меня в том, что он лучший врач. Тем временем я водила её к педиатру недалеко от дома, ничего им не говоря...

Натан и Мика отчаянно боролись за другое звание — звание лучшего дяди. Если врачебные споры Деймона и Зейна проходили хоть с каким-то намёком на интеллигентность, то здесь в ход шла тяжёлая артиллерия. Каждый их визит превращался в настоящую битву из игрушек и детских вещей, половина из которых Микеле пригодилась бы лет через пять, а вторая вообще была для мальчиков...

И оставался Эмрах. Даже несмотря на то, где он находился, он каким-то образом умудрялся уделять внимание Микелле и мне. Единственный свой звонок, который ему давали один раз в неделю, он тратил на нас. И чем дольше он находился там, тем хуже мне становилось.
Каждый раз, когда я думала о том, что он находится там из-за меня, я начинала плакать и злиться. Гормональный фон после родов превращал эти мысли в настоящую пытку.

— Как она сегодня? — тихо спрашивал Эмрах, и я практически физически ощущала, как он улыбается на том конце провода — Не капризничает?

— Нет — с усмешкой отвечала я — Она сильная девочка. По пустякам не плачет.

— В мать пошла — с гордостью в голосе отозвался он.

Эмрах пытался шутить, смеяться, отвлекать меня, но каждый разговор с ним давался мне с огромным трудом. Было невыносимо, что он находился в таких условиях, пока я спокойно спала в своей постели.

До вынесения приговора он находился в следственном изоляторе. Там ему давали всего пять минут раз в неделю, и он тратил их не на звонки адвокатам, а на то, чтобы узнать, как у нас дела...

Через полтора месяца ему всё же вынесли приговор... Десять лет.

Я знала о том, что так будет. И он и Деймон готовили меня к этому задолго до суда. Конечно, все они пытались убедить меня в том, что там ему создадут лучше условия, но это меня совсем не утешало.

Наверное, в тот день я и поняла, что не смогу оставить его там. Я не могла позволить, чтобы десять лет своей жизни он провёл за решёткой. Будь он на свободе, за эти годы у него уже могла быть семья, жена, дети... а теперь, он находился там, и всё это рушилось исключительно из-за меня.

Помимо переживаний за него, меня добивало ещё кое-что... Я так и не смогла кормить Микеллу своим молоком. У меня его просто не было.

Организм, измотанный с первых дней беременности постоянным стрессом и страхом, просто дал сбой. Каждый раз, когда я стерилизовала бутылочки и разводила смесь, меня накрывало отчаянье. В эти моменты я казалась себе по-настоящему неполноценной... Сначала не смогла подарить своему ребёнку спокойную беременность и чувство безопасности, а теперь не могла кормить её сама. Я просто не понимала, почему именно у меня всё с самого начала шло наперекосяк. Почему то, что у других женщин происходило естественно и легко, для меня превращалось в настоящее испытание.

Я смотрела на Микеллу, аккуратно прижимая её к себе во время кормления, и вместо долгожданного умиротворения внутри таилась горькая обида на саму себя. Судьба будто издевалась надо мной, лишая меня права быть нормальной матерью. Сначала этот развод, пока она была под сердцем, потом падение в ванной на седьмом месяце, кесарево и кювез, а теперь... эта искусственная смесь вместо собственного молока.

И в один из таких вечеров, когда я снова плакала из-за навалившихся мыслей, в дверь позвонили.

Я положила Микеллу в кроватку и накрыла одеялом. Она уже минут десять, как спала, тихо сопя носиком. Вытерев щёки от слёз и переведя дыхание, я пошла в прихожую, гадая, кого могло принести в такое время. Зейн обещал заехать утром, да и остальные предупредили бы заранее, зная, что Микелла может спать, боясь её разбудить.

Я посмотрела в глазок и на мгновение застыла на месте.

Это был Джеймс.

Он стоял по ту сторону двери так непринуждённо, будто просто решил заглянуть ко мне на чашечку кофе. Я стояла, глядя на него в глазок, и не могла поверить, что он действительно осмелился и приехал ко мне. Ещё больше меня волновало, откуда он узнал мой адрес, и только поэтому я открыла дверь.

Несколько секунд он молча смотрел на меня, окинув взглядом с головы до ног.

— Здравствуй, Мелисса — заговорил он наконец, и в его голосе проскользнула знакомая вальяжность — Отлично выглядишь.

— А ты не очень — отрезала я, скрестив руки на груди — Чего тебе?

— Раньше ты обращалась ко мне на «вы»... — с лёгкой ухмылкой заметил он.

— Подобное обращение нужно заслужить. Сейчас ты просто человек, с которым я связана какими-то кровными узами. Не больше — совершенно спокойно ответила я.

— Справедливо — легко согласился Джеймс, едва заметно кивнув.

На несколько секунд между нами повисло молчание. Я сжимала пальцами край двери, надеясь, что он сейчас просто развернётся и уйдёт.

— Не впустишь внутрь? — спросил он, оглядев прихожую — Или так и будем на пороге говорить?

— Мне с тобой говорить не о чем.

— Уверена? Я думал, ты захочешь поговорить об Эмрахе.

Имя Эмраха прозвучало слишком странно, отчего мне вдруг стало не по себе. Я растерялась и автоматически отошла в сторону, пропуская его внутрь. Джеймс прошёл в прихожую, оглядываясь по сторонам.

— Говори, что хотел сказать.

Он несколько секунд молчал, глядя куда-то в сторону, словно прокручивая в голове то, что собирался сказать. С каждой секундой раздражение внутри меня поднималось всё сильнее.

— Ну и... — не выдержав, поторопила его я.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь и считаешь виновным в своём разводе — наконец произнёс он.

Я фыркнула и качнула головой, с трудом сдерживая усмешку.

— Очень предусмотрительно. Что-то ещё?

— Я виноват лишь в смерти того человека. Эмира. Но... — он сделал паузу, словно пытался подобрать правильные слова — Я отомстил за близкого мне человека, которого убили в тюрьме по вине твоего прокурора.

— Он не мой — отрезала я, чувствуя, как к горлу подступает ком — И это не имеет значения. Как ты и сказал, ты виноват в смерти Эмира.

— Прокурор влез в то, что его не касалось.

— Это была его работа, и она его касалась — от злости, поднимающейся внутри, мой голос стал твёрже — А вот ты, занимаясь годами незаконным бизнесом, даже не подумал о том, что однажды кто-то возьмётся за вас?

— Обычно такие вопросы решались деньгами — небрежно бросил Джеймс — Я предлагал ему деньги, но он отказался.

Пару секунд я молча смотрела на него, не веря своим ушам. Его же, казалось, вообще ничего не смущало.

— Ты ещё и деньги ему предлагал? — я нервно усмехнулась, оперевшись плечом о дверной косяк — И как ты столько лет всем управляешь с таким-то мозгом?

— Без оскорблений — сухо бросил он, даже не изменившись в лице.

— Чтобы я не сказала сейчас, это и близко не будет стоять с тем, что сделал ты.

— Я? — переспросил Джеймс, прищурившись — Да, я виноват, и мне правда жаль, что умер ни в чём не повинный человек. Но и мой человек был невиновен. Он пытался защитить меня и умер. Эмир Рашид пытался защитить своего внука и тоже умер. Это естественный отбор, Мелисса.

— Ты пытался убить человека, которого я... — я запнулась на полуслове. Язык, казалось, просто отказывался произносить это дальше.
Джеймс тут же заметил эту паузу. В его глазах вспыхнул огонёк, словно он понял, за что можно зацепиться.

— Это ты должен сидеть в тюрьме, а не Эмрах — тихо, но твёрдо закончила я.

— Ладно, меня ты ненавидишь, я понял — мягко перевёл тему он, скрестив руки на груди — А что касательно тех, кого ты любишь и считаешь своей семьёй?

— Я тебя не понимаю — нахмурилась я — Что с ними не так?

— Разве они не разрушили твой брак? Никто из них, насколько я знаю, не согласился на условие твоего бывшего мужа. Они об этом даже не подумали.

В сердце неприятно кольнуло. Его слова попали в самое незащищённое место... Я старалась не думать об этом, потому что, каждый раз вспоминая, мне становилось не по себе, а внутри поднималась злость на них всех.

— Возможно, я не самый лучший человек, Мелисса — продолжал Джеймс, глядя куда-то в сторону — Но ради тех, кого я по-настоящему люблю, я могу и убить. И будь я на их месте, я бы себя сдал, лишь бы не причинять тебе боль. Но они даже рассматривали такой вариант. Просто перекинули ответственность за всё на тебя. Хотя ты... самый невинный человек в этой истории. И пострадала по итогу только ты. По-моему, это несправедливо. Тебе так не кажется?

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться и произнести ни слова. Казалось, воздух в комнате мгновенно изменился. Я знала, что он манипулирует, знала, что специально бьёт по самым болевым точкам, но контраст между его словами и тем, как всё сложилось на самом деле, заставлял меня задуматься.

— Ладно, я пришёл не за тем, чтобы убеждать тебя в том, что я в чём-то лучше или хуже остальных — продолжил он тем же ровным голосом — Мы все Баха. У каждого свои грехи и тайны.

— И зачем ты пришёл? — я старалась говорить спокойно, но голос всё же немного дрогнул.

— Я могу помочь. Могу вытащить Эмраха из тюрьмы.

— Можешь? — переспросила я, и где-то в глубине души, вопреки всему здравому смыслу, внутри вспыхнула слепая и глупая надежда — Почему тогда не сделал этого раньше?

Джеймс замолчал, едва заметно улыбнувшись уголками губ.

— Ах да... — я горько усмехнулась, качнув головой — Тебе, наверное, что-то от меня нужно. Иначе ты бы не ехал так далеко ради того, что мог сделать и без меня.

— Я всегда говорил, что ты очень смышлёная девушка, Мелисса.

— Чтобы понять твои замыслы, сверхразум не нужен. Достаточно просто пообщаться с тобой пару минут — я сделала глубокий вдох, собирая остатки самообладания — И? Говори, чего ты хочешь?

— Небольшая услуга — с улыбкой произнёс он.

— Что за услуга?

Джеймс замолчал на пару секунд, наблюдая за моей реакцией и подбирая правильные слова.

— У меня есть один знакомый. Жутко молчаливый, слова из него не вытянешь. Нужно разговорить его и узнать, куда именно он летит через две недели.

Я нахмурилась, прокручивая в голове его слова. Это звучало слишком странно и просто, а оттого до безумия подозрительно.

— А я тут при чём? — скрестив руки на груди, спросила я, пытаясь найти подвох в его «предложении» — Уверена, ты можешь найти любую девушку, и она всё сделает.

— Любая не подойдёт — качнул головой Джеймс, слегка прищурившись — Ему как-то ты понравилась.

— Что? — нервно усмехнулась я, не поверив своим ушам.

— Он видел тебя на моём благотворительном вечере.

Я на секунду нахмурилась, вспоминая тот самый вечер. Казалось, это было совсем недавно, а с того дня прошёл уже год...

— На том вечере, где ты выставил меня в качестве товара на своём аукционе? — фыркнула я, глядя в сторону — Помню.

— Я за это прошу прощение — без особых эмоций, словно между делом, произнёс он — Вышло нехорошо.

— Да что ты говоришь...

— В общем — снова перевёл он тему — Если он увидит другую девушку, то даже не обратит на неё внимания. Но если увидит тебя, то обратит сразу и даже сам подойдёт. Его трудно удивить или даже заинтересовать, поэтому вариант с другой девушкой не пройдёт. Я пытался.

— Странное предложение — прошептала я, переведя на него взгляд — Тебе нужно, чтобы я просто узнала, куда он летит, и только?

— Да — Джеймс коротко кивнул.

— Никаких свиданий, поцелуев и чего-то большего? Только эта информация?

— Я не такой человек — ответил он так, словно я его оскорбила своими словами — Ты ведь Баха. Разве я смогу унизить тебя подобным образом?

— Один раз уже смог — отрезала я.

В прихожей снова повисла тишина. В голове у меня крутился бесконечный поток мыслей. Это было странно, глупо и, если честно, пахло какой-то ловушкой. Но перед глазами стоял Эмрах и его десять лет.

— И если я тебе помогу, ты... — начала я, но он перебил меня на полуслове, не дав договорить.

— Найму лучшего адвоката, мы подадим апелляцию, и его выпустят.

— Это я и сама могу сделать — возразила я, стараясь говорить уверенней — Зачем мне ты?

— Деньги решают не всё, Мелисса — тихо сказал он, сделав шаг в мою сторону — Нужны связи. Особенно в Сингапуре, где у меня налажено абсолютно всё. Например... Эмраха могут перевести в другую тюрьму на время, пока будут пересматривать дело.

— Зачем его переводить? — я нахмурилась ещё сильнее, чувствуя, как внутри поднимается тревога после его слов.

Джеймс не ответил сразу. Он словно выжидал мою реакцию, подбирая в голове правильные слова.

— Я слышал, что — начал он осторожно — Несколько дней назад на него совершили нападение.

— Что? — тихо прошептала я.

Сердце в этот момент, казалось, забилось так быстро, что вот-вот могло выпрыгнуть из груди.

— Никто об этом не знает — совершенно спокойно продолжил Джеймс — Тюрьма, в которую его отправили после суда, не славится гостеприимством. Там надо завоевать право на своё пребывание.

— Но его ведь должны были отправить в нормальную тюрьму. Адвокат говорил...

— Как видишь, нет — холодно произнёс он.

Я оперлась спиной о стену, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. Нападение... В последний раз, когда он звонил мне, то сказал, что у него всё отлично и это место лучше, чем он ожидал. Вспомнив эти слова, внутри всё похолодело.

— И когда там твоя встреча? — тихо спросила я, глядя прямо перед собой.

— Через неделю. В Сингапуре — быстро отрезал Джеймс, словно готовясь к моему вопросу.

— Где? — переспросила я, подумав, что услышала что-то не то — В Сингапуре?

— Мой знакомый живёт там — совершенно спокойно ответил он, словно это было не так и важно — Сюда он не прилетит, уж прости.

— А я как туда полечу? У меня, вообще-то, ребёнок. Как ты себе это представляешь?

— С ним и полетишь, в чём проблема?

Я слушала его и не могла поверить собственным ушам. В его голосе звучала такая поразительная лёгкость, будто речь шла не о перелёте на другой конец света с новорождённым малышом, а об обычной поездке в соседний район.

— Я не полечу в страну, где у меня нет родных и близких, да и вообще никого из знакомых, тем более с ребёнком — отчеканила я, скрестив руки на груди.

— Там есть я. Ты была в моём доме с Деймоном. К тому же там есть Эмрах... Разве этого тебе недостаточно?

— Да? — горько усмехнувшись, спросила я — И что я, по-твоему, скажу остальным? Зачем туда лечу?

— Скажешь, что летишь проведать Эмраха. На неделю-две. В чём проблема? Разве ты должна перед кем-то отчитываться?

Казалось, Джеймс вообще не понимал, в чём проблема. Для него всё это было так легко и беззаботно, словно я задавала глупые вопросы, ответ на которые лежал на поверхности.

— Не должна, но мне всё это не нравится — тихо произнесла я, скрестив руки на груди — И моим близким не понравится.

— Нравится или нет, решать тебе — он пожал плечами с ледяным спокойствием в голосе — У тебя есть неделя, чтобы подумать. После я своё предложение забираю, а ты продолжаешь жить рядом со своими близкими. Лет через десять выйдет Эмрах, и вы, наконец, увидитесь. Если, конечно, он доживёт.

От его последних слов по телу пробежала дрожь. Внутри всё сжалось от отчаяния, а перед глазами вспыхнула мысль о том, что Эмрах прямо сейчас находится в опасности в чужой стране, а рядом никого нет.

— Неделя? — переспросила я, стараясь говорить как можно спокойнее.

Джеймс самодовольно кивнул.

— Одна встреча?

— Да — с улыбкой ответил он, словно это должно было меня успокоить — Одна встреча в ресторане, полном людей.

— И Эмраха точно переведут?

— Точно — подтвердил он, не задумываясь — И не просто переведут, ты сможешь его навестить.

Я зажмурилась буквально на секунду, чувствуя, как внутри рушится последний барьер. Я понимала, что верить ему — безумие, и что за этой встречей может скрываться что угодно. С другой стороны... что он мог мне сделать? В случае чего я могла просто всё рассказать Деймону, маме или бабушке, и тогда, Джеймсу бы точно не поздоровилось. Мысль о семье в тот момент на секунду дала иллюзию защиты.

Выбора, по сути, не было, поэтому я почти согласилась. К тому же я ведь и правда не собиралась жить в Париже всю жизнь. Так что, побыть чуть-чуть рядом с Эмрахом показалось мне неплохой идеей.

— Ладно... — выдохнула я, открывая глаза — Но я не буду жить в твоём доме. Я сниму квартиру и буду жить там со своей дочерью.

— Хорошо — легко согласился он — На вечер встречи, я найду для неё хорошую няню, но...

Джеймс сделал небольшую паузу, выжидая момент и пристально вглядываясь в моё лицо.

— Никто не должен знать о нашем соглашении. Если проговоришься хоть кому-то, сделка отменяется, а Эмрах останется там, где он сейчас до конца срока. У меня нет сил и желания разбираться с неадекватным мужем твоей матери...

— Заткнись — отрезала я, перебив его — И больше не смей называть Зейна неадекватным. В отличие от тебя, он умеет любить и защищать то, что ему дорого. А не пользоваться людьми, как это делаешь ты.

Джеймс усмехнулся, слегка качнув головой.

— Надеюсь, ты меня поняла — сказал он, полностью проигнорировав мои слова.

— Я умею держать язык за зубами — улыбнувшись, ответила я — А теперь уходи. Мне надо обдумать всё ещё раз.

— Я утром улетаю, вот мой номер — он достал из внутреннего кармана пиджака визитную карточку и протянул мне — Как будешь готова, позвони. Мои люди всё сделают.

Я молча взяла визитку, ничего не ответив на его слова. Он лишь слегка наклонил голову, развернулся и, открыв дверь, вышел на лестничную площадку.

Я закрыла глаза и, не отрывая взгляда от визитки, вернулась в спальню к Микелле. Она всё так же крепко спала, повернувшись на другой бок. Я смотрела на неё и не знала, как правильно поступить. С одной стороны, мне не хотелось брать её с собой... лететь в другую страну с маленьким ребёнком одной, казалось, мне не очень хорошей затеей. Но с другой стороны, оставлять её здесь с мамой и Зейном мне тоже не хотелось. Даже если я летела всего на неделю-две, я знала, что буду жутко по ней скучать, а учитывая мою тревожность, я бы ещё и дико волновалась. К тому же я не знала, насколько именно собиралась лететь и если бы мне пришлось по какой-то причине задержаться, без Микеллы я бы не выдержала так долго.

Несколько дней я прокручивала в голове слова Джеймса. Если бы не Эмрах, я бы не стала даже говорить с ним, не говоря уже о том, чтобы пускать его на порог своего дома, но... с каждым днём я всё сильнее волновалась за него. Ещё и это чувство вины... которое не давало мне спокойно жить. А что, если он был прав и Эмрах оттуда мог не выйти живым?

В конце концов, я всё же приняла его предложение и позвонила по тому самому номеру, что был указан на визитке. Джеймс ответил сразу, словно всё это время только и ждал моего звонка.

— Билеты и документы я возьму на себя — самодовольно сказал он — Кстати, квартиру для тебя я тоже уже присмотрел. Ты ведь хотела жить отдельно...

— Это всё, конечно, прекрасно, но пока я не увижу Эмраха, я не сделаю того, о чём ты просишь.

— Справедливо — ответил он совершенно спокойно — Я договорюсь о свидании на следующий день после твоего прилёта.

— Хорошо...

Оставалось самое сложное... сказать обо всём маме и Зейну. Ну как обо всём...

Вываливать на них правду про Джеймса и нашу сделку было нельзя. Поэтому мне нужно было придумать безупречную и весьма убедительную легенду, в которую они бы поверили без лишних слов. Но даже это их не сильно убедило...

— Но почему сейчас? — спросила растерянно мама — Может, подождёшь ещё немного, пока Микелла чуть не подрастёт?

— Нет... — я слегка качнула головой — Я чувствую, что мне надо туда полететь. Я хочу увидеть Эмраха... мне неспокойно.

— Может, тогда оставишь Микеллу с нами? — Зейн укачивал её на руках и посмотрел на меня — Если ты летишь всего на неделю, мы можем присмотреть за ней. Тебе не нужно волноваться.

Я тяжело выдохнула и улыбнулась, наблюдая за тем, как они уже мысленно расстались с ней и грустят.

— Я вас очень люблю и очень вам доверяю, но расстаться с ней я уже не смогу — прошептала я — К тому же пусть учится летать с малых лет, мы с ней будем много путешествовать.

Мама тихо рассмеялась, осторожно взяв её за ручку.

— Ладно, если ты уже точно решила... — досадно произнесла она — Тем более, через неделю вы уже вернётесь.

— Возможно, мы задержимся — решила я сразу предупредить их, во избежание дальнейших вопросов.

Они с Зейном тут же переглянулись, затем посмотрели на меня. На мгновение в гостиной повисло молчание. В их взгляде было что-то странное, что я никак не могла прочитать... то ли беспокойство, то ли страх...

— Отчего ты бежишь? — вдруг спросил Зейн.

— Ни от чего — я растерянно покачала головой — Мне есть отчего бежать?

— Не знаю — тихо произнёс он — Может, что-то случилось и ты решила уехать.

— Я ведь и раньше хотела уехать — с улыбкой произнесла я, стараясь их успокоить — Но потом вы убедили меня поехать с вами, пока не родится Микелла. Думаю, что мне уже пора учиться жить самостоятельно. К тому же если мне что-то не понравится, я сразу вернусь обратно. Не бойтесь, вы от меня так просто не избавитесь.

Мама подошла ко мне и осторожно обняла. В последнее время она была слишком впечатлительной и ранимой. Было удивительно видеть её такой «слабой» в хорошем смысле этого слова, и в какой-то момент я даже подумала о том, что брак с Зейном так положительно повлиял на неё.

На следующий день курьер привёз мне конверт с документами. Я открыла его и увидела внутри паспорт на имя «Андреа Баха» и документы для Микеллы. Не понимая, что происходит, я сразу же набрала Джеймсу.

— Что это? — спросила я, глядя на конверт.

— Твои новые документы — хмыкнул Джеймс, словно в этом не было ничего удивительного.

Услышав это, я на мгновение застыла на месте. Наверное, ещё тогда мне стоило задуматься о том, что, что-то идёт не так, но его дальнейшие «доводы» показались мне довольно убедительными...

— Зачем мне новые документы? — нахмурившись, спросила я, открывая паспорт.

— Учитывая положение твоего бывшего мужа, нам не нужно, чтобы он мог отслеживать твои передвижения.

— Он не будет меня искать — совершенно спокойно ответила я — Ему давно всё равно.

Всё это время я старалась не думать о нём. Иногда было нормально, а иногда болело так, что я не могла уснуть... Я до сих пор не понимала, как всё пришло к этому и, если честно, эта недосказанность не давала мне покоя. Наверное, нужно было поговорить в последний раз, чтобы во всём разобраться, но теперь всё это уже не имело смысла.

Через три дня мы вместе с Микеллой улетели в Сингапур. Рейс был прямой, без пересадок, и уже через двенадцать часов мы были на месте. Она перенесла полёт совершенно спокойно, ни разу не заплакала и всё время оглядывалась по сторонам, не понимая, что происходит. Большую часть времени она, конечно же, спала, и в это время я могла ненадолго расслабиться и лечь вместе с ней.

После разговора с Джеймсом я практически не спала. Все мысли были только об Эмрахе. Мне нужно было убедиться, что с ним всё в порядке и, возможно, после этого, я бы немного выдохнула.

После всего случившегося, я долго думала о том, что произошло. Моя жизнь так кардинально поменялась, что порой мне казалось, что я просто сплю и когда проснусь, всё снова будет как раньше.

Нет, я не скучала по прошлой жизни. Но я скучала по тем ощущениям, что у меня были. По своей учёбе, занятиям и времени с Роззи, которое мы проводили вместе практически 24/7. Я вспоминала, как мы только начали дружить, и в моменте мне становилось так грустно, что я даже не замечала, как слёзы подступали к глазам.

Я скучала по той атмосфере, которая появилась в моей жизни с приходом Баха. По тому, как мы все собирались где-то по вечерам и много болтали, шутили и смеялись до утра. По времени, которому проводили все вместе. Тогда мне казалось, что так будет всегда, и я это совершенно не ценила.

В тот момент я вдруг поняла, что, то ощущение семьи и безопасности, которого мне всегда так не хватало, дарил мне именно Эмрах. И именно благодаря ему вся семья держалась вместе. Как только он оказался в тюрьме, все снова разъехались по своим «домам», оставив его дом пустым и никому ненужным.

Наверное, отчасти я пыталась «спасти» его ещё и поэтому. Мне снова хотелось, чтобы все собрались вместе. Хотелось, чтобы у меня снова была та семья, о которой я всегда мечтала... и тогда мне казалось, что именно его возвращение сможет всё это вернуть.

Но когда я увидела его в тюрьме, все мои надежды рухнули, а ужасные опасения подтвердились.

Эмрах выглядел ужасно: истощённый, с абсолютно пустым и безжизненным взглядом. Но больше всего меня испугал шрам возле глаза, которого прежде не было.

Увидев меня, Эмрах растерялся. Сначала он на мгновение застыл в дверях, словно увидел призрака, а затем... просто ушёл. Не оглядываясь.

Его реакция застала меня врасплох. Я могла ожидать чего угодно, но только не этого. Несколько минут я сидела на стуле и не могла пошевелиться, устремив взгляд в одну точку. Я даже не заметила, как ко мне подошёл охранник и протянул небольшую бумажку.

Я осторожно взяла её в руки и медленно развернула. Но прочитав то, что было там написано, я не смогла сдержать слёз.

«Больше не приходи. И не смей никому говорить о том, что видела. Для всех: у меня всё отлично и мне ничего не нужно. Я никогда и ни о чём тебя не просил, не попросил бы и сейчас, но обстоятельства... вынудили. Если кто-то узнает, я пойму, что от тебя. А теперь забудь, что видела, возвращайся домой и больше не оставляй Микеллу одну».

Не знаю, сколько я просидела там, перечитывая эту записку снова и снова. Если бы ко мне не подошёл охранник, я бы, наверное, просидела там до следующего утра. И если бы я не знала его почерк, я бы не поверила, что это написал Эмрах. Но это был он... и слова были его.

«Обстоятельства вынудили»... как интересно он завуалировал фразу «твой нежданный приезд».

Я сжала записку в руке и встав со стула, направилась к выходу. Снаружи меня ждала машина, на которой я приехала вместе с Джеймсом. Он сидел внутри, вальяжно раскинувшись в кресле, и курил. Увидев меня, он сразу потушил сигарету и подался вперёд.

— Как всё прошло? Увиделись? — спросил он чуть напряжённо.

Я едва заметно качнула головой, пытаясь подобрать правильные слова. Но Джеймс, казалось, понял всё и без моего ответа.

— Мелисса...

— После того как я схожу на эту встречу, как скоро его смогут перевести в другое место? — перебив, резко спросила я, глядя на Джеймса.

Он немного растерялся от моего напора, но быстро надел привычную маску спокойствия и ответил:

— На следующий день.

— Это точно хорошее место? К нему там будут хорошо относиться? — по щекам скатились слёзы, как только я снова вспомнила лицо Эмраха.

— Здесь это место называют раем — самодовольно ответил он, словно сам его создал — Все преступники мечтают оказаться тут, чтобы отмотать срок максимально спокойно. Я бы даже назвал это место закрытым курортом.

— Эмрах не преступник — отрезала я, бросив на него презрительный взгляд — Он там из-за меня. Он меня защитил, понял?

— Понял, понял — он поднял руки в знак капитуляции, едва заметно усмехнувшись — Только успокойся.

Но я не могла успокоиться. Может, он и был преступником, но не в том, в чём его обвиняли и за что посадили.

После того, в каком состоянии я увидела его, речь о том, чтобы покинуть Сингапур, даже не стояла.

В голове постоянно крутились его слова: «Возвращайся домой».

Только вот, я не знала, куда возвращаться. Не знала, где теперь мой дом... В Париже я не чувствовала себя дома. Да, мне было там спокойно, но я не испытывала того, что когда-то испытывала в Вашингтоне. Тогда я и осознала по-настоящему смысл слов: «Дом — это не место. Это люди». А все люди, которых я любила и считала домом, были разбросаны по разным странам и городам...

Через несколько дней рано утром пришло короткое сообщение от Джеймса:

«Ресторан «Austere», 20:00. Объект: Эван. Курьер привезёт платье, в шесть приедет няня, в семь за тобой приедет машина».

Сердце в этот момент забилось быстрее. Время пошло...

Не знаю почему, но мне было очень неспокойно. Лишь глядя на Микеллу, я могла немного отвлечься от всех мыслей, но это было ненадолго.

Время пролетело слишком быстро. В семь я уже стояла перед большим зеркалом в прихожей, нервно поправляя ткань чёрного шёлкового платья. Няня, как сказал Джеймс, приехала к шести. Это была приятная женщина, средних лет, которая мгновенно нашла подход к Микелле. Посмотрев на сладко спящую дочь, я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и, вышла на улицу, где меня уже ждала машина.

Ресторан оказался роскошным, с приглушённым светом, тихой джазовой музыкой и панорамным видом на ночной Сингапур. Официант проводил меня к дальнему столику у окна и принёс меню.

Я села, чувствуя, как от напряжения у меня немеют пальцы. От осознания происходящее мне стало нехорошо. Я чувствовала себя омерзительно, даже несмотря на то, что должна была просто поговорить с посторонним человеком.

Я сидела, глядя в сторону, полностью погрузившись в свои мысли, как друг внезапно меня отвлёк посторонний голос.

— Простите...

Я резко повернула голову и увидела слева от себя того самого Эвана. Джеймс показывал мне его фотографии, поэтому я сразу его узнала. Высокий, подтянутый, с аккуратной стрижкой и чересчур внимательным взглядом. Ему было под сорок, но выглядел он значительно моложе.

На секунду прикрыв глаза, я натянула на себя дружелюбную маску и улыбнулась, стараясь не обращать внимания не бешеный стук сердца.

— Вы что-то хотели? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.

— Если честно, да — немного нерешительно ответил он, сделав шаг.

Я слегка качнула головой, словно искренне не понимая, что он имел в виду.

— Познакомиться — наконец закончил он, и чуть прищурившись, добавил — Хотя, признаться честно, мне кажется, что я вас уже где-то видел.

— Может быть — улыбнулась я, чувствуя, как от этой фальшивой улыбки у меня уже сводит челюсть.

— Я Эван. Эван Стронг.

Я на мгновение замялась. Мне было омерзительно от всего, что сейчас происходило, поэтому я не хотела называть своё настоящее имя, да и вероятность, что, он мог меня вспомнить была гораздо выше. Поэтому я назвала первое, что пришло в голову.

— Андреа.

Он протянул руку. Внутри всё сжалось от отвращения, я не хотела касаться его, но переборов себя, протянула ладонь в ответ. Однако когда он наклонился и слегка прикоснулся губами к моим пальцам, к горлу подступила тошнота.

— С вами всё в порядке? — спросил он, заметив, как на миг я замерла.

— Угу... — только и смогла произнести я, отводя руку.

— Не против, если я присоединюсь к вам? Или вы не одна?

— Была одна, но уже нет.

Он улыбнулся и опустился на стул напротив. В этот момент мне хотелось провалиться сквозь землю. Казалось, будто все посетители ресторана смотрят только на нас.

Эван подозвал официанта, который тут же оказался возле нашего столика.

— Готовы сделать заказ? — спросил тот, наводя порядок на столе.

— Андреа? — Эван обратился ко мне, вопросительно подняв бровь.

Я не собиралась есть, мне в этот момент кусок в горло не полез бы, но я прекрасно знала, что он всё равно не отстанет, пока я что-нибудь не закажу.

— Какой-нибудь лёгкий салат и апельсиновый сок — сказала я.

— А я, пожалуй, буду стейк средней прожарки, греческий салат, девушке принесите такой же, и, пожалуйста, бутылку вот этого шампанского — уверенно произнёс Эван, ткнув пальцев в карту вин.

Официант коротко кивнул и через секунду удалился.

Несколько минут мы молчали, а в воздухе повисло напряжение. Я понятия не имела, о чём с ним говорить, да и, если честно, у меня не было ни малейшего желания. Но вспомнив об Эмрахе, я сжала кулаки под столом и взяла себя в руки.

— Чем вы занимаетесь, Эван? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

— У нас семейный бизнес — охотно отозвался он — Мы занимаемся поставкой медицинского оборудования.

«И зачем Джеймсу поставщик медицинского оборудования?» — мгновенно пронеслось в моей голове.

Мысль зацепилась за эту деталь, но развить её я не успела. Эван продолжал что-то увлечённо рассказывать о каких-то контейнерах, таможне и логистике, а я кивала с умным видом, думая лишь о том, чтобы всё это закончилось как можно скорей.

Официант вернулся и поставил на стол ведёрко со льдом и бутылку дорого шампанского.

— Я не пью — быстро сказала я, как только он потянулся с бутылкой к моему бокалу.

Эван удивлённо вскинул брови.

— Просто или есть причина?

— Я на антибиотиках — пожала я плечами, придумывая на ходу — Доктор сказал, что нельзя смешивать.

— Это верно — усмехнулся он, забирая бокал у официанта — Я однажды смешал, и последствия были не из приятных. Но я, пожалуй, выпью. Был сложный день.

— И часто у вас бывают такие сложные дни? — зацепилась я за его фразу, аккуратно подбираясь к цели этой встречи.

— В последнее время постоянно — тяжело вздохнул Эван, сделав глоток шампанского — Бесконечные перелёты, переговоры, контракты... Думал, хоть через пару неделю смогу отдохнуть, но снова нарисовалась срочная командировка.

Он на секунду замер, опустив бокал на стол, и задержал взгляд на моих глазах. Внутри всё сжалось, но я заставила себя не отводить взгляда.

— Что такое? — мягко спросила я.
— Я вас всё же где-то видел — проговорил он, чуть прищурившись — но никак не могу вспомнить, где именно...

Я ничего не ответила, лишь слегка улыбнулась, оставив его слова, висеть в воздухе. В этот момент подошёл официант и осторожно расставил перед нами тарелки и стакан с моим соком.

Ужин тянулся отвратительно долго. Каждая минута в его компании давалась с огромным трудом, особенно когда он «случайно» пытался коснуться меня. В голове без остановки крутилась одна-единственная мысль: «нужно заканчивать всё это прямо сейчас».

— Время проходит так быстро, когда рядом умная и красивая девушка — горько улыбнулся он — Даже не хочется, чтобы этот вечер заканчивался.

«Поскорей бы он уже закончился» — тут же пробежала в голове мысль, но я лишь мило улыбнулась.

— Раз так... я бы хотела пригласить вас на один благотворительный вечер — произнесла я, слегка наклонив голову — Что скажете?

Он тут же оживился, а в его глазах вспыхнул искренний интерес к моему предложению.

— Когда?

— Через неделю — ответила я, внимательно следя за его реакцией.

— Ох... — Эван слегка нахмурился — Надо заглянуть в свой ежедневник.

— Который вы, вероятно, оставили в своём кабинете... — я театрально вздохнула, опуская взгляд — Жаль...

— А вот и нет! — расплылся он, довольный собой — Я современный бизнесмен и все свои дела записываю в электронный ежедневник.

— Электронный ежедневник? — с лёгким любопытством переспросила я — Это как? Расскажете?

— Конечно — ещё больше оживился он, явно растроганный моим вниманием.

— Просто я всегда всё забываю — я досадно вздохнула, продолжая играть — А таскать с собой все эти блокноты бывает так неудобно...

Он потянулся к внутреннему карману пиджака, достал телефон и придвинулся ко мне ближе. Я тихо выдохнула, стараясь сохранять самообладание, и продолжила улыбаться.

Эван провёл пальцами по экрану, быстро вырисовывая графический пароль, и открыл одно из приложений. И в этот момент всё его расписание оказалось буквально у меня перед глазами. Мне нужно было узнать только одно — где он будет шестого и седьмого числа.

— А когда благотворительный вечер? — спросил он, листая дни.

— Шестого числа — сказала я, слегка пожав плечами — Надеюсь, вы в этот день свободны.

Он увеличил нужную неделю, и я успела разглядеть две даты выделенные розовым цветом.

«Мужской клуб. Коста-Рика» — прочла я про себя.

— Ох... к сожалению, шестого и седьмого у меня никак не получится — виновато качнул головой Эван — Я лечу в Коста-Рику.

— Коста-Рика? — я удивлённо вскинула брови — Никогда не была. Там красиво?

— Невероятно — увлечённо отозвался он.

Он тут же начал вдохновенно описывать тропические пейзажи и местный океан. Я кивала, делая вид, что слушаю, а сама пыталась придумать, как теперь быстрее убраться отсюда.

— Я бы даже осмелился и пригласил вас с собой — сказал он чуть замявшись и понизив голос — Но это встреча мужского клуба.

— Мужской клуб? — подхватила я тут же — Что-то вроде закрытых вечеринок на каком-нибудь частном острове?

— Отчасти — усмехнулся он — Но без грязи.

Вдруг он потянулся через стол к моей руке, намереваясь накрыть её своей ладонью.

— Охотно верю — быстро отозвалась я, выдёргивая руку под предлогом и поднимаясь с места — Простите, я отойду на пару минут.

Я повернулась и быстрым шагом направилась в сторону уборной. Внутри всё горело от омерзения, а тошнота подступала к горлу от каждой выдавленной улыбки и фальшивого слова, которое мне пришлось произнести.

Войдя в дамскую комнату, я подошла к раковине, включила холодную воду и начала отчаянно мыть руки, пытаясь смыть его прикосновения со своей кожи. Приведя себя в порядок и вытерев руки, я потянула на себя тяжёлую дверь и тут же наткнулась на кого-то прямо на выходе.

— Осторожнее! — резко бросила я, отступая на шаг.

Передо мной стоял подвыпивший мужчина в дорогом пиджаке. На его лице играла развязная и чересчур наглая ухмылка.

— А я ждал тебя... — протянул он, нагло разглядывая меня с головы до ног.

— Простите? — я непонимающе качнула головой и нахмурилась.

— Плачу тысячу — отчеканил он с такой уверенностью, будто заказывал кофе.

— Не поняла.

— Не набивай себе цену, куколка — скривился он — Больше не заплачу. Тысяча за ночь с тобой, и так много.

На мгновение я растерялась, почувствовав, как волна гнева накрывает меня с головой. Этот ублюдок принял меня за дешёвку, готовую за тысячу провести с ним две минут в кабинке туалета. Внутри меня мгновенно вспыхнула ярость, но в следующую секунду её сменил холодный, расчётливый азарт.

— Тысяча, говоришь? — с лёгкой улыбкой переспросила я, чуть наклонив голову.

— Согласна? — простоял он — Знал, что согласишься.

— Идём — сказала я, отступая назад вглубь дамской комнаты — Но сначала деньги.

Он самодовольно ухмыльнулся, потянулся к внутреннему карману и достал оттуда кожаный кошелёк. Отсчитав пачку купюр, он с довольным видом покровителя протянул их мне. Я спокойно забрала деньги и отложила их в сторону.

— Всегда мечтал попробовать такое в женском туалете — вожделенно проговорил он, расстёгивая пуговицу на пиджаке — А ты?

— О... и я тоже — протянула я с наигранной тоской — Но у меня есть одна особая фантазия...

— Какая? — мгновенно клюнул он.

— Игра... — я сделала шаг к дальним кабинкам — Представь, я случайно открываю дверь, а ты уже там и... абсолютно без одежды.

— Интересно — хмыкнул он, предвкушая лёгкую добычу — Мне уже нравится.

Я распахнула дверь самой просторной кабинки и отступила в сторону.

— Я подожду тебя тут. Раздевайся.

Довольный собой, он зашёл внутрь и защёлкнул замок, но не до конца. Я отошла в сторону, подошла к двери и закрыла её, чтобы никто нас не «прервал». Через щель было видно, как он сбрасывает с себя пиджак, рубашку и всё остальное, аккуратно складывая всё это поверх двери.

Выждав момент, я аккуратно просунула руку, стащила с двери его одежду, достала оттуда кошелёк, скомкала всё и тихо отправила в огромный переполненный бак для мусора, который уборщица, судя по всему, забыла увезти.

Открыв кошелёк, я нашла его удостоверение, быстро пробежалась глазами и положила его в сумку.

— Готово — донёсся из кабинки его голос — Заходи.

— Уже иду — отозвалась я.

Я забрала деньги с мраморного столика, положив его кошелёк на их место, достала из сумки телефон, включила видеозапись и резко распахнула дверь кабинки.

Картина была отвратительной, но мысль о том, что этот подонок сейчас получит сполна, давала мне силы держаться.

— Это тоже часть игры? — нахмурился он, прикрываясь руками.

— Да — протянула я с улыбкой — Сейчас мы с тобой поиграем, сладкий.

Я размахнулась и бросила всю пачку его же купюр прямо ему в лицо. Банкноты разлетелись по всей кабинке, усыпав собой кафельный пол.

— Ты что делаешь?! Это же деньги!

— Да, и ты сказал, что это слишком много — усмехнулась я, не опуская телефон — Вот и прикроешься, чем сможешь. Хотя... — я перевела взгляд ниже — тут и пол купюры будет вполне достаточно.

— Это шутка какая-то?! Убери камеру — занервничал он, судорожно пытаясь закрыться руками.

— Шутка — это когда смешно всем — отрезала я, презрительно посмотрев на него — Тебе смешно?

Он замер и хмуро покачал головой.

— Вот и мне было не смешно, когда ты открывал свой рот. Теперь мы квиты.

— Где моя одежда?! — он огляделся по сторонам, словно только сейчас осознавая масштаб катастрофы.

— Она тебе больше не нужна — пожала я плечами — У тебя есть целая тысяча, придумай что-нибудь.

— Ты хоть знаешь, что я с тобой сделаю, когда выйду отсюда?! — прорычал он, сделав шаг ко мне.

— Ничего — холодным тоном остановила я его — Потому что, если я опубликую это в сеть, ещё и уменьшив твоё и без того не выдающееся «достоинство», ты до конца дней из дома от стыда не выйдешь.

Он резко замер, заметно побледнев.

— Слушай... давай договоримся, а? — начал он издалека — Я дам тебе денег. Сколько ты хочешь?

— Ещё деньги? — ахнула я — Да я для тебя такое кино сниму...

— Стой, не надо! Чего ты хочешь?

— Как же вы мне надоели, озабоченные ублюдки, воспринимающие женщин как кусок мясо — процедила я, посмотрев в сторону и с трудом сдерживая поднимающуюся злость.

— Я просто выпил... — он начал оправдываться, но я не дала ему договорить.

— Ты животное. Как и все вы — отрезала я — Так что, нечего скидывать свои мерзкие повадки на алкоголь.

Вся накопленная злость за вечер, унижение от «сделки» Джеймса и отвращение к этому месту выплеснулась в один-единственный взгляд, от которого ему стало не по себе.

— Ладно, прости, я был неправ... — от его жалкого голоса меня стало тошнить — Ты же не будешь выкладывать это в сеть?

— А для чего ещё я это снимаю? — спросила я, усмехнувшись — Ты ведь не думаешь, что я планирую пересматривать это перед сном?

— Не надо, прошу! Если моя жена увидит...

— Ты ещё и женат? — выпалила я, не поверив своим ушам — Боже... ты ещё омерзительнее, чем я думала.

— Не выкладывай, пожалуйста.

— Ты смотри, ты ещё и такие слова знаешь...Похвально.

На несколько секунд в уборной повисла звенящая тишина. Посмотрев на этого жалкого клоуна, я выключила запись и опустила телефон.

— Как тебя зовут? — спросила я, посмотрев ему в глаза, проверяя, скажет ли он правду.

— Патрик... Патрик Глен — он тяжело сглотнул.

Убедившись, что он не врёт и действительно испытывает страх, я чуть ослабила хватку.

— Значит так, Патрик Глен — выдохнула я, чувствуя, как вместе с гневом приходит усталость — Как только сможешь выйти отсюда, переведёшь в фонд по борьбе с насилием сумму в десять раз больше той, что ты был готов заплатить мне.

— Но... — начал он, но я прервала его, выставив вперёд указательный палец.

— Умей платить за свои ошибки, Патрик — продолжила я, не сводя с него взгляда — Переведёшь нужную сумму и опубликуешь квитанцию на своей странице в соцсетях. Я тебя найду и проверю лично. Если через два часа чека не будет, то это видео окажется в семейном чате твоей жены и на почте всех твоих бизнес-партнёров. Найти всех их не составит труда.

Он беспомощно приоткрыл рот, но так и не смог вымолвить ни слова, лишь сделав тяжёлый вздох.

— Ладно — добавила я, убирая телефон в сумочку — Тебе ещё домой в таком виде добираться, так что времени подумать о своём поведении у тебя будет предостаточно. Но запомни, в следующий раз другая девушка не будет такой милосердной. Так что впредь, думай головой, прежде чем открывать свой рот. И не думай, что я о тебе забуду.

Развернувшись, я быстрым шагом направилась к выходу. Открыв дверь, я бросила в его сторону короткий взгляд и покинула дамскую комнату.

Выйдя в прохладный коридор ресторана, я сделала глубокий вдох. Дрожь внутри не отпускала, но хотя бы мысли перестали путаться.

Я подошла к столику, где меня ожидал Эван, и остановилась.

— Андреа, всё в порядке? — взволнованно произнёс он — Я уже начал волноваться.

— В порядке — отрезала я, прижимая к себе сумочку — Но мне надо идти. Спасибо за вечер.

Я огляделась по сторонам, подзывая рукой официанта, чтобы быстро расплатиться и закончить эту пытку.

— Я уже оплатил ужин — сказал он, встав из-за стола и поправляя пиджак.

— Это было ни к чему. Но спасибо.

Я повернулась и быстро направилась к выходу, чувствуя, как спину прожигает его пристальный взгляд. Прохладный ночной воздух Сингапура после душного зала на мгновение привёл меня в чувство. Снаружи меня уже ждала машина. Как только я подошла и взялась за ручку, за спиной раздался голос Эвана:

— Когда я смогу увидеть вас снова? — спросил он, подходя ближе.

Я медленно обернулась и, заставив себя натянуть фальшивую улыбку, ответила:

— Я найду вас сама.

Не давая ему времени на возражения, я запрыгнула внутрь салона и захлопнула дверь. Машина плавно тронулась с места, увозя меня прочь от этого места.

И только когда ресторан окончательно скрылся за поворотом, я наконец бессильно рухнула на заднее сиденье. Руки задрожали, а к горлу снова подступил тяжёлый ком.

Этот вечер заставил меня пройти через всё самое мерзкое, но когда я вспомнила, ради чего всё это было, внутри вдруг появилось лёгкое чувство победы.

Как только я открыла дверь квартиры, то застала в гостиной Джеймса. Он сидел на диване, рядом со спящей Микеллой.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, положив сумку на стол.

— Няня уже уехала, а я решил дождаться тебя — совершенно спокойно ответил он — Милая девочка.

— Не смей даже в её сторону смотреть — я подошла ближе, и, взяв Микеллу на руки, отнесла её в спальню.

Она спала так крепко, что даже не пошевелилась, когда я осторожно положила её в кроватку.

Мне хотелось, как можно скорей, принять душ и смыть остатки этого мерзкого дня, но для этого нужно было, чтобы Джеймс ушёл. Поцеловав Микеллу в щёчку, я вышла из спальни, закрыв дверь.

Джеймс сидел всё так же на диване, закинув ногу на ногу, и смотрел куда-то в сторону. Заметив меня, он сразу зашевелился.

— Ну что, узнала? — не дожидаясь, пока я начну говорить, с ходу спросил он. Его голос звучал сдержанно, но в глазах плясали нетерпеливые искры.

Я, не спеша, прошла в комнату, давая себе пару секунд, чтобы окончательно собраться.

— Узнала — спокойно ответила я, останавливаясь напротив него и скрестив руки на груди — Но сначала я хочу кое-что уточнить.

— Что именно? — он чуть приподнял бровь, не меняя своей позы.

— После того как ты узнаешь о планах этого человека, чтобы ты собираешься делать? — спросила я, склонив голову набок и внимательно всматриваясь в его лицо.

— А что?

— Ты ведь не собираешься его убивать? — мой голос дрогнул, но я тут же взяла себя в руки — Так же случайно, как убил Эмира.

— А что, он тебе так сильно понравился, что ты уже беспокоишься о нём? — с ядовитой ухмылкой протянул Джеймс.

— Заткнись — отрезала я, чеканя каждое слово — Я просто не хочу, чтобы по моей вине был убит невинный человек.

— Поверь, он совсем не невинный — холодно заметил Джеймс — Грехов у него полно.

— Меня его грехи не касаются. Я лишь не хочу быть причастной к смерти другого человека.

Джеймс сделал паузу, разглядывая меня так, словно видел впервые.

— Не волнуйся. Я его не убью — заверил он меня.

— А что сделаешь? — не отставала я от него, пытаясь добиться ответа.

— Просто поеду туда, куда отправится он.

Я замерла, взвешивая каждое его слово. Доверять ему было глупо, но выбора он мне не оставлял.

— Ладно... — протянула я — Но если ты его убьёшь, обещаю, я сдам тебя полиции даже не думая.

— Баха не сдают своих властям — усмехнувшись, напомнил он мне главное правило семьи.

— Но Амер сдают — сказала я, шагнув ближе — Если ты вдруг забыл, мой отец — Арс Амер. Баха я лишь наполовину.

Он тихо рассмеялся, покачав головой.

— Копия своего отца — скрестив руки на груди, произнёс он — Такая же упрямая и настырная. Но не волнуйся, я не планирую его убивать.

На несколько секунд я задумалась, посмотрев в сторону. Джеймс, в свою очередь, молча смотрел на меня, не сводя взгляда.

— Шестого и седьмого числа Эван будет в Коста-Рике — выдохнула я, наконец выкладывая свой главный «козырь» — Там собирается какой-то мужской клуб. Видимо, это очень важно для него.

Лицо Джеймса мгновенно изменилось. Ленивая ухмылка и вальяжность слетели с него в одну секунду, уступив место настоящему азарту.

— Потрясающе — улыбнулся он, и от этой улыбки у меня по коже пробежал холодок — Ты узнала даже больше чем нужно.

— Теперь ты выполнишь наш уговор? — спросила я нахмурившись, и подошла к нему ближе — Эмраха переведут в другую тюрьму?

— Завтра утром. Я уже обо всём договорился — отчеканил Джеймс, словно уже давно был к этому готов.

— Как это? — я непонимающе качнула головой — Когда ты успел?

Джеймс выдержал паузу, явно наслаждаясь моим замешательством.

— Даже если бы ты ничего не узнала, я бы всё равно это сделал — спокойно продолжил он — Мы ведь договорились.

На мгновение я замерла, чувствуя, как внутри поднимается обида от того, как легко он мной манипулировал. Получается, я могла сделать вид, что встреча состоялась, и он бы всё равно сделал то, о чём мы договаривались. Все эти унижения, страх, фальшивые улыбки... всё это было лишь игрой, сценарий к которому он написал уже заранее. Но спорить с ним у меня уже не было сил.

— Неважно — покачала я головой, отгоняя лишние мысли — Самое главное, что всё это закончилось и мне больше не придётся испытывать подобное унижение.

Я уже развернулась, намереваясь его проводить, как вдруг его голос остановил меня на полпути.

— Боюсь, что это не всё — вдруг произнёс Джеймс.

— Что? — я обернулась, не веря своим ушам — Я тебя не понимаю.

Он медленно встал с дивана и подошёл ко мне почти вплотную.

— Отныне ты работаешь на меня — отчеканил он, глядя мне прямо в глаза.

Я не сразу поняла, что именно он только что произнёс. Казалось, я оцепенела и не могла вымолвить ни слова.

— Кроме того, ты переезжаешь в мой дом — также спокойно продолжил Джеймс.

— Ты что несёшь?! — не выдержала я, повысив голос.

— Ты слышала — его голос стал холодным — С этой минуты, если ты хочешь видеть свою дочь, ты будешь делать то, что я скажу.

Джеймс был серьёзен как никогда. В его глазах больше не осталось ни капли прежней иронии или мягкости. Только холодный и расчётливый взгляд, словно передо мной сейчас стоял совершенно посторонний человек. Он абсолютно не шутил, говоря всё это.

— Ты с ума сошёл? — я нервно рассмеялась, делая шаг назад, и упёрлась спиной в косяк двери — Ты думаешь, что я буду тебя слушать? В себя поверил?

От его взгляда по телу пробежала дрожь. Я не знала, как себя вести, не понимала, что должна делать. В голове просто всё перемешалось.

— Ты, кажется, не понимаешь всю серьёзность своего положения.

— Я даже не собираюсь тебя слушать! — выкрикнула я, ощущая, как страх начинает сковывать моё тело — Я сейчас же собираю вещи, забираю свою дочь и улетаю с ней в Париж.

— Внизу стоят вооружённые люди — произнёс он так спокойно, словно говорил о погоде — Как только ты попытаешься покинуть квартиру, тебя убьют, а твою дочь заберут.

— Что?

— Людям представят это как несчастный случай: ограбление, плюс случайное убийство. А ребёнка якобы похитили. И больше никто и никогда её не найдёт. Я тихо её убью. У неё даже не будет могилы.

От его слов к горлу подступила тошнота. Перед глазами всё поплыло, казалось, ещё чуть-чуть и я потеряю сознание, но я продолжала стоять на ногах, чувствуя, как одновременно со страхом внутри поднимается злость. Он угрожал моей дочери. Моей Микелле...

— Я всё расскажу... — судорожно прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Кому? — перебил он меня, даже не дав договорить — Кому ты расскажешь? Может... своей матери или этому непонятному типу по имени Зейн?

— Именно им и расскажу — я сжала пальцы в кулаки и тяжело выдохнула.

— Давай, попробуй... — спокойно протянул Джеймс, чуть склонив голову — Посмотрим, что из этого выйдет.

— Ты о чём?

— Ты думала, я к этому не подготовился? — в его голосе проскользнула ленивая насмешка — Прямо сейчас возле их дома стоит машина. Как только я позвоню и дам указания, их убьют. Не думаю, что тебе бы этого хотелось. Особенно после того, как они сообщат тебе одну важную новость.

От его слов воздух в комнате стал тяжелее. Последнюю фразу я вообще пропустила мимо ушей.

— Ты не сможешь убить всех — отчаянно прошептала я, сделав шаг вперёд — Я расскажу Эмраху, Деймону, бабушке, в конце концов!

— Давай проясним ситуацию — Джеймс начала медленно загибать пальцы — Эмрах в тюрьме. На него пару раз уже напали и нападут снова. Всё зависит от твоего поведения.

— Это сделал ты? — опешила я, не до конца веря тому, что говорю.

Он лишь коротко и удовлетворённо улыбнулся.

— Я. От начала и до конца, Мелисса. И сделаю снова — самодовольно произнёс он — Не надейся, что он выйдет оттуда живым, если ты откажешься делать то, что я скажу.

Джеймс сделал паузу, словно позволяя мне переварить услышанное.

— Теперь по поводу Деймона — загнув второй палец, продолжил он — Ему в целом плевать на всех Баха. Его жизнь для него важнее всего. Кроме того, насколько я слышал, он скоро женится и собирается в свадебное путешествие.

— Женится? — переспросила я, впервые об этом услышав.

— А тебя что, не пригласили на свадьбу? — с притворным сочувствием вскинул брови Джеймс.

Я растерянно посмотрела в сторону, пытаясь держать себя в руках, чтобы не показывать ему своего страха.

— Теперь поговорим о твоей бабушке — продолжил он, шаг за шагом разрушая мой мир — Никто не знает, но Хелена больна.

— О чём ты говоришь...

— Она сказала об этом только мне — наблюдая за моей реакцией, сказал он — В лучшем случае ей осталось лет десять, может, немного больше. Но только вот ей нельзя нервничать.

Мне казалось, что ещё немного и моя голова просто взорвётся от всего, что я только что узнала и услышала. Новость о болезни бабушки настолько потрясла меня, что несколько секунд я молча смотрела в одну точку, не зная, что делать и сказать.

— Ну так что? — с ухмылкой, прошептал он — Заставишь бабушку нервничать и своими руками отправишь её в могилу?

К горлу подступил тяжёлый, удушающий ком.

— Ты, наверное, скажешь, что у тебя есть какие-то подружки, братья, дяди, семья Амер — он продолжал рассказывать мне свой план — Но ты ведь не настолько глупа, чтобы верить, что они пожертвуют собой, ради тебя.

Он сделал паузу, смакуя мою беспомощность и замешательство. Джеймс был прав. Дяди точно не стали бы мне помогать, а остальных я бы сама не стала подвергать опасности, понимая, что за псих сейчас стоит передо мной.

— У тебя есть только я.

— Не только ты — выпалила я резко — Есть ещё...

Я не смогла произнести его имя. Несмотря на то что прошло время, мне всё равно было больно, как только я вспоминала о нём. А не вспоминать было невозможно, ведь Микелла с каждым днём становилась всё больше на него похожа. Казалось, передо мной лежала его маленькая копия...

— Марсель — закончил он за меня, прервав мои мысли — Только вот незадача... У него появилась девушка.

Я тихо рассмеялась, услышав эти слова. Подобное просто не укладывалось у меня в голове, однако выражение лица Джеймса не изменилось.

— Ты врёшь — тихо, почти шёпотом проговорила я, качая головой.

— Сама смотри.

Он вытащил телефон из кармана, провёл пальцем по экрану и протянул его мне.

На снимке действительно был Марсель. Он стоял возле своего дома, а совсем рядом с ним находилась незнакомая девушка с тёмными волосами. Она едва заметно касалась его руки, держа в другой большой букет цветов, и улыбалась. Кажется, это были пионы... Там было несколько фотографий, и на каждой они выглядели как... пара.

Увиденное с треском разбило моё и без того разбитое сердце.

«Ни на одну женщину не посмотрю, только ты в моём сердце» — невольно прозвучал в голове его до боли знакомый голос.

В какой-то момент мне стало так больно, что к глазам подступили слёзы. Теперь мне стало понятно, почему он так легко подписал документы на развод, почему не приехал и оставил меня одну... Просто у него кто-то появился ещё тогда, а сказать мне об этом прямо он не смог. Поэтому не перезвонил, после той ночи, сделав вид, что ничего не произошло.

Я сжала челюсти и заставила себя держаться, лишь бы не заплакать перед ним.

— Вот видишь — тихо произнёс Джеймс, забирая телефон — Ты никому не нужна. У всех своя жизнь. Не глупи, Мелисса, и просто делай то, что я тебе скажу. И тогда никто из твоих близких не пострадает.

— Мне никто не нужен — выдавила я, но прозвучало это жалко — Я просто уйду со своей дочерью, а все твои слова — это обычные угрозы.

— Думаешь, я этого не сделаю? — чуть прищурился он.

— Ты, конечно, чудовище, но не настолько, чтобы трогать ребёнка — стараясь говорить как можно спокойнее, произнесла я эти слова.

Джеймса это лишь позабавило. И в этот момент мне стало не по себе от блеска в его глазах.

— Приятно, что ты такого хорошего мнения обо мне — хмыкнул он — но давай я расскажу тебе одну историю.

Он отвернулся, медленно подошёл к панорамному окну и замер, всматриваясь в огни ночного города. Я стояла, боясь даже пошевелиться, и пыталась придумать, что делать дальше... как вдруг, он заговорил:

— Жили-были два брата — ровным, лишённым эмоций голосом начал он — Старшего все любили, даря ему всё своё внимание, а младшего ни во что не ставили, словно вовсе не замечали. Когда их отца убили, старший брат, естественно, занял его место, а о младшем снова никто не вспомнил... он так и остался для всех «принеси-подай». Шли годы, младший брат всё ждал, что брат хотя бы теперь оценит его по достоинству. Но тот лишь видел в нём подручного пса, который выполнял любую ненужную работу. Старший брат женился, у него родились дети, уже и вырасти успели, но он до сих не считал младшего брата равным себе. Напротив... он был готов отдать всё своему сыну и его верному дружку, но только не родному брату. Даже бизнес он поделил с ними, забыв о том, кто с детства был с ним.

Он сделал паузу, всё так же глядя в окно, а потом продолжил:

— Но младший умел ждать. За годы жизни в этой семье научился. Пока его никто не воспринимал всерьёз, он тихо готовил свой план по захвату власти. И когда наступил тот самый момент, то сначала он подрезал тормоза в машине того дружка, а через два месяца устроил облаву, в которой сгинули его старший брат, и его наследник. Дорога к власти была открыта, да только подчиняться ему никто не захотел. Вдова брата наотрез отказалась передавать его долю. И тогда младший брат пришёл за ней сам. Он ворвался в её дом, когда она была с тремя детьми, устроил нападение и забрал ту дочь, которая больше всех была похожа на её любимого мужа. Малышку Фрею.

Он медленно повернулся ко мне. В его глазах не было ни капли сожаления, лишь настоящая пустота.

— Ты, должно быть, уже поняла, что старшим братом был твой дедушка Роберт — произнёс он с усмешкой в голосе — А младший брат — это как раз таки я. А тот самый выродок... — это твой отец.

Я просто замерла, не в силах даже сделать вдох. Всё это время передо мной стоял человек, уничтоживший всю мою семью. Человек, в чьих жилах текла та же кровь, но внутри не осталось ничего человечного.

Джеймс остановился прямо передо мной, пристально всматриваясь в мои глаза.

— Так что, подумай сама, Мелисса — он склонился к моему уху — Если я не пожалел собственного брата и его детей... неужели ты думаешь, что меня остановит выродок семьи Рашид.

Услышав это, я не выдержала и резко замахнулась, ударив его прямо по лицу. Джеймс на секунду замер, словно не поверив в случившееся. Затем на его лице появилась едва заметная ухмылка, и в следующее мгновение он схватил меня за шею и сжал так крепко, что я едва не задохнулась.

Воздух перекрыло мгновенно, а перед глазами всё поплыло. Я судорожно вцепилась пальцами в его запястье, пытаясь разжать его руку, но он лишь сильнее сжал пальцы, вжимая меня в стену.

— Запомни раз и навсегда, Мелисса — прошептал он, не отрываясь от меня — Ты больше не у себя дома. Теперь ты никто. И если ты ещё хоть раз дёрнешься или поднимешь на меня руку, твой ребёнок отправится вслед за твоим отцом. Ты меня поняла?!

Я не могла вымолвить ни слова. Встретившись с ним взглядом, я изо всех сил выдавила из себя одно-единственное движение... едва заметно кивнула.

Джеймс резко разжал пальцы. Я бессильно сползла по стене на пол, задыхаясь диким кашлем и жадно хватая воздух.

— Вот и отлично — как ни в чём не бывало, произнёс он, поправляя манжеты — Завтра в восемь утра за тобой и ребёнком приедет машина. Вещи собирать не надо, они тебе там не понадобятся. Оставшись всё здесь для декора, вдруг кто-то из родственников решит тебя проведать. Придётся играть. Ах да, можешь ещё матери позвонить, узнаешь счастливую новость. И да, не заставляй моих людей завтра ждать тебя. В девять ты должна быть в особняке.

Он развернулся и спокойным шагом вышел из комнаты, хлопнув входной дверью. И только в этот момент, когда тишина окончательно накрыла квартиру, по моим щекам скатились слёзы.

Я сидела на холодном полу, обхватив колени, и совершенно не понимала, что делать дальше.

Внезапно из спальни донёсся тихий, жалобный плач Микеллы.

С трудом поднявшись, я на трясущихся ногах подбрела в комнату. Достав её из кроватки, я прижала её к себе, словно лишь в ней могла найти единственный источник силы и опустилась прямо на ковёр.

— Прости, что не смогла тебя защитить... — тихо прошептала я, уткнувшись носом в её макушку — Прости, что поставила нас в такое положение. Прости, что не подумала о тебе. Прости за то, что вообще взяла тебя с собой, а не послушала маму с Зейном. Прости, что тебе досталась самая плохая мама на свете.

Микелла, чувствуя мою дрожь, немного затихла и уткнулась носиком мне в плечо. Её дыхание слегка привело меня в чувство. Я закрыла глаза, крепче сжимая её в объятиях, и постаралась успокоиться.

Накормив её и уложив спать, я приняла душ. В моменте мне хотелось просто утопиться, но вспомнив о том, что в комнате меня ждала моя дочь, я взяла себя в руки и смыла с себя всю грязь этого дня.

Как только я вышла из душа, то мне позвонила мама. Казалось, словно она почувствовала, что что-то не так, или мне просто хотелось в это верить... Внутри всё сжалось от непреодолимого желания расплакаться и обо всём ей рассказать, но жуткие слова Джеймса сдавили грудь так сильно, что я не смогла... Я очень боялась за Микеллу. Боялась за них.

Сделав глубокий вдох, я натянула фальшивую улыбку и ответила на видеозвонок.

— Дочка — расплываясь в улыбке, произнесла мама — Я боялась, что ты уже спишь.

Они сидели на диване вместе с Зейном.

— Ты в порядке? — тут же насторожилась она, всматриваясь в экран — У тебя глаза красные.

— Всё хорошо — я постаралась улыбнуться — У меня аллергия началась, второй день мучаюсь...

— Милая...

— Ты выпила что-нибудь? — обеспокоенно спросил Зейн, придвинувшись чуть ближе к камере.

— Выпила — соврала я им — Всё хорошо, правда.

На секунду повисла тишина. Они молчали, глядя на меня как-то странно. Сначала я испугалась, что они мне не поверили, но дело было явно не в этом.

— Что такое? — спросила я, пытаясь разрядить обстановку — Вы, какие-то, загадочные сегодня.

— У нас есть для тебя новость — произнёс Зейн с сияющими глазами.

«Новость» — промелькнуло в голове. Джеймс тоже говорил о какой-то новости...
— Какая?

Мама посмотрела в сторону, застенчиво улыбнулась, а затем достала снимок УЗИ и показала его прямо в камеру.

Сначала я нахмурилась, ничего не понимая... в голову приходили разные мысли: от камней в почках до какого-нибудь заболевания, как у бабушки...

— Это...

— У тебя будет братик или сестрёнка — едва слышно прошептала она.

— Ты беременна? — растерянно переспросила я.

«Как только я позвоню, их убьют» — мгновенно пронеслись в моей голове ещё одни слова Джеймса, от которых мне стало нехорошо. Прямо сейчас в ней зарождалась новая жизнь, они снова станут родителями, а под их окнами стояла машина с его людьми.

Я даже не заметила, как по щеке скатилась слеза.

— Мелисса? — тихо спросила мама, заметив мою реакцию — Ты плачешь?

— Это от счастья... — я быстро вытерла слёзы ладонью и слабо улыбнулась — Я просто очень за вас рада.

Это было эгоистично, но в тот момент, казалось, моя самая последняя призрачная надежда на спасение окончательно рухнула. Я не могла подвергнуть опасности их и их ребёнка... чтобы спасти своего.

— Точно всё в порядке? — настороженно спросил Зейн, внимательно разглядывая моё лицо.

Я быстро кивнула, проглатывая подступающий ком.

— Сколько недель? — спросила я, переводя тему.

— Расскажем, когда ты вернёшься — с улыбкой ответил он.

— Боюсь, что я вернусь нескоро... — тихо сказала я, глядя им прямо в глаза — Так что, рассказывайте сейчас.

— Что? — одновременно переспросили они.

— Я решила остаться.

— Но почему? — нахмурилась мама.

— Мне тут нравится — я с трудом заставила себя выговорить эти слова — Я хочу быть ближе к Эмраху.

— Дочка... — мама мягко улыбнулась, сразу поняв, в чём дело.

Я приехала сюда из-за него, она знала, что я чувствую себя виноватой, поэтому, казалось, понимала, что в итоге всё к этому и придёт.

— Мелисса, если хочешь, я буду прилетать с тобой к нему каждую неделю — предложил Зейн — Но, пожалуйста, возвращайтесь домой.

— Это ни к чему — качнула я головой — Я пока поживу тут... Если мне станет тяжело или не понравится, я сразу вернусь. А пока хочу попробовать пожить самостоятельно.

Они замолчали и переглянулись, считывая странное напряжение в моём голосе, но спорить не стали.

— Уже тринадцать недель — тихо сказала мама, и её голос немного дрогнул.

— Три месяца? — переспросила я — А пол узнали?

— Скоро — ответил Зейн — Может, вы приедете, и узнаем вместе? Я жутко соскучился по Микелле.

— И я — тут же вставила мама — Без неё Париж опустел...

Я улыбнулась, чувствуя, как всё внутри сжимается.

— Я постараюсь — снова соврала я. Мне было так мерзко от себя, но, казалось, другого выхода у меня нет — Просто я нашла работу и думала выйти.

— Работу? — переспросили они в один голос — Что за работа? А как же Микелла?

— Вот когда выйду, всё расскажу — быстро замяла я тему — Это пока неточно. Плюс моя учёба, я хочу серьёзно заняться этим вопросом.

— Это я поддерживаю — одобрительно кивнул Зейн — Но ты тогда останешься там. Вы...

— Мы будем приезжать — попыталась улыбнуться я — И вы к нам.

— Ладно... если ты так решила — вздохнула мама, но в её глазах читалась тревога — Но мне всё равно неспокойно... Точно всё хорошо?

— Всё хорошо, мам. Я люблю вас и очень за вас рада.

Мы ещё немного поговорили и, завершив звонок, я бессильно опустилась на кровать и закрыла глаза.

Я лежала в полной тишине, чувствуя себя абсолютно беспомощной и одинокой. Казалось, это был самый ужасный день в моей жизни. Несмотря на всё, что я пережила за эти годы, эта ситуация оказалась самой тупиковой.

Что я должна была делать? Как защитить тех, кого я люблю, когда земля уходит у меня из-под ног.

Мысли без остановки крутились в голове, не давая выдохнуть. А вдруг Джеймс говорил правду? Вдруг не блефовал? Вдруг он действительно мог воплотить каждую из своих угроз? Ладно я, за свою жизнь я уже не боялась, но Микелла... За её жизнь я могла отдать свою, лишь бы с ней ничего не случилось.

Впервые в жизни у меня не было ни плана, ни права на ошибку. Была только пустота внутри и чёткое осознание того, что чтобы спасти дочь, мне придётся войти в этот ад и сыграть по его правилам. В ту ночь я отдала свою жизнь в руки Джеймса.

И уже на следующий день мы с Микеллой переехали в его дом. Тот самый, куда меня привёз Деймон после задержания Эмраха. Теперь мне было понятно, почему вокруг было так много охраны. Вовсе не для защиты, как убеждал меня Деймон, а для того, чтобы контролировать тотальный шаг каждого в этом месте.

Энтони, тот самый мужчина, который управлял всеми делами дома, подготовил для нас с Микеллой большую комнату на втором этаже. Замка и ключа у двери не было, возле неё обязательно стоял охранник, который дежурил всю ночь. Также комната была напичкана камерами и жучками, чтобы слушать, с кем я говорю и что делаю.

Вещи из квартиры мне забрать не разрешили. Даже одежду Микеллы. Всё осталось там для того, чтобы в случае, если кто-то из близких решит меня проведать, эта квартира выглядела так, словно я в ней живу. В ней, к слову, тоже установили камеры и прослушку.

— Утром будешь ходить в зал и на стрельбу — сказал Джеймс, сидя в кресле своего кабинета в первое утро — Впрочем, это то, чему тебя должны были научить ещё в детстве, если бы ты выросла в нашей семье сразу. Ну раз было некому, научу я. А вечером будешь выполнять наше условие и работать со мной.

— Какое условие? — нахмурившись, переспросила я.

— Пару раз в месяц ты будешь ходить на подобные встречи с мужчинами и выяснять то, что мне нужно.

Заметив мою реакцию, он тут же добавил:

— Спать ни с кем не нужно — усмехнулся он — Всё то же самое, чтобы было с Эваном. В общем, график такой: с утра занятия и зал, после обеда работаешь со мной, и я ввожу тебя в курс дел, а вечером, когда будет нужно, встречи с партнёрами.

— А когда я буду проводить время со своей дочерью? — тихо спросила я.

— Ночью — спокойно ответил он — Сможешь смотреть, как она спит.

От его слов по телу пробежала дрожь. Я стояла, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но не могла произнести ни слова.

— Радуйся — с ледяной ухмылкой произнёс Джеймс, не отрываясь от документов — Ведь она будет дышать до тех пор, пока ты будешь меня слушаться. Всё остальное время она будет с няней. Будешь вести себя хорошо, сможешь её видеть. А будешь проворачивать дела за моей спиной, я увезу её из страны, и раз в месяц буду присылать тебе её фотографию.

Не выдержав, я выскочила из его кабинета и быстрым шагом направилась в ванную.

Захлопнув дверь, я с силой повернула защёлку и оперлась руками о край раковины. Меня всю трясло. Лицо в отражении казалось чужим... бледным, с запавшими, полными отчаяния глазами.

Я включила воду на полную мощность, чтобы шумом заглушить слёзы, и судорожно плеснула ледяной водой себе на лицо. Ощущение полной беспомощности и слепого страха за Микеллу накрыло с новой силой. Он забрал у меня всё, а затем превратил мою дочь в рычаг давления.

Я не понимала, для чего нужна ему и зачем он всё это делает, но спустя время я узнала, что всё это изначально был его большой план.

Оказалось, что папа оставил мне не только деньги и недвижимость. С момента вступления в наследство я имела тридцать процентов акций бизнеса Баха. В своё время папа, вместе с дедушкой и Аароном, заключили договор, по которому эта доля перехода исключительно наследникам по прямой линии. Тридцать процентов принадлежало папе, тридцать — дедушке, двадцать — Аарону и остальные двадцать — партнёрам.

После смерти дедушки, Джеймс подделал документы, по которым его тридцать процентов переходили Эмраху, оставив ему и всем остальным лишь двадцать процентов Аарона, а остальное забрал себе.

После вступления в наследство, без моей подписи Джеймс не мог стать единственным владельцем компании. Однако у него была большая часть акций, поэтому все ключевые решения принимал он, несмотря на то, что двадцать процентов принадлежало партнёрам, которых изначально было пять. Джеймс же каким-то образом расширил количество участников и создал совет из одиннадцати человек, включая его самого и Эмраха.

А также... своих приёмных детей: Джареда, Джони, Дориана и Вивьен. Последние двое были двойняшками. Он взял их всех из детского дома, Джареда и Джони ещё совсем маленькими, а двойняшек, когда им было по семь лет. И дал им всё, в чём они нуждались, и даже больше... Но за эту красивую жизнь они платили ему слепой преданностью. По сути, он сделал их своими глазами и ушами, превратив в верных псов, готовых выполнить любой его приказ. И что самое главное, они слепо ему доверяли. Особенно Вивьен. Она, казалось, была готова за него убить. Меня удивляла её дикая привязанность и беспрекословная верность ему. И не только верность... Лишь пожив в этом доме, я поняла, что её к нему тянуло не только из чувства долга...

Как Джеймс и сказал, моя жизнь здесь была расписана по минутам. Я просыпалась в пять утра, около часа просто лежала, не сводя глаз с Микеллы. Каждая секунда рядом с ней была на вес золота... единственный глоток воздуха перед очередным беспокойным днём.

Около шести я поднималась, принимала душ, собиралась и отправлялась в спортзал. Каждый день я проводила там не менее трёх часов. Кардио, бокс, выматывающие силовые тренировки... Джеймс будто специально устраивал мне проверку на выносливость, выжимая из меня все силы. Но это действительно на время отвлекало от ненужных мыслей.

Из зала меня везли прямо в тир. Стрелять мне нравилось больше, чем тренироваться. В своё время Эмрах немного научил меня правильно держать оружие в руке, поэтому уже с первого занятия мне удалось неплохо удивить инструктора.

Раз за разом спуская курок, я вымещала всю ту ярость, которую приходилось подавливать в себе с самого утра.

После тира я ехала к Джеймсу, и он давал мне поручения, которыми не хотел заниматься сам: разбирать старые архивные папки, сверять бесконечные отчёты и перепечатывать нужные ему документы. Иногда мне казалось, что он делал это специально, просто чтобы вывести меня из себя.

Я сидела с ним в одном кабинете и часами слушала монотонные истории о том, с каким трудом он построил весь этот бизнес, и через кого ему пришлось перешагнуть, чтобы всё это до сих стояло на ногах.

Спустя время, когда я научилась скрывать свои эмоции и стала «послушной», он ослабил хватку. Джеймс стал доверять мне более важные бумаги, работу с поставщиками, секретные договоры и даже какие-то тайны, касающиеся его бизнесов. Так, я и узнала, что на всех партнёров, не считая семьи, у него был компромат. Поэтому все они молча отдавали ему восемьдесят процентов прибыли и делали вид, что глубоко уважают его, а в глубине души, каждый хотел его пристрелить.

Я безупречно играла роль послушной марионетки, впитывая всё, чему он меня учил, и терпеливо ждала. Джеймс думал, что дрессирует меня под себя, но на самом деле он сам вложил «оружие» в мои руки.

Но если честно, одна бы я не справилась. Мне помогал Мэйсон. Парень лет двадцати, со светлыми волосами и безумно красивой улыбкой. Иногда я смотрела на него и не понимала, что он забыл здесь среди всего этого сброда. Мэйсон не был похож на Баха и тех, кто их окружал. Как оказалось, до моего появления он был «подручным» Джеймса, как тот любил его называть «принеси-подай». Но после того, как я переехала в его дом, Джеймс поручил ему «приглядывать» за мной.

Первое время мы почти не общались, только по делу. Он, признаться честно, сразу пытался наладить со мной «контакт», но я никому не доверяла. Лишь когда он стал заступаться за меня перед Джеймсом, я постепенно начала приглядываться к нему.

Сначала это были мелочи: он мог прикрыть меня, если я немного опаздывала на тренировки или из тира, куда он всегда ездил в сопровождении со мной. Мог обмануть Джеймса и специально его задержать, чтобы я провела лишние десять минут с Микеллой.

Со временем мы начали общаться чаще. Он помогал мне разбираться с кучей бумаг, которые поручал мне Джеймс, объяснял мелкие детали и пытался заставить меня хоть немного улыбнуться, когда казалось, что сил бороться больше нет.

Мы не открывали друг другу душу, а просто общались как люди, которые были вынуждены жить в этих условиях. Оказалось, что Мэйсон, как и я, находился здесь не по своей воле. Это я уже узнала позже, когда в одну ночь он защитил меня от Джеймса.

Всё началось с того, что из-за постоянного отсутствия я начала замечать, что Микелла не привязана ко мне. Практически всё время она проводила с няней. Ёё звали Лина. Джеймс нашёл её практически сразу, после того, как мы переехали к нему.

Я возвращалась домой поздно, и она практически всегда спала в это время. Лишь ночью, когда она просыпалась, я могла провести с ней немного времени, но этого оказалось недостаточно для того, чтобы ребёнок чувствовал связь с матерью. А вот с Линой эта связь была.

Вернувшись снова поздно, я увидела, что она уже спит. Тогда я не выдержала и расплакалась. У меня просто не осталось сил. и я не понимала, что делать дальше.

— Что случилось? — спросил Мэйсон, проходя в комнату.

Я сидела рядом с кроватью, не сводя взгляда со спящей Микеллы.

— Она уснула... — едва слышно прошептала я.

Мэйсон посмотрел на неё, а затем опустился на корточки рядом со мной.

— Мел... — он осторожно коснулся моего плеча — Она ведь утром проснётся. Побудешь с ней немного.

Я медленно покачала головой, чувствуя, как внутри сильнее сдавливает грудь.

— Нет... Я уеду до того, как она проснётся. Опять.

Внутри всё болезненно сжалось. Я не понимала, почему не могу провести время со своим ребёнком. Джеймс же объяснял это тем, что она ничего не понимает, и нечего тратить время на ненужные воспоминания, о которых она даже не вспомнит.

— Она снова откроет глаза, а меня рядом не будет — тихо всхлипнула я, на мгновение прикрыв глаза, и опустила голову.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Мэйсон несколько минут молчал, глядя куда-то в сторону, а затем шумно выдохнул, словно принял какое-то решение.

— Я что-нибудь придумаю — наконец сказал он — Увезу Джеймса пораньше. Выиграю тебе целый день.

Я резко подняла голову и посмотрела на него.

— Правда? — едва слышно прошептала я.

— Правда — улыбнулся он — Но только если ты перестанешь так грустить.

Мэйсон легонько щёлкнул меня по носу, и я невольно улыбнулась.

— Мэйс... — я потянулась к нему и крепко обняла, закрывая глаза — Спасибо... Ты всегда мне помогаешь. И тебе из-за меня постоянно достаётся.

Он тихо усмехнулся и обнял меня в ответ.

— Вообще-то, иногда я и сам бываю в этом виноват.

— Иногда? — тихо фыркнула я, посмотрев на него.

— Хорошо... часто — сдался он — Но ради тебя я готов потереть пару часов криков и нытья Джеймса.

Я улыбнулась и посмотрела на Микеллу. Она спала так крепко, что, казалось, наши разговоры её ничуть не смущали.

Как Мэйсон и обещал, рано утром он увёз Джеймса. Не знаю, каким образом, он это сделал, но вернулись они только поздно ночью. Джеймс был в бешенстве, а Мэйсон улыбался, словно ничего ужасного не произошло.

Впервые за полгода я проснулась вместе с Микеллой и никуда не торопилась. Лина пыталась забрать её, чтобы накормить, но я не позволила, попросив её оставить нас вдвоём.

Но как только дверь за ней закрылась, Микелла начала плакать. Я пыталась успокоить её, отвлечь, но ничего не получалось. Сначала я даже подумала, что у неё возможно что-то болит, и уже хотела вызвать врача, но... как только Лина вошла в комнату, она успокоилась и начала улыбаться.

В тот момент мне казалось, что мир окончательно рухнул. Собственная дочь меня не узнавала. Она тянулась к чужой женщине и улыбалась ей, а не мне. А я стояла посреди комнаты и смотрела, как Лина заботливо покачивала её на руках, ласково шепча какие-то слова, а Микелла смотрела на неё, не сводя взгляда.

Но окончательно добило меня другое. Я отлучилась на пару минут, чтобы разогреть ей кашу, и услышала...

— Ма-ма.

Я заглянула в комнату и застыла на месте. Микелла сидела на ковре в окружении игрушек, смотрела прямо на Лину и, радостно, взмахивая ручками, снова отчётливо повторила:

— Ма-ма!

Лина в ответ лишь тепло улыбнулась, подхватила её на руки и прижала к себе, ласково повторяя, какая она умница.

Тарелка в моих руках чуть не выскользнула на пол. Я стояла, не в силах даже сделать вдох, чувствуя, как земля просто уходит у меня из-под ног. Мой ребёнок произнёс своё первое в жизни слово. Самое главное, самое долгожданное слово и адресовал его не мне...

Я стояла в дверном проёме, боясь даже сделать шаг, пока слёзы катились по щекам. И в этот момент я поняла, что Джеймс победил. Он не просто забрал мою свободу, он отнял у меня дочь, даже не прикладывая к этому усилий.

И когда они с Мэйсоном вернулись домой, я не выдержала и устроила истерику. Я ломала и крушила всё, что видела в его кабинете. Казалось, словно так я смогу хоть немного заглушить свою боль.

— Что ты творишь? — спросил он, подходя ближе — Чего тебе не хватило? Ты весь день провела дома со своим ребёнком.

— Моя дочь назвала чужого, постороннего человека мамой! — выкрикнула я, не сдерживая эмоций.

— И что? — бросил он так, словно это ничего не означало — Она даже ничего не понимает. Если я сейчас подойду, она и меня назовёт мамой. Для неё это просто набор звуков — продолжал он, останавливаясь рядом — А ты устраиваешь истерику на пустом месте, словно произошло нечто ужасное.

— Она смотрит на меня, как на чужую!

— А разве ты не чужая для неё? — с усмешкой произнёс он.

Я не выдержала и замахнулась на него, но он успел перехватить мою руку и вывернуть её так, что я закричала от боли и упала на пол. Он опустился рядом, схватил меня за шею и сжал её так сильно, что я не смогла пошевелиться.

В этот момент дверь распахнулась и в кабинет вошёл Мэйсон. Увидев эту картину, он бросился ко мне и попытался оттолкнуть Джеймса.

— Не смей её трогать — процедил он — Я сказал, убери от неё свои руки.

Джеймс на секунду замер, от неожиданности ослабив хватку, но тут же перевёл бешеный взгляд на Мэйсона.

— Ты совсем страх потерял? — медленно протянул он, поднимаясь с пола.

Я судорожно глотала воздух, кашляя и держась за шею. Мэйсон закрыл меня собой, вставая между нами.

— Не смей поднимать на неё руку — твёрдо произнёс он — Я не стану молча на это смотреть и сам лично отправлю весточку Эмраху в тюрьму.

Слова Мэйсона, казалось, подействовали на Джеймса как ледяной душ. Даже несмотря на то, что Эмрах был в тюрьме и Джеймс следил за каждым его шагом, он всё равно не мог допустить того, чтобы хоть кто-то узнал о том, что на самом деле происходило здесь.

Мэйсон не собирался ничего рассказывать Эмраху, так как знал, что в тюрьме, люди Джеймса постоянно следили за ним и, в случае чего, живым бы он оттуда не вышел.

Вначале я и не подозревала, какие связи были у него в этой стране. Тёмная лошадка Джеймс был настолько влиятельным в определённых кругах, что иногда становилось страшно. Казалось, он знал обо всём и обо всех. Как выяснилось позже, мне не просто так это казалось. Он действительно знал слишком много о влиятельных людях не только в этой стране, но и во многих других.

У Джеймса был свой тайный «элитный» комплекс, который включал в себя стриптиз-клубы, казино, бордель и ещё несколько направлений.

Каждый, кто приходил туда, всегда возвращался, даже не подозревая, что каждый их шаг записывался...

У него был компромат буквально на каждого, кто мог хоть чем-то ему помочь. К слову, об этом я узнала чуть позже, когда случайно услышала его разговор, с одним из таких любителей развлечений.

Джеймс после слов Мэйсона вышел из кабинета, бросив напоследок, что ещё одна такая выходка, и он сначала придушит меня, а затем и мою дочь.

Мэйсон помог мне подняться, дал воды и опустился рядом, глядя на меня.

— Ты как? — спросил он спустя несколько минут, когда я уже немного отдышалась.

— Нормально... — выдавила я из себя, вытирая слёзы.

— Не плачь, он с ней ничего не сделает.

Я посмотрела на него и впервые увидела в глазах Мэйсона не привычную мягкость, а решимость вперемешку с усталостью. В этот момент он казался значительно старше, чем обычно, словно уже повидал жизнь.

— По крайней мере, сейчас — поправил он, отводя взгляд к окну — Ты ему нужна, так что, он её не тронет.

— Он действительно, может, причинить вред ребёнку? Даже такому маленькому? — мой голос дрогнул.

Мэйсон тяжело выдохнул, заставив себя снова посмотреть мне в глаза.

— Я не буду тебе врать и пытаться утешить... — спокойно ответил он — Может. Честно говоря, он может и не такое. Человек без принципов и чести. Хотя нет, принципы у него есть, правда, основаны на чём-то диком.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Я сжала дрожащие пальцы, пытаясь перевести дыхание, и тихо спросила:

— А ты почему здесь? Почему работаешь с ним?

— На него — поправил он, и его голос прозвучал сухо — Я ему должен. Не могу уйти.

— Деньги?

Он едва заметно кивнул.

— Много?

— Достаточно — с усмешкой ответил он.

— Хочешь, я дам тебе деньги? — я подалась вперёд, склонив голову набок — Отдашь свой долг и сбежишь.

Мэйсон замер, а затем его губы тронула едва заметная, горькая улыбка.

— Что? — смутилась я.

— Ты меня даже толком не знаешь, но готова дать мне денег, чтобы я спасся? — с удивлением в голосе произнёс он.

— Хоть кто-то из нас... — я тяжело вздохнула и посмотрела в сторону.

— И ты спасёшься — перебил он меня мягко, без тени сомнения — Вместе спасёмся.

— Я либо убью его, либо умру сама — прошептала я, чувствуя, как к горлу снова подступает тошнота — У меня уже не хватает сил. Это была последняя капля.

Мэйсон пристально всматривался в моё лицо, словно взвешивая каждое слово, а затем вдруг спросил то, от чего я на мгновение растерялась:

— Кстати, а где отец девочки? Он о ней не знает?

— Нет — я качнула головой, вглядываясь в тёмный узор паркета под ногами — Я не сказала ему о беременности.

— Почему? — Мэйсон чуть наклонил голову, внимательно наблюдая за мной.

— Он меня... — я замолчала, пытаясь сглотнуть ком в горле.

— Предал, бросил? — с любопытством в голосе закончил за меня он, явно ожидая продолжения.

От его слов по спине пробежал холодок. Точнее описания и нельзя было подобрать.

— Всё вместе — выдохнула я, ощущая, как в сердце неприятно кольнуло.

В последнее время боли усилились. Иногда кололо так сильно и резко, что я с трудом могла сделать вдох.

— А мне казалось, он в тебя влюблён — задумчиво проговорил Мэйс, скрестив руки на груди — Вы неплохо смотрелись вместе.

— Ты что, нас видел? — я резко подняла взгляд, искренне удивившись.

— Ну... пару лет назад. Когда тебя привезли к Джеймсу, туда приехал этот прокурор, и вы, с подачи Эмраха, поцеловались.

При одном упоминании об этом моменте у меня перехватило дыхание. В памяти мгновенно всплыли обрывки той ночи, а внутри всё неприятно сжалось.

— Ты что там был? — прошептала я, чуть нахмурившись.

— Конечно. Я всегда там, где Джеймс. И потом, на благотворительном вечере, тоже видел вас. Тогда я был уверен, что он тебя безумно любит.

— Я тоже так думала — уголки моих губ дёрнулись в горькой ухмылке — Но, похоже, разлюбил.

— А может, и не любил вовсе?

— Нет — отрезала я. Мой голос прозвучал неожиданно твёрдо и громко в тишине кабинета — Он любил меня. Я знаю, что любил. Для нелюбимой женщины не делают столько, сколько сделал для меня он. Мне даже не нужно было слышать этих слов. Я просто чувствовала...

— И что случилось? — тихо спросил Мэйсон — Почему не скажешь ему о дочери сейчас?

— Потому что... — слова застряли в горле — У него уже другая.

— Быстро он... — качнул головой Мэйсон.

Я даже не заметила, как к глазам подступили слёзы и несколько из них всё же скатились по щекам.

— Эй, ты чего... — Мэйсон суетливо подался вперёд, явно растерявшись — Я не хотел, чтобы ты плакала.

— Иногда нужно поплакать — я вытерла щёку тыльной стороной ладони и тяжело вздохнула — Чтобы вся боль вышла и осталась только пустота.

Между нами повисла тяжёлая пауза. В тишине едва слышно тикали часы, действуя на нервы. Поэтому, чтобы уйти от темы прокурора, я заставила себя переключить на Мэйсона.

— Лучше расскажи, почему ты тут? — тихо спросила я — Почему должен столько денег?

— Из-за мамы — ответил он, смотря куда-то мимо меня — Я единственный ребёнок в семье. Отца у меня никогда не было, я о нём пару лет назад только узнал. Когда мама забеременела, он её бросил и больше в её жизни не появлялся. Обо мне, соответственно, он тоже ничего не знал.

Я смотрела на него и молча слушала, боясь даже пошевелиться. Мэйсон впервые открывал передо мной свою душу, и, казалось, этот разговор сейчас менял многое для нас обоих.

— Мама заболела, когда мне было четырнадцать. Денег порой даже на продукты не хватало. О лечении речь даже не шла. Я подрабатывал, но этого хватало только на то, чтобы купить ей таблетки, и то, самые дешёвые, лишь бы уменьшить боль.

От этих слов по спине пробежал холодок. Я знала, что он здесь не просто так, но с каждым его словом становилось не по себе.

— Однажды кто-то мне сказал, что можно подзаработать у Джеймса. Я пришёл, а он меня просто прогнал, мол, слишком мал, толку нет. Я снова вернулся к обычной работе: воду разносил, яблоки на улице продавал, газеты развозил...

Мэйсон сглотнул, и его пальцы нервно сжали ткань брюк.

— Но в одну ночь маме стало очень плохо. Она просто кричала от боли. Приехавший врач сказал, что нужен один препарат, чтобы облегчить мучения. Денег у меня не было... и я украл его из аптеки. Меня тут же задержали. И к счастью, на тот момент я так думал, в том же районе оказался Джеймс. Он увидел меня, забрал из участка, оплатил лекарство, пожалел и предложил работу. Четыре года он полностью оплачивал её лечение в лучших клиниках за границей.

— И она вылечилась? — я замерла, цепляясь за надежду в голосе.

— Она умерла — абсолютно спокойно ответил Мэйсон, без единой эмоции в голосе.

— Прости... — прошептала я.

— Всё в порядке. Это было давно.

— Почему ты не ушёл после её смерти?

— Он меня не отпустил — он горько усмехнулся и покачал головой, разглядывая собственные сжатые пальцы — Сказал, что я ему должен за все эти годы, за лучших врачей, за платные палаты, перелёты, препараты...

— Много? — тихо спросила я, склонив голову набок.

— Судя по количеству нулей в том счёте, что он мне показал... до конца жизни — фыркнул Мэйсон, едва заметно улыбнувшись.

— Я могу тебе помочь — снова сказала я, посмотрев ему прямо в глаза — У меня есть деньги.

— Я в жизни не возьму деньги у девушки — отрезал он мгновенно, что я сразу поняла, что спорить будет бессмысленно — Так что оставь свои деньги и не разбрасывайся ими. Они тебе ещё пригодятся.

— Когда мы сбежим от Джеймса? — спросила я с надеждой в голосе.

— От него невозможно сбежать, Мелисса. Говорю как человек, который все эти годы буквально двадцать четыре на семь был рядом с ним. Я не знаю
как, но даже спустя годы он находит того, кто ему перешёл дорогу или что-то должен. А затем...

— Затем... — моё сердце забилось быстрее.

— Убивает. Так чисто, что человек потом просто пропадает — глядя в сторону, ответил он — И никто его уже найти не может. Даже тело. Кто-то покрывает его, причём уже долгие годы. Так что... так просто от него не уйти.

Внутри проснулся страх. Лицо Микеллы снова всплыло перед глазами. Если Джеймс был способен на такое, то моя дочь была в постоянной опасности.

— Не плачь — Мэйсон осторожно положил ладонь мне на плечо, слегка сжав его — Мы что-нибудь придумаем.

— Мне всё равно на себя — прошептала я, чувствуя, как дрожат мои руки — Но Микелла. Я хочу её спасти, увезти, спрятать... что угодно.

Казалось, от всех этих мыслей у меня сейчас начнётся истерика. Заметив это, Мэйсон резко поднялся на ноги и протянул мне руку.

— Вставай.

— Куда?

— Поедем, прогуляемся, развеешься немного — отчеканил он, не сводя с меня взгляда.

— Мне нельзя выходить — я покачала головой, вспоминая правила Джеймса.

— Со мной можно. Идём.

— А Микелла? — я запнулась, взглянув в сторону двери — Я её не оставлю с ним.

— Она с няней, в полной безопасности. Он всё равно ничего ей не сделает сейчас. Ты ему нужна для подписания одного важного документа, над которым он работает уже несколько месяцев, а она — его главный рычаг давления на тебя. Так что успокойся и пошли. Тебе нужно вырваться отсюда хотя бы на час, иначе ты просто сойдёшь с ума.

Я посмотрела на его уверенное лицо, потом на протянутую ладонь. Выбора у меня действительно не было, поэтому, вытерев остатки слёз руками, я вложила свою руку в его тёплую ладонь и поднялась с пола.

Внезапно мой взгляд упал на татуировку на большом пальце... ту самую, что мы делали с ним вместе. После всего случившегося, мне больше не хотелось иметь с ним ничего общего, поэтому я решила избавиться от того, что напоминало мне о нём.

— Поехали — прошептала я — Только сначала заедем в тату-салон.

Мэйсон нахмурился, явно не понимая, как всего за несколько секунд я переключилась с прогулки на тату-салон.

— Хочу избавиться от ошибки прошлого — спокойно ответила я.

С того вечера мы с Мэйсоном стали неразлучны. Он больше не был просто другом по несчастью, теперь он был моим лучшим другом, который был рядом всегда и всячески меня поддерживал.

Благодаря ему я смогла немного расслабиться и отвлечься от происходящего.

Помимо тренировок и работы, я поступила в один из британских университетов на факультет права. Формат был полностью дистанционным, что идеально мне подходило. Я не собиралась бросать учёбу, но учиться в Сингапуре по моей программе было невозможно, поэтому пришлось перевестись в онлайн-формат и подстраивать свой график.

Мэйсон также смог договориться с Джеймсом и выбить мне хотя бы один выходной, чтобы я проводила это время с Микеллой.

Так что, раз в неделю мне всё же удавалось высыпаться и целый день быть с ней. Конечно, она всё так же была привязана к няне, но со временем стала постепенно привыкать и ко мне...

Только со временем она стала называть меня «Ми-са».

И всякий раз, когда я пыталась переучить её, без остановки повторяя «Мама», она повторяла «Ми-са». Лину мамой она тоже больше не называла, однако и меня так называть не хотела. Я думала, что когда она чуть подрастёт, то всё изменится, но ошиблась...

Так прошло ещё несколько месяцев. Я встала в шесть утра, ездила на тренировки, оттуда на работу к Джеймсу, возвращалась вечером и сразу садилась за учёбу, всё время бросая взгляды в сторону спящей Микеллы. В общей сложности я спала по три-четыре часа, и уже со временем привыкла к такому режиму.

Но иногда, когда кто-то из близких прилетал в Сингапур, Джеймс отправлял нас с Микеллой на ту квартиру, и пару дней я могла пожить жизнью обычного человека.

Роззи из-за последнего года учёбы не могла приезжать так часто, как это было раньше, но она постоянно звонила мне и писала, рассказывая обо всём, что происходит. Я же ничего рассказать не могла... мой телефон постоянно прослушивался, как и моя спальня и даже та квартира. Поэтому чаще всего мне приходилось переводить тему или придумывать что-то, чтобы не выдавать себя.

Мама, к сожалению, не могла ко мне прилететь, но также постоянно старалась быть на связи. Её беременность протекала очень тяжело. Зейн так сильно за неё боялся, что буквально ходил за ней повсюду и никуда одну не отпускал.

Однако мама отправляла его ко мне пару раз, чтобы «разведать» обстановку. Я же, за это время научилась так хорошо врать, что никто практически и не замечал, что что-то не так. Ни Зейн, ни Деймон с Линдой, ни даже Мика с Натаном, которые также приезжали ко мне, и проводили несколько дней со мной и Микеллой.

Единственное, им всем не нравилось, что я улетела так далеко и намеренно пытаюсь отдалиться. Они думали, что я делаю это из-за Марселя. Якобы я хотела вычеркнуть из своей жизни всех, кто хоть немного напоминал мне о нём. Я эту теорию не опровергала...

Каждый раз, когда они предлагали собраться где-нибудь всем вместе, я говорила, что «много работаю, учусь, мне не дают отпуск, Микелла плохо переносит перелёт», и придумывала ещё тысячу оправданий, прекрасно зная, что в другую страну Джеймс меня не отпустит ни под каким предлогом.

С того дня, как я попала в его «ловушку», прошло восемь месяцев. Каждый день в этой новой жизни был одинаковым, но единственное, к чему я так и не смогла привыкнуть за это время — были эти мерзкие походы в ресторан на «встречу» с нужными Джеймсу людьми.

План был такой: он узнавал, когда человек окажется в Сингапуре, подсылал меня в ресторан отеля, где все они обычно останавливались, а я тем временем должна была выяснить, где и когда они окажутся в определённый день. Таким образом, Джеймс «случайно» оказывался в том же месте, нарабатывал связи, приглашал их в свой комплекс, собирал компромат и всё... ловушка срабатывала мгновенно.

После всех этих встреч я чувствовала себя дешёвкой, которая была вынуждена любым способом привлечь внимание богатого мужчины. Лишнего, конечно, никто себе не позволял, но каждый из них то и дело «случайно» меня касался, намекая на продолжение в номере...

Каждый раз я устраивала истерики Джеймсу и говорила, что больше никуда не пойду. Но после этого он увозил Микеллу на несколько дней из дома, и по итогу я снова соглашалась.

Каждую ночь я засыпала и мечтала только о том, чтобы всё это закончилось как можно скорей. И вот... в один день он позвал меня к себе и сказал:

— Сегодня поедешь в тот же отель, где была вчера.

— И что мне опять нужно будет сделать? Узнать планы на выходные?

— Нужно будет провести ночь с одним человеком.

Я застыла, чувствуя, как в этот момент земля уходит у меня из-под ног, а внутри всё сжалось в узел.

— Что? — переспросила я, надеясь, что ослышалась.

— Ты отлично меня слышала, Мелисса — спокойно отозвался он, даже не оторвав взгляда от своих документов — Этот человек решает судьбу крупного контракта. От его подписи зависит абсолютно всё. Ему понравилась ты, а мне нужен этот документ.

— Я не стану этого делать — мой голос дрогнул, но я постаралась взять себя в руки — Я делала всё, что ты просил. Но этого я не сделаю никогда.

Джеймс медленно поднял на меня взгляд и, откинувшись на спинку кресла, абсолютно спокойно произнёс:

— Ну значит, и свою дочь, ты больше не увидишь никогда.

Я стояла перед ним, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

— Ты сделаешь всё красиво, Мелисса. Оденешься, улыбнёшься и выполнишь свою работу, а через пару часов вернёшься сюда. Ночевать там не надо.

В этот момент внутри меня что-то окончательно надломилось. Он забрал у меня свободу, гордость, дочь, а теперь решил забрать остатки моего достоинства.

— А теперь пошла вон из кабинета. Билл ждёт тебя внизу, он всё объяснит — отрезал Джеймс и снова уткнулся в бумаги.

Я развернулась и медленно вышла в коридор. В тот момент я поняла, что либо он избавится от меня, либо я избавлюсь от него. Я не знала, как именно это случится, но мне уже было плевать на последствия.

И я сделала то, что он хотел. Поехала в тот отель, добилась нужной подписи, даже пошла в номер с тем мерзким ублюдком, который считал, что может получить, всё что угодно, лишь из-за своей прихоти.

И он получил. Хороший и крепкий сон. Перед выходом я взяла капли, которые однажды привёз мне из Швейцарии Деймон. Узнав, что я плохо сплю, в следующий свой приезд он вручил мне этот маленький флакон со снотворным. Тогда он сказал, что достаточно двух капель и я усну мгновенно.

Я же не пожалела и щедро капнула в его бокал с виски, пока он принимал душ. Сработало идеально... не прошло и десяти минут, как этот зажравшийся ублюдок уже беспробудно храпел на огромной кровати, так ничего и не поняв.

Я стояла над ним, чувствуя, как от отвращения меня всю трясёт. Забрав нужные бумаги из его папки, я тихо вышла из номера, заперев дверь снаружи. Правда... перед этим я сфотографировала его и отправила фото его жене с его же телефона, с указанием адреса, по которому можно забрать её потерянное животное.

Внизу меня ждал Билл. Удивившись, как быстро я «справилась» с заданием Джеймса, он молча открыл мне дверь машины, и мы быстро оттуда уехали.

Однако когда я вернулась домой и вошла в гостиную, то оцепенела.

Микелла лежала в кресле и крепко спала. А рядом, наклонившись над ней, стоял охранник Джеймса и держал пистолет прямо над её головой.

Увидев это, я рванула вперёд, но мужчина тут же спустил курок. Щелчок снятого предохранителя прозвучал как выстрел, и я застыла на месте, тяжело сглотнув и чувствуя, как мои руки похолодели от ужаса.

Оказалось, в номере отеля были камеры, и Джеймс видел всё — от начала и до конца.

— Я признаю свою ошибку — сказала я холодно, изо всех сил стараясь не показывать, что боюсь — Прости. Этого больше не повторится.

— Это очень хорошо — произнёс Джеймс, стоя у окна со стаканом виски в руках.

— Я сделаю всё, что ты скажешь, только убери от неё пистолет.

— Конечно, сделаешь. У тебя просто нет выбора.

— Прошу, опусти пистолет — медленно повторила я.

Джеймс повернулся и молча кивнул, посмотрев на охранника. Тот отошёл от кресла и небрежно положил оружие на журнальный столик.

— Унеси ребёнка и возвращайся — приказал мне Джеймс.

Я тут же подбежала к Микелле, осторожно взяла её на руки и быстро отнесла в свою комнату. Положив её на кровать, я надела на неё мягкие детские наушники и накрыла одеялом. Меня всю трясло от ужаса, но я старалась действовать быстро и осторожно.

В углу на диване сидела испуганная Лина, молча наблюдая за мной.

— Сиди с ней здесь и не высовывайся, даже если что-то услышишь. Поняла?

Она быстро кивнула и, вскочив с дивана, подошла к Микелле. Я поцеловала её в лоб, медленно повернулась и, закрыв дверь изнутри на ключ, забрала его с собой.

Джеймс всё так же стоял у окна, неторопливо попивая виски. Он был в гостиной один, охранник уже вышел на улицу. Мой взгляд мгновенно упал на пистолет, так и оставшийся лежать на столе.

Я бесшумного подошла ближе и стала выжидать нужный момент.

— Знаешь, Мелисса, я тобой горжусь — сказал он, всё так же стоя ко мне спиной

— Гордишься? — тихо переспросила я, и мои пальцы медленно, почти невесомо коснулись пистолета.

— Я никогда тебе этого не говорил, но ты умница. За год ты смогла сделать то, чего не мог сделать никто из приближённых ко мне людей. Ты очень умная, сильная, смелая. Более того, ты была очень послушной. Признаться честно, я думал, с тобой будет больше проблем — он сделал небольшую паузу — Поэтому этот случай меня невероятно удивил. Но я дам тебе шанс.

— А я тебе его не дам — отрезала я, сжимая в руке пистолет.

И в тот же миг раздался оглушительный выстрел. Я выстрелила прямо в спину, точно так, как он сам меня когда-то учил. Сначала один раз. Пальцы сжались сильнее, и я спустила курок снова. И ещё раз.

Тело Джеймса покачнулось и с глухим стуком упало на пол, прямо на паркет, а стакан с виски выскользнул из его руки и с дребезгом разлетелся на тысячи мелких осколков.

Я медленно опустилась на корточки и, глядя ему прямо в глаза, тихо спросила:

— Ты до сих пор мной гордишься?

И с этого момента всё изменилось...

———————————————————————————————
                           
Глава подошла к концу, но история продолжается...🩷
💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят