Глава 30
Все переглядывались, пытаясь понять, о ком писал Хантер. Я лишь молча сидела и наблюдала за происходящим. Этому придурку хватило мозгов не указывать моё имя. Лишь это отделяло меня от вселенского позора. Но надолго ли? Тот, кто выложил это фото, прекрасно всё знал, и возможно, это было неким предупреждением. Роззи не знала, что делать. Я совсем не реагировала на происходящее вокруг, не реагировала на её слова. Моя реакция пугала её.
Я сидела, облокотившись на неудобное кресло в лекционной аудитории, и просто наблюдала, пока она отчаянно набирала кому-то сообщение. Либо Натану, либо Марселю.
Мне хотелось как можно скорей убраться отсюда. Сбежать. Исчезнуть. Но я старалась держаться и вести себя так, словно всё это меня не касается. Я боялась даже представить, что хоть кто-то в этой аудитории сможет подумать на меня.
И дело было не в случившемся. Я была готова к тому, что однажды все узнают правду, ведь собиралась посадить этого ублюдка. Но тот факт, что подобное устроила моя... мать. Это даже не укладывалось в голове. Я молча слушала разговоры окружающих, и никто не верил, что подобное возможно. И я бы не поверила, если бы не знала её.
Понимая, что, скорее всего, на выходе кто-то будет меня ждать, я решила уйти раньше. Сказала Роззи, что мне надо умыться, а в качестве доказательства того, что скоро вернусь, оставила на столе телефон. Отпросилась у преподавателя, и взяв сумку, спокойно как ни в чём не бывало, вышла из аудитории. К счастью, внизу ещё никого не было, поэтому я быстро села в машину и уехала куда глаза глядят. Без цели, без направления, будто пыталась сбежать от всех, но прежде всего от себя.
Дождь стекал по лобовому стеклу, смывая всё лишнее. Небо было тусклым, серым, как будто кто-то стёр с него все признаки жизни. Как и во мне.
Руль в руках дрожал. Не от холода. От ярости. От боли, которую невозможно было вместить внутри. Я смотрела вперёд, но ничего не видела. Грудь сдавило так, что казалось, воздух вокруг стал ядовитым. Я сдерживалась из последних сил. Если дать себе волю, я разрушу всё: машину, себя и весь этот проклятый мир.
Руки на руле побелели от напряжения. Скулы сжались. Сердце так колотилось, будто хотело выскочить наружу, словно тоже не выдерживало этой правды.
Я хотела закричать, но не могла...
Я включила поворотник и свернула с дороги на безлюдную обочину. Машина остановилась, а вместе с ней... остановилось всё внутри меня.
Она обо всём знала... С самого начала. А самое страшное, что она позволила этому случиться.
Я снова и снова ловила себя на одном и том же вопросе: зачем?
Как можно ненавидеть своего ребёнка настолько, чтобы позволить такое? Нет, не позволить. Подстроить.
Внутри всё кричало, но снаружи я была самым спокойным на свете человеком. Посмотрев на меня со стороны, никто бы даже не подумал, что внутри меня происходит такое...
Лишь руки дрожали, будто тело пыталось сбросить с себя всю грязь...
Я усмехнулась, смотря на них. Грязь... После той ночи я не позволяла себе винить себя. Жалеть. Я знала, что не виновата. Что не несу ответственность за поступки других. Но теперь... Эту ответственность несла моя мать. Почему?
Я не плакала. Слёзы в этом случае были бы облегчением. Но внутри меня больше не было сил ни на что. Я больше не знала, кто я. И в этой тишине посреди дождя мне хотелось только одного — не быть её дочерью. Потому что, я просто не знала, как жить с этим.
Я не заметила, как открыла дверь и вышла из машины. Ноги сами понесли меня. Прочь от дороги, прочь от шума, прочь от людей.
Дождь лил, не утихая, тяжёлыми каплями. Асфальт сменился землёй, потом мокрой травой. Я шла, не обращая внимания на холод и грязь. Шла туда, куда всегда приходила, когда было плохо. К старому пруду.
Он встретил меня так же, как и всегда. Тихо, безлюдно, неподвижно. Здесь не было никого. Только я и шорох дождя по листве и воде.
Я подошла ближе и, не думая, забралась на мокрую ветку. Села и просто закрыла глаза. Дождь продолжал идти, словно пытаясь смыть с меня всё: мысли, воспоминания, вину, страх, чужие руки...
Я сидела молча не шевелясь. Но с каждой секундой осознание приходило всё больше, а внутри что-то тихо ломалось. Словно по кусочкам.
Совет её глупой матери не помог.
«Если сделаешь это, у неё не будет пути назад. Она станет твоей. Семья её убьёт, если узнает. Она испугается, и ты сможешь делать с ней всё, что захочешь».
Такие парни, как он, не выбирают таких, как ты в долгосрочной перспективе. Сейчас он на тебе потренируется, а потом Эмир найдёт ему достойную невесту. Уже ищет, насколько я знаю.
— Ты, Мелисса... Даже если это было насилие... ты уже б/у.
«Даже если»... На мгновение я усмехнулась. Он был там. Видел, в каком состоянии я находилась. Но продолжает говорить «даже если». Что тогда говорить о других?
Его дедушка, вся семья, они никогда тебя не примут. Для них ты жена Демира Рашида. И чтобы ты не сделала, чтобы он не сказал, в глазах его семьи и всех остальных, ты будешь жалкой девчонкой, которая прыгнула из постели одного брата в постель другого.
Я ведь действительно не думала, как всё это будет выглядеть в глазах других. И теперь, если всё станет известно... из жены Демира Рашида я превращусь в жертву насилия, которой всё равно никто не поверит. Кто знает, что им скажет Демир. Всей семье. Его дедушке...
Марсель очень любит его. И ни за что не пойдёт против. И даже если сейчас будет «бороться», в один день он устанет и просто уйдёт...
Сразу вспоминались слова мамы. Одни из её слов...
«Любовь надо заслужить, Мелисса. А тебя никто не полюбит, потому что ты этого не заслуживаешь. Возможно, однажды кто-то западёт на твоё красивое личико, сможешь даже соблазнить кого-то своей фигурой, но им всем будет нужно от тебя только одно. Попользуются и бросят. Ты больше ни на что не способна».
Я часто прокручивала в голове эти слова. Для меня было дико говорить такое своей дочери, которой на тот момент было всего двенадцать лет. К слову, она сказала это в день моего рождения. После того как при всех моих одноклассниках произнесла «тост»:
«В тот день, когда ты родилась, я умерла».
С тех пор я больше не отмечала дни рождения. Ненавидела этот день и сейчас.
Я думала обо всём и просто хотела исчезнуть. Раствориться в этом дожде. И чтобы больше никто и никогда меня не нашёл.
Я сидела так очень долго. В какой-то момент перестала чувствовать пальцы рук. На улице было очень холодно, а на мне были джинсы и футболка. Куртку я оставила в машине.
Вечер наступил незаметно. Меня отвлёк звук подъезжающей машины. Несложно было догадаться кто это.
«Нашёл» — сказала я себе под нос, слегка усмехнувшись.
Я уже давно спустилась с дерева. Просто сидела под ним, обхватив колени руками. Мокрая до нитки, дрожащая, но упорно не желала двигаться с места.
Марсель подошёл ближе и, не говоря ни слова, опустился рядом. Совсем близко. Его рука осторожно потянулась к моей. Мягко, несмело, будто он боялся причинить мне боль одним прикосновением. Но я убрала ладонь.
На мгновение он замер, а затем тихо сказал:
— Ты замёрзла... Поехали домой?
— Дом там, где тебе спокойно — мой голос был тихим — А мне сейчас... спокойно только здесь.
Марсель на несколько секунд замолчал, склонив голову и пытаясь заглянуть в мои глаза. Не знаю, что он хотел найти в них в этой темноте...
— Мелисса... ты заболеешь. Поехали, пожалуйста, домой. Тебе нужен горячий...
— Ты езжай — сказала я, не дав ему закончить — а я останусь.
Несколько минут он просто смотрел на меня, не зная, что сказать и что делать. Но спустя несколько минут произнёс:
— Я не уйду. Хочешь сидеть здесь, будем сидеть вместе.
— Я хочу побыть одна, прокурор.
— Прокурор? — он слабо усмехнулся — Мы снова вернулись к началу?
Я не ответила. Просто уставилась в темноту, чувствуя, как всё внутри ломается. Мне было так больно, казалось, даже дышать сложно.
— Мелисса... я понимаю — сказал он тихо.
— Что понимаешь? — голос дрогнул.
— Понимаю, что ты чувствуешь.
Я подняла на него взгляд, полный усталости и злости.
— Моя мать подстроила моё изнасилование. Даже я до конца этого не понимаю, а ты понял?
Марсель опустил глаза. В его лице было что-то невыносимое, как будто он сам сражался с воспоминаниями.
— Я знаю, какого это. Когда тот, кто должен был защищать, быть твоей поддержкой, становится тем, кого не хочешь знать. Нет ничего больней предательства матери.
Он замолчал на пару секунд, будто собираясь с мыслями.
— Моя мать не просто ушла — было видно, что ему трудно говорить — Перед этим она пришла к дедушке. Сказала, что если он не заплатит ей, она увезёт меня из страны и он больше никогда меня не увидит. А потом... навредит мне, и никто её не остановит. Дедушка заплатил. Даже не стал говорить с отцом, зная, что тот сделает всё, что скажет мама. А я случайно услышал разговор дедушки и Навида. Она не просто ушла к другому. Она отказалась от меня. За деньги.
Он криво усмехнулся.
— И знаешь, какое было первое чувство? Не злость. А стыд. Будто со мной, правда, что-то не так. Что это я виноват, что меня не смогли полюбить.
Я почувствовала, как в груди что-то сжалось, потому что... я тоже всё детство чувствовала себя именно так. Думала, что со мной что-то не так. Смотрела на Натана, которого она любила, и пыталась понять, что есть у него, чего нет у меня... Мы и в этом были до боли похожи...
— Не повезло нам с родителями — тихо сказала я усмехнувшись.
— Я понимаю, что моя история не сравнится с твоей... но я просто хочу сказать, что знаю, как это когда те, кто должен был быть твоей опорой, становятся причиной твоих ран.
Он взглянул на меня и осторожно дотронулся до моей руки, словно спрашивая разрешение. И я не отдёрнула её.
— Но когда ты появилась в моей жизни, я вдруг осознал, что со мной всё было в порядке. Ты перевернула мой мир. И впервые я поверил, что могу быть счастливым.
Я отвела взгляд. Слушать это было невыносимо. Слишком искренне... Слишком опасно для той, кто боялся поверить в лучшее.
— Не нужно, Марсель — прошептала я — Всё это... было ошибкой.
На мгновение он замер. Я старалась не смотреть на него, потому что, и так с трудом держалась. И видеть его взгляд было выше моих сил.
— Что? — он не сразу понял.
— Наши чувства — выдохнула я, стараясь сдержать дрожь в голосе.
— Ты правда так думаешь?
Я кивнула, не глядя на него.
— Тебе нужна другая девушка — продолжила я, заставляя себя говорить чётко — Та, что не испортит твою репутацию. Не бросит тень на твою семью — я с трудом выдавила улыбку, смотря в сторону — Дедушка тебе кого-то ищет... Может... она хорошая.
Марсель резко поднялся. Будто больше не мог это слушать.
— Ты слышишь себя? — его голос задрожал от напряжения — Серьёзно?
Я медленно встала, стараясь удержаться на ногах. Дождь всё ещё не прекращался, и на улице становилось холоднее.
— Может, я сам решу, какая девушка мне нужна? — спросил он, сделав шаг ближе. Его голос стал жёстче, словно мои слова не укладывались у него в голове. А они и не укладывались...
— Ты хочешь, чтобы все говорили, что ты сошёлся с девушкой, которая из постели одного брата прыгнула в постель другого? — усмехнувшись, сказала я, закатив глаза.
Я повернулась, чтобы уйти. Но он схватил меня за запястье. Несмотря на холод, его пальцы всё равно оставались тёплыми. И в этом прикосновении не было грубости, было лишь желание остановить меня любой ценой.
— Кто тебе сказал это?
— Никто... — голос дрогнул, но я собралась и продолжила — Это неважно. Важно только то, что это правда. Я знаю, что твоя семья против. Знаю, что твой дедушка против. Я не буду там, где меня не хотят. Хватит. Я восемнадцать лет жила в такой семье. Больше не хочу. Давай просто... закончим.
— Из-за слов других ты готова перечеркнуть всё? — его голос не повысился, но в каждом слове было слишком много боли.
— Лучше сейчас... чем когда совсем будет больно.
— Это не твои слова — сказал он тихо — Скажи, чего ты на самом деле боишься.
— Ничего не боюсь.
Я дёрнулась, пытаясь освободить руку, но он не отпустил.
— Мелисса...
— Что, Марсель? — крикнула я, не выдержав — Что ты ещё хочешь услышать?
— Я знаю, что ты пытаешься сделать. Ты говоришь всё это, потому что тебе больно. Потому что, эта правда разрушила тебя. И, судя по всему... ты с кем-то ещё поговорила — сказал он, прищурившись — С кем? С моим дедушкой?
Я покачала головой.
— Значит, с Демиром — усмехнувшись, он посмотрел в сторону — Ладно. С этим я разберусь. Но сейчас скажи, что на самом деле тебя беспокоит.
— Я уже сказала.
— Это не то — крикнул он, подойдя слишком близко.
— Больше нечего — крикнула я в ответ.
— Говори.
— Уходи!
Я не смотрела на него. Сердце сжималось от боли. Я знала, что причиняю ему боль лишь потому, что сама была не в силах справиться с тем, что творилось у меня внутри.
— Просто оставь меня и уходи.
Я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь.
— Не хочешь говорить — хорошо. Тогда выслушаешь меня.
— Не хочу ничего слушать — выкрикнула я — Я просто хочу остаться одна. Найди себе нормальную, подходящую тебе и твоей семье. Не испачканную в этой грязи. Не жену Демира. Не ту, что изн...
Я не успела закончить, как он резко подошёл ближе. Его ладони обхватили моё лицо, словно только этот жест мог остановить меня, не дать сбежать, не дать упасть. Я замерла, и в следующую секунду он поцеловал меня. Резко, смело, почти отчаянно.
Этот поцелуй не был мягким. Как в ту ночь, когда он признался мне в любви. Но сейчас он вложил в него весь свой гнев, боль и страх потерять.
А я стояла не двигаясь. Внутри всё сжалось от напора его чувств, от тепла его рук, от правды, которую давно знала, но не решалась принять. И в этот момент я поняла, что люблю его... Люблю так сильно, что боюсь потерять.
И когда Демир сказал все те слова, я подумала, что если он уйдёт, то пусть уйдёт сейчас. Потому что я уже до жути боялась, что всё это однажды закончится. И лишь сейчас начала понимать, что слова моей матери засели слишком глубоко. Но я не собиралась позволять ей разрушить и эту часть моей жизни.
Он так крепко держал моё лицо двумя руками, что мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Его ладони были тёплыми, словно в них был целый мир, в котором я могла бы спрятаться. Никакой спешки. Ни тени желания доказать что-то. Лишь тишина дождя и нежность, от которой всё сжималось внутри. Я тяжело дышала, не в силах сделать ни шагу. Не могла произнести ни слова. Мы стояли друг напротив друга, и даже дождь теперь казался тише.
— Всё? — его голос звучал мягко, почти шёпотом. Он смотрел прямо в мои глаза, не моргая — Истерика закончилась?
Я кивнула. Осторожно, словно любое движение могло снова сломать меня.
— Ладно... говори — сказала я тихо.
Он выпрямился, провёл рукой по мокрым волосам, будто собираясь с мыслями. И, наконец, заговорил:
— Ты просишь уйти... но я не могу. И не смогу, Мелисса. Потому что с той самой минуты, как ты впервые посмотрела на меня по-настоящему... с любовью в глазах... я словно проснулся от самого плохого сна. А ты... изменила всю мою жизнь. Ты стала моей опорой, моей силой. Даже если сама об этом не знала.
Он посмотрел на меня так, будто искал опору в моих глазах.
— Знаешь — продолжил он — я думал, что любовь — это просто. Два человека любят друг друга, а всё остальное неважно. А потом понял, что любовь — это когда ты чувствуешь её боль, как свою. Когда среди ночи просыпаешься от мысли: «А ей сейчас не страшно? Не больно? Не плачет? Спит спокойно?». Это когда ты готов отдать всё, чтобы снова увидеть её улыбку. Когда готов терпеть даже молчание, потому что знаешь, что она отталкивает, не потому, что ничего не чувствует, а потому что боится.
Он тяжело выдохнул, отвёл глаза и слабо усмехнулся:
— Но сегодня мне впервые стало страшно. Страшно, что ты поверишь во всё, что о тебе говорят. Что примешь за правду то, что они навязали. Что начнёшь видеть себя глазами этих людей. А я вижу тебя по-другому. Живой. Настоящей. Сильной. Такой, какая ты есть.
Он подошёл ближе. Медленно, словно боялся спугнуть, и его голос в этот момент дрогнул.
— Я знаю, тебе больно. Ты думаешь, что сломана. Что не заслуживаешь быть любимой. Но я люблю тебя. И ты не сломана, поняла? И никто в этой жизни тебя не сломает. Даже твоя мать. Она годами пыталась это делать, но ты становилась лишь сильнее.
Он поднял руку и едва коснулся моей щеки. Так, осторожно, как будто я была стеклянной.
— Я люблю тебя, Мелисса Амер. И никто, и ничто этого не изменит.
Я улыбнулась, не в силах сдержать слёз. Как будто внутри всё сжалось в один маленький комок. Всё, что я держала в себе: боль, усталость, страх, вдруг вырвалось наружу в этой улыбке, полной благодарности и боли.
— Теперь по поводу дедушки и моей семьи... Разве ты до сих пор не поняла, кто я? Разве не узнала меня за всё это время? — он чуть склонился ко мне, а его голос стал увереннее — Никто в этой жизни не заставит меня делать то, чего я не хочу. Никто. Кроме тебя.
Он вздохнул и чуть отвёл взгляд в сторону, будто на секунду вернулся в свои мысли.
— Я люблю своего дедушку. Уважаю. Он многое для меня сделал. Но даже он не имеет права нарушать мои границы. Да, сначала он боялся. Всё это его пугало. Но это был не гнев, а страх. Он просто хотел уберечь меня от боли.
— А невеста...
Его палец мягко коснулся моих губ.
— Тсс... — с тёплой улыбкой прошептал он — Не спойлери следующую главу наших отношений.
Я невольно рассмеялась сквозь слёзы. Тихо, почти беззвучно.
— Ты правда думаешь, что кто-то, кроме тебя может быть моей невестой?
— Но твой дедушка...
Он немного покачал головой.
— Он может не понять. Может не сразу принять... Но это моя жизнь. А ты её часть. Самая важная — он снова встретился со мной взглядом — Пусть он пока сомневается. Но это пройдёт. Я знаю его. Когда он узнает тебя. Увидит настоящую. Поверь, он полюбит тебя также сильно, как и я.
Марсель взял меня за руки.
— Главное, чтобы ты не сомневалась. Ни во мне. Ни в моих чувствах. Я рядом и всегда буду.
Я пыталась что-то сказать, но слова просто не шли. Только дыхание сбилось, а голос дрожал. Он смотрел на меня так, будто видел всю душу насквозь. И просто ждал. Без давления, без каких-либо ожиданий. Просто стоял рядом. Был рядом. Настоящий. Прекрасный. Мой...
Я шагнула к нему навстречу и прижалась лбом к его груди. Слёзы без остановки стекали по щекам, а он лишь крепче обнял меня, словно хотел закрыть собой от всего, что причиняло мне боль.
— Прости меня — прошептала я тихо — Я просто испугалась...
— Мой маленький мотылёк... только не улетай от меня.... — прошептал он, прижав меня ближе — ты и не представляешь, как сильно я люблю тебя. И если бы я только мог впустить тебя в своё сердце и показать... ты бы увидела, как каждая его часть дышит тобой.
Я тихо всхлипнула, не в силах сказать ни слова, и лишь сильнее прижалась к нему.
— А теперь иди сюда — вдруг сказал он, мягким, но решительным тоном.
Прежде чем я поняла, что он имеет в виду, Марсель легко подхватил меня на руки и прижал меня к себе ещё крепче.
— Что ты делаешь? — прошептала я, растеряно, глядя в его лицо.
— Иногда просто нужно перестать быть сильной. И позволить кому-то позаботиться о себе. Хоть немного.
Я уткнулась носом в его плечо, сжала пальцы на его рубашке и впервые за долгое время позволила себе просто... расслабиться.
— Но я всё равно хочу побыть одна — сказала я тихо.
— Знаю.
Всю дорогу мы ехали в тишине. Я смотрела в окно, а слёзы сами стекали по щекам. Марсель не задавал вопросов. Только крепко сжимал мою руку. Я даже не заметила, как мы приехали. Не заметила куда. Лишь когда машина остановилась у высотного здания, я подняла глаза.
Мы зашли в лифт. Марсель нажал на кнопку с цифрой двадцать пять. Когда двери открылись, мы вышли. Он достал ключ, открыл дверь и, не говоря ни слова, пропустил меня вперёд. Перед входом стоял аккуратный бумажный пакет. Он поднял его и вошёл следом.
Я застыла в дверях. Передо мной предстала невероятная квартира. Огромное пространство с высокими потолками. Тёмные стены, чёрная мебель, немного винного цвета и мрамора в деталях. Всё выглядело дорого, стильно и немного дерзко.
Но главное, панорамные окна. Я подошла ближе, и у меня перехватило дыхание. Весь город лежал у моих ног.
— Где мы? — спросила я, оглядываясь по сторонам.
— У меня дома — спокойно ответил он, подойдя ближе.
— Но я была у тебя, и это место точно отличается оттого, что я видела.
Марсель слегка усмехнулся, поставив пакет на диван.
— Я жил там временно. Пока здесь шёл ремонт.
Я всё ещё не могла оторваться от этого вида.
— Ты можешь жить здесь столько, сколько захочешь.
Я повернулась к нему, растеряно, словно не до конца поняла смысл его слов. Он смотрел прямо в мои глаза и осторожно коснулся моего лица.
— Одна — добавил он с улыбкой — Я всё равно ещё не перевёз все вещи. Так что, квартира в твоём полном распоряжении.
И в этом простом «одна» было всё: и забота, и уважение, и любовь. Та, что не требует, а просто даёт свободу.
Я хотела побыть одна хотя бы несколько дней, чтобы собраться с мыслями. Но не хотела его хоть как-то стеснять.
— Я знаю, о чём ты думаешь — сказал он вдруг, глядя на меня — Забудь об этом. Всё моё — твоё. Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Никто не будет тебя трогать. Но если вдруг станет слишком скучно, ты знаешь, где меня искать.
Я прикусила губу, чтобы не расплакаться снова. Но не смогла. Слёзы выступили мгновенно, обжигая кожу. Марсель осторожно обнял меня.
— Ты совсем замёрзла. Сейчас я наполню горячую ванну, и ты, наконец, согреешься — тихо сказал он, склонившись к моему уху.
Его голос был спокойным, нежным, будто укутывал изнутри. Я не ответила, только кивнула, продолжая молча плакать.
Пока он был в ванной, я неуверенно оглядывалась по сторонам. Квартира была невероятной. Я была под большим впечатлением. Везде ощущался его вкус.
— Готово — раздался его голос из ванной спустя несколько минут.
Я медленно вошла. Внутри пахло лавандой и чем-то сладким, почти детским. На тумбе у зеркала стоял тот самый пакет.
— Что это? — спросила я, приподняв бровь.
— Я попросил Роззи собрать тебе немного вещей и через курьера передать консьержу. Где-то там — сказал он, показав рукой в сторону пакета — должен быть и твой телефон, который ты, к слову, благополучно оставила на парте — с лукавой усмешкой сказал он.
Я опустила глаза.
— Я просто хотела побыть одна. А вы бы меня не отпустили...
— Знаю — мягко ответил он, взяв меня за руку.
— Надо извиниться — сказала я, посмотрев в сторону.
— Она всё понимает. Все понимают. Но всё же, они волнуются.
Я подошла и поцеловала его в щёку. Он задержал взгляд на мне, и, улыбнувшись, вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Я сидела в горячей воде, обхватив колени. Ладони дрожали, и слёзы всё равно стекали по щекам. Хоть внутри уже не было паники, лишь тихая усталость и боль, которую невозможно было выбить ни слезами, ни горячей водой.
Когда я вышла из ванной, на мне был серый домашний костюм, с коротким топом, чуть прикрывающим живот. Я мельком усмехнулась:
— Роззи как будто специально выбрала и положила в пакет всё самое «откровенное».
С мокрыми волосами я направилась в гостиную. Марсель тут же вскочил с чёрного кожаного дивана, как только увидел меня.
Подошёл, взял за руку и молча повёл обратно в ванную.
Он, судя по всему, уже принял душ и переоделся. В такой огромной квартире точно была не одна ванная комната.
Чёрные брюки и обтягивающая футболка, которая подчёркивала его фигуру.
«Красивый»... — поймала я себя на мысли.
В ванной он достал фен, включил его и аккуратно провёл рукой по моим волосам.
— Я даже не хочу думать, сколько ты просидела под этим дождём — пробормотал он, сосредоточенно распутывая пряди — Ты могла заболеть. Сейчас ещё горячее какао будешь пить.
Я смотрела на него в отражении и не могла оторвать взгляд. Серьёзный, сосредоточенный, чуть нахмуренный. Он увлечённо сушил мои волосы, а я ловила каждое его движение, словно боялась, что всё это сон. Так, странно, но рядом с ним боль будто отступала.
Мой тихий цент в этом хаосе...
Прошло несколько дней. Я надеялась, что боль утихнет, что с каждым утром дышать станет легче, но моё моральное состояние становилось только хуже.
Хантеры, конечно, выступили с официальным заявлением, сказав, что аккаунт их сына был взломан, а записка — это провокация, не имеющая к ним никакого отношения.
Однако в это мало кто поверил, и каждый раз новостные порталы и журналисты выдвигали свои версии. Но с каждым днём, когда я читала новости, комментарии, обсуждения... мне казалось, что я задыхаюсь. Я просто лежала, свернувшись клубком, и плакала. Легче не становилось. Лишь на мгновение я могла забыться, когда он был рядом, а всё остальное время мне было плохо.
В один день она позвонила мне... Я не поверила, когда услышала её голос. Натан после случившегося полностью оборвал с ней все связи. Устроил скандал и сказал, что у него нет такой матери. Она обвинила в этом меня. Я даже не смогла ей ответить. У меня не было сил говорить и даже слушать. Каждый раз в голове возникали отрывки из его дневника. И после этого я проплакала весь день.
Вечером Марсель приехал, чтобы привезти мне продукты, и вручил какую-то коробку. Запах его парфюма мгновенно наполнил комнату, заставляя внутри что-то дрогнуть.
— Что это? — спросила я, осторожно глядя на таинственный подарок.
— Заехал в магазин — с лёгкой усмешкой объяснил он — там ко мне подошёл парень и предложил купить какую-то трендовую куклу для моего ребёнка. Сначала я хотел пройти мимо, но потом одна из них привлекла моё внимание. Открой.
Я вопросительно посмотрела на него, а потом аккуратно раскрыла коробку. Большими буквами на ней было написано Сrying baby и уже одно название заставило меня улыбнуться. Вскрыв упаковку, я достала небольшой пакет и замерла: внутри лежала забавная кукла с круглыми щёчками, в розовом костюме и с огромными, словно нарисованными, слезами на лице. Я видела их в социальных сетях, но другая коллекция меня ничуть не привлекала. Но эта малышка... Она была удивительно красивой. Маленькая фигурка с большими грустными глазами, будто вот-вот расплачется.
— Почему именно эту? — тихо спросила я, не отрывая взгляда от куклы.
— Потому что, она похожа на тебя — ответил Марсель, глядя мне прямо в глаза — Увидев её, я вспомнил день, когда ты приехала ко мне на работу в розовом платье и привезла еду. В тот момент я понял, что люблю тебя.
Моё сердце сжалось. Всё было таким простым, почти детским, но именно поэтому таким искренним. Я поднесла куклу к груди и посмотрела на него с улыбкой.
— Тогда... я буду беречь её — прошептала я, и слёзы медленно покатились по щекам.
Моё состояние было нестабильным. В одну минуту я могла смеяться, в другую плакать. Возможно, всё усугубляло и то, что я всё-таки заболела. Температура держалась уже третий день, голова гудела, а тело было ватным.
Марсель не отходил от меня ни на шаг. Возился со мной с утра до вечера: следил за тем, чтобы я вовремя пила лекарства, приносил чай, не уходил, пока я не усну, а по вечерам, когда мы смотрели мультфильмы, гладил по волосам, не говоря ни слова.
— Вам, случайно, на работу не надо, господин прокурор? — прошептала я одним вечером, слабо улыбнувшись.
Я лежала на его коленях, листая список мультфильмов.
— Я взял больничный — усмехнулся Марсель, не отрываясь от своего ритуала.
— Болею я, а больничный оформил ты...
— Болеем мы — мягко, но уверенно сказал он — Забыла? Тебе плохо — мне плохо. Мы связаны, мотылёк.
Я медленно повернулась и посмотрела на него снизу вверх.
— Вы стали слишком милашечным, прокурор — прошептала я, слегка дразня его.
— Каким, каким? — с любопытством переспросил он улыбаясь.
— Милашечным — сказала я, играя с прядью волос.
Он наклонился ближе, и его дыхание едва коснулось моей кожи.
— Это побочный эффект от длительного пребывания рядом с тобой — тихо ответил он — Заразился.
Я улыбнулась и чуть-чуть прикусила губу.
— Милотой?
— И не только — он провёл пальцем по моей щеке, задержался у подбородка и добавил почти шёпотом — Я безнадёжно инфицирован.
Я закатила глаза, но не удержалась от улыбки.
— Опомнись, прокурор, а то у меня сейчас случится сахарный приступ от твоих сладких речей.
— Это ты говоришь? Сама меня назвала ми... — пытаясь вспомнить это слово, сказал он.
— Милашечным — кивнула я.
— Да — он улыбнулся — это очень непривычно.
— А ты назвал меня мотыльком. Это тоже было неожиданно — тихо сказала я, прижимаясь ближе — До сих пор непривычно.
— Заметила? Мы даже прозвища друг другу выбрали на букву «М» — приподняв бровь, сказал он, глядя на меня с игривой улыбкой.
— Боже... Милашечный... Мотылёк — я покачала головой, прикусив губу, слегка усмехнувшись — Что с нами стало?
— У мотылька хотя бы есть смысл.
— И какой же? — я склонила голову.
Он смотрел прямо, без тени иронии.
— Мотылёк — он хрупкий только на первый взгляд. Лёгкий, почти невесомый, но упрямо летит на свет, даже если тот обжигает. Он свободен. Не подчиняется ничьим правилам. У него нет панциря, но в этом и сила. Он живёт быстро, ярко и свободно.
— Красиво — расплываясь в улыбке, произнесла я — Ладно... ты можешь меня так называть. Но...
— Что?
— Если мы так будем называть друг друга в обществе, нас перестанут воспринимать всерьёз. И мы потеряем всякое уважение — я закатила глаза, прикусив губу.
Он посмотрел на меня прищурившись.
— Плевать — спокойно ответил он, приподняв бровь — Пусть хоть смеются. Главное, чтобы ты улыбалась.
— Прокурор — я прищурилась в ответ — вы опасно близки к тому, чтобы растоптать мой цинизм.
— Отлично — сказал он, усмехнувшись — У меня как раз есть кое-что, чем его заменить.
— Неужели очередной пафосный монолог о любви? — я закатила глаза, дотронувшись рукой до его щеки.
Он прищурился ещё сильнее и улыбнулся.
— Нет. Поцелуй. Прямо здесь. Прямо сейчас — медленно произнёс он.
— Только попробуй, Рашид, и я выкину тебя с двадцать пятого этажа.
— Ради тебя, что угодно. Но если честно, ты уже выдала себя этим «милашечным».
— Это была минутная слабость. Температура. Не засчитывается.
— Всё уже записано. Протокол передан — приподняв бровь, сказал Марсель.
— Боже... ты невыносим.
Он чуть наклонился и несколько минут не сводил с меня взгляд. Затем с интересом спросил:
— С каких пор ты против моих поцелуев?
— После последнего поцелуя я заболела — избегая взгляд, сказала я тихо.
Марсель нахмурился и с улыбкой спросил:
— То есть я виноват?
— Конечно. От тебя — ответила я уверенно.
— Ну да. От меня, а не потому, что ты просидела весь день под дождём.
— Всегда будешь напоминать? Мне уже лучше.
— Конечно — сказал он с иронией в голосе — когда мне становится лучше, я сразу понимаю, что у меня температура, и следующие несколько дней будут просто превосходными.
Я ударила его по плечу и отвернулась.
— Хватит ёрничать. Я выбрала мультфильм.
— Какой? — спросил он с интересом.
— «Тайна Коко». Смотрел?
Он слегка наклонил голову и усмехнулся:
— Я фильмы и сериалы только с тобой начал смотреть, мультфильмы были в планах только с нашими детьми.
Я промолчала, но улыбнулась. Он наклонился и поцеловал меня в щеку.
Мы сидели на диване, укрывшись одним пледом. В детстве я постоянно пересматривала все мультфильмы от Disney, мечтала оказаться в этих сказках. И посмотрев «Тайна Коко», внутри меня что-то сжалось до мурашек. Музыка, краски, свет. Всё было каким-то волшебным. Не говоря уже об истории, её простоте и глубине, которая пробивала до дрожи. Он был одним из самых любимых.
И когда на экране появилась заставка с замком Disney, я затаила дыхание, и, как всегда, завороженно смотрела на экран.
— Невероятно красиво — прошептала я, не отрываясь от изображения.
Он посмотрел на меня улыбнувшись.
— Согласен. Но в жизни красивее.
— Не знаю — тихо ответила я, пожав плечами — я не видела.
— Ты серьёзно? — не скрывая удивления, спросил он — Никогда не была в Диснейленде?
— Почему так удивляешься?
— Не знаю. Думал, для семьи Амер — это не проблема — с усмешкой произнёс он.
— Не издевайся — ущипнув его за бок, сказала я — Семья Амер была там в полном составе. А я нет.
— Почему?
— Мам... — я чуть замялась — Мадлена установила запрет на выезд... Я была только в Лондоне, один раз по рабочей поездке папы. Единственный раз, когда он смог с ней договориться. В детстве я очень мечтала там оказаться. А она любила портить всё то, о чём я мечтала. Словно находила в этом особое удовольствие.
Он не ответил. Только сжал крепче мою руку. Я не придала этому значения. Тогда я ещё даже не догадывалась, что именно в этот момент он что-то для себя решил.
Через несколько дней Лорен заявила, что мы с Роззи летим с ней в Париж. Её пригласили на неделю моды, и она решила, что нам нужно развеяться. Марсель уехал на несколько дней по работе в другой штат, поэтому я подумала, что это хорошая возможность. Казалось, что всё, о чём я мечтала, постепенно начинает сбываться. К тому же я не хотела оставаться в городе в свой день рождения, и показ выпадал на тот самый день. Поэтому я была рада, что в этот день все будут заняты и не будут придавать этому значения.
Но кое-что всё-таки смогло испортить моё настроение. Письмо от курьера за несколько часов до вылета. Я вскрыла конверт и вдруг замерла. Пальцы сжимали открытку слишком крепко, как будто она могла выскользнуть...
«Давуд и Мадлена приглашают вас разделить с ними особенный момент. Закрытая церемония бракосочетания состоится 17 ноября в 19:00 в кругу близких».
Я догадывалась, что однажды это произойдёт, но не думала, что так скоро. Весь полёт я не могла перестать думать об этом. Мысли без остановки крутились снова и снова. В моей голове не укладывалось, как она посмела такое сделать. Как папа посмел... После всего случившего, пригласить меня разделить с ними особенный момент. Какая ирония.
Роззи с Лорен делали всё, чтобы меня отвлечь. Болтали, шутили и предлагали выпить. Но мне снова захотелось остаться одной. Однако я не хотела портить им выходные, поэтому старалась делать вид, что я в порядке.
Мы приземлились в Париже около семи утра. По плану нужно было заехать в отель, немного отдохнуть и привести себя в порядок. А вечером должен был состояться показ.
Но как только мы вышли из аэропорта, я испытала странное чувство. Словно вернулась домой, хоть никогда здесь и не была. И спустя несколько минут я, наконец, поняла почему.
Марсель стоял, облокотившись на машину, с огромным букетом нежно-розовых кустовых роз. Свет скользил по белоснежным брюкам, подчёркивая их идеальную посадку. Темно-зелёная футболка-поло плотно облегала фигуру, а небрежно завязанная на плечах коричневая кофта казалась частью идеального образа. А на ногах, мягкие коричневые лоферы, как будто созданы не для ходьбы, а для неспешных прогулок по Парижу.
Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой. Я остановилась, сбитая с толку, будто случайно попала в собственный сон. Обернувшись, я встретилась взглядом с Лорен и Роззи. Их довольные, почти коварные улыбки были такими яркими, что могли бы осветить весь Париж.
Марсель медленно направился в нашу сторону, снял солнцезащитные очки и спокойно сказал:
— Машины готовы. Можем ехать.
Роззи с Лорен лишь понимающе кивнули и направились к одному из минивэнов.
Я смотрела на него не двигаясь.
— Что ты здесь делаешь?
— Ты правда думала, что я оставлю тебя в этот день одну? — произнёс он совершенно серьёзно.
— Я... надеялась, что никто не придаст этому значения — ответила я тихо.
Он покачал головой, делая шаг ближе.
— Невозможно. В этот день родилась та, что снова подарила мне жизнь. Я не могу не придавать значения этому дню. И ты будешь.
Эти слова были как ножом по сердцу. Потому что я вспомнила другие. Слова Мадлены.
«В тот день, когда ты родилась, я умерла».
И теперь его слова. Противоположные. И самые красивые.
Я стояла молча, не зная, что сказать. Всё внутри сжималось от слов, воспоминаний и оттого, что он стоял здесь. Был здесь. Бросил все свои дела ради меня. Я не могла ничего сказать... слова застряли где-то в горле.
Я сделала несколько шагов, подошла и обняла его. Просто уткнувшись лбом в его плечо.
— С днём рождения, мотылёк — прошептал он, почти неслышно.
И всё остальное вдруг перестало иметь смысл. А день, который я так старательно пыталась игнорировать, обрёл его.
Он чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Готова? — спросил он улыбнувшись.
— Что ты придумал? — я покачала головой, расплываясь в улыбке.
— Увидишь. Но сначала позавтракаем. Уверен, ты не ела в самолёте.
Я закатила глаза. Марсель вручил мне цветы, и, взяв меня за руку, направился к машинам. Роззи с Лорен уже сидели внутри, и я уже собиралась присоединиться к ним, как вдруг Марсель взял меня за руку, и потянул к себе.
— Ты едешь в другой — усмехнувшись, сказала Роззи.
— Молодожёны должны ехать одни — подхватила Лорен, подмигнув Марселю.
— Эй! — щёки предательски запылали, а голос стал чуть выше обычного.
— Прости, милая, но спорить бесполезно — сказала Роззи, помахав мне рукой. И дверь их машины автоматически закрылась.
— Идём — сказал Марсель, чуть наклонившись ко мне.
Мы сели в машину. Я прижалась к Марселю, уткнулась в его плечо и закрыла глаза на пару секунд. Он прижал меня к себе ближе, положив подбородок на мою макушку. Я слышала, как билось его сердце. И мне было так спокойно, что я была готова остаться в этом моменте навсегда. На какое-то время всё будто замерло: шум Парижа, движение улиц и даже собственные мысли. Был только он. Только мы.
Приехав в ресторан, я поняла, что Роззи с Лорен нет. Это показалось мне очень странным.
— Где они? — я сразу насторожилась, глядя по сторонам.
— Сказали, что у них есть несколько дел — ответил Марсель, не глядя на меня. И именно этот взгляд выдал его.
— Вы что-то задумали? — я прищурилась, изучая выражение его лица.
— Ничего — сказала он, с трудом сдерживаясь от предательской улыбки.
Мы позавтракали в невероятно красивом месте. Он, как обычно, заказал слишком много, а я, как всегда, возмутилась. После этого мы заехали в отель. Марсель сказал, что главный сюрприз уже ждёт, поэтому я быстро приняла душ и привела себя в порядок. Я выбрала розовое платье чуть выше колен, расшитое мелкими цветами, а волосы аккуратно накрутила.
За всю дорогу Марсель не проронил ни слова о том, куда мы направляемся. Молчал, как на допросе. Только держал мою руку не отпуская.
Мы ехали долго, и поначалу я терпела. Но с каждой минутой моё любопытство становилось практически невыносимым.
— Ну скажи — пробормотала я, прислоняя голову к окну — Отвезёшь меня на пруд и привяжешь к дереву?
— Не сегодня — Марсель усмехнулся, даже не обернувшись — Если бы у меня были такие планы, я бы взял с собой верёвку.
Прислонившись к окну, я молча наблюдала за пейзажем, пока в какой-то момент увиденное не застало меня врасплох.
Мои глаза медленно расширились, и я резко повернулась к нему.
— Ты... серьёзно?
Марсель посмотрел на меня с той самой улыбкой, от которой у меня, казалось, всегда немного кружилась голова. Взяв меня за руку, он медленно поднёс её к губам и поцеловал. Когда машина остановилась, я больше не могла сидеть на месте. Как только он остановился, распахнув дверь, я выскочила из неё.
Передо мной стоял Диснейленд.
Мечта моего детства. Та самая мечта, которую я, казалось, давно похоронила глубоко внутри.
— Это... — прошептала я — Как такое вообще возможно?
Марсель подошёл ко мне и осторожно обнял за талию. Его голос был низким, почти бархатным:
— Мелисса?
Я не сразу поняла, что плачу. Тихо. Почти незаметно. Слёзы текли по щекам, и я даже не пыталась их остановить. То, что он сделал для меня... То, чего не сделал никто. Никогда.
Я повернулась к нему и крепко обняла, уткнувшись носом в его грудь.
— Спасибо...
Он чуть отстранился, обхватив моё лицо руками.
— Забудь это слово — мягко произнёс он — Делать тебя счастливой — моя обязанность. И привилегия.
Я рассмеялась сквозь слёзы. Он обхватил моё лицо руками.
— Милашечный — сказала я, едва сдерживая улыбку.
— Опять это слово — он показушно закатил глаза — Идём.
Марсель взял меня за руку, и мы пошли вперёд. Я всё ещё не могла поверить, что это происходит. Но чем ближе мы подходили к воротам, тем более невозможным и странным казалось происходящее. Я слышала, что в Диснейленде всегда толпы, очереди и суета. Но вокруг нас было... пусто. Не было ни единой души, не считая сотрудников парка.
Я остановилась и медленно повернулась к нему:
— Где все? — прошептала я, не поворачивая головы, будто любое движение могло разрушить эту сказку.
Он подошёл ближе, почти неслышно. Его пальцы мягко обвили мою руку, и он наклонился ко мне. Его голос прозвучал низко, с едва заметной улыбкой:
— Никого не будет. Сегодня он только для тебя.
Я резко обернулась.
— Ты закрыл... весь парк? — спросила я, не веря тому, что он сказал. Марсель пожал плечами, как будто речь шла о самом обыденном поступке в мире.
— Ты сказала, что с детства мечтала здесь побывать. Я просто решил это исправить.
— Ты сумасшедший, Марсель Рашид.
Он усмехнулся, приподнял бровь и посмотрел на меня тем самым взглядом, от которого по коже пробегали мурашки.
— Возможно — произнёс он с напускной серьёзностью — Но это делает нас идеальной парой.
Затем чуть наклонился и протянул мне руку.
— Пойдём, принцесса. Наш замок ждёт — сказал он усмехнувшись.
Я вложила свою руку в его, и он легко потянул меня за собой. За этой границей реальности начиналась другая — вымышленная, как будто из сна. Там, где разрешено мечтать. Там, где возможно всё.
Диснейленд без людей был похож на декорации к фильму. Мир будто затаил дыхание, ожидая, когда мы сделаем первый шаг.
— Выбирай, с чего начнём — сказал Марсель, остановившись посреди главной улицы, по обеим сторонам которой сияли витрины с яркими игрушками, мерцающими фонариками и разноцветными лентами. В воздухе пахло карамелью и жареным миндалём.
Я обернулась, не в силах отвести взгляд от всего окружающего. Сердце колотилось от предвкушения, а глаза бегали, не зная, на чём остановиться.
— Хочу ушки! — неожиданно даже для себя воскликнула я и рассмеялась.
Он тоже засмеялся. Тем самым искренним и любимым смехом.
— Приказ принцессы — закон — сказал он и повёл меня в сувенирный магазин. Я выбрала ушки Микки с бантом в горох, а ему выбрала чёрные классические.
Надев на него их, я не могла сдержать улыбку. Он стоял с невозмутимым видом, приподняв бровь.
— Тебя за язык никто не тянул — сказала я, улыбнувшись — Но тебе очень идёт. Стал ещё красивее.
— Я красивый? — удивлённо спросил он.
Я кивнула, сдерживая улыбку. Будто призналась в чём-то тайном, почти недопустимом.
— А тебе девушки раньше этого не говорили? — спросила я прищурившись.
Марсель отвёл взгляд в сторону, будто на мгновение задумался, а потом снова посмотрел на меня.
— Нет. Не говорили — ответил он спокойно.
— Серьёзно? — я недоверчиво вскинула бровь.
— Почему так удивляешься? — спросил он, чуть склонив голову набок.
— Ты что, встречался со слепыми?
Он помедлил, прежде чем ответить.
— Ни с кем не встречался — вдруг сказал Марсель, спустя несколько секунд — Была одна девушка, ещё в выпускном классе... Но это продлилось недолго.
Я сразу поняла, о ком он. Та самая девушка, о которой говорил Демир.
— Всего одна? — удивлённо переспросила я — Мне стоит ревновать?
Марсель подошёл ближе, прижав меня в углу магазина.
— К кому? — спросил он тихо.
— К той, после которой ты больше ни на кого не смотрел.
— Не так. Дело не в этом. Просто... — он замолчал, подбирая слова.
— Я знаю — перебила я резко — Демир рассказал мне. Тем утром...
Марсель усмехнулся, и в этой усмешке было странное спокойствие. Словно ничего нового он не услышал.
И я вдруг вспомнила ещё кое-что. Его слова. Про б/у...
— Он что-то ещё сказал — спросил Марсель, смотря в упор — Говори.
— Ничего — я отвела взгляд в сторону.
— Мелисса. Говори. Я всё равно узнаю.
Несколько минут я колебалась, не зная, что сказать. Мне даже думать об этом было не по себе, не говоря уже о том, чтобы произносить эти слова вслух.
— Это неважно — прошептала я почти беззвучно.
— Пожалуйста — тихо ответил он, коснувшись рукой моего лица.
— Он сказал, что ты «чист», а я б/у.
На несколько минут повисла тишина. Тяжёлая, давящая. Его челюсть была напряжена, а взгляд стал другим. Слишком серьёзным.
Он поставил руки по обе стороны от меня, упираясь в стену, и я оказалась между ним, отчего сердце забилось быстрее. Он был слишком близко. Слишком.
— Посмотри на меня — сказал он тихо.
Я не хотела. Тогда он взял меня за подбородок, чуть приподнял лицо, осторожно, будто боялся ранить.
— Слушай внимательно — его голос звучал жёстче — Б/у — это про вещи. А ты не вещь. Ты человек. Женщина, которую я люблю. Которая прошла через всё это, но осталась собой.
Он выдохнул, но не отступил. Его дыхание слегка коснулось моего лица.
— Если кто-то этого не понимает — это не про тебя. Это про грязь в их голове. Не про твою ценность.
Я молчала. Но что-то внутри меня дрогнуло.
— Даже слово это забудь — мягко продолжил он — Поняла? Оно к тебе не имеет никакого отношения.
И в этот момент я сделала то, чего сама от себя не ожидала. Потянулась вперёд и поцеловала его. Без предупреждения. Без лишних слов. На мгновение он замер, а затем обнял меня за талию и крепко прижал. Я обхватила его лицо ладонями, как будто это было единственным местом, где я могла укрыться от мира.
Это был поцелуй, как в фильмах. Мир на мгновение исчез. Исчезло всё. Остались только мы.
Я отстранилась и почувствовала, как к щекам прилила кровь. Он склонился ближе, мягко коснувшись лбом моего лба.
— Так сильно люблю — прошептал он тихо.
А я просто улыбалась, не в силах больше сдерживать себя. И осталось лишь одно... То, что должно было расставить все точки.
— Пойдём — сказал он, беря меня за руку — Пора навстречу детской мечте.
Мы вышли из магазина, и Марсель, не отпуская моей руки, сразу потянул меня к аттракционам. Мы катались на всём подряд: на карусели, где я кричала, как детстве, зажмурив глаза и пряча лицо в ладонях. На головокружительных американских горках, от которых захватывало дух. Катались на лодочке, неспешно плывущей сквозь сцены из любимых сказок, знакомых с детства.
Мы много смеялись, дурачились, фотографировались. Словно снова стали детьми. Ели много мороженого и сахарную вату. Я испачкала нос, а он рассмеялся и поцеловал его.
Последние лучи солнца окрашивали небо перед закатом. Огромный сказочный замок начинал мерцать мягким, золотисто-розовым светом, как будто его нарисовали.
Это был самый идеальный день в моей жизни. Потому что в каждом его мгновении был он. Марсель.
— Замок скоро загорится — прошептал он, наклоняясь ближе — Пойдём смотреть?
Я кивнула, и мы направились к главной площади, где были только мы одни. Это было невероятно красиво, и я не могла оторвать глаз.
— Устроить мне день рождения в Диснейленде — я покачала головой, улыбаясь — Это, конечно, сильно.
— Подарок по масштабам твоего упрямства — усмехнулся Марсель, взглянув на меня искоса.
Я слегка толкнула его плечом, опуская взгляд.
— Только ты мог заставить меня признаться в этом... вот так — прошептал я, почти себе под нос.
— Признаться в чём? — спросил он нахмурившись.
Я замерла. Сердце забилось чуть быстрее, а голос стал тише, почти шёпотом:
— В том... что я люблю тебя, Марсель Рашид.
Он замер, будто на секунду перестал дышать. А затем его губы растянулись в улыбке. В той самой улыбке, которую я так любила...
— Подожди — сказал он, делая вид, будто ищет что-то в кармане — Дай включу диктофон.
— Прекрати — прошептала я, смущённо смеясь и пряча лицо у него на груди.
Он обнял меня крепче.
— Повтори — тихо, уже без иронии, попросил он — Пожалуйста.
Я подняла голову. Наши взгляды встретились и, стараясь не дрогнуть, я произнесла:
— Я. Люблю. Тебя.
Он смотрел на меня так, словно увидел что-то новое. Невозможное.
— Мелисса...
— Только попробуй сказать: «Я знаю». Ударю — предупредила я прищурившись.
Он рассмеялся, взял моё лицо в ладони и прошептал:
— И это я тоже знаю. Как-никак ты грозилась скинуть меня с двадцать пятого этажа.
— Эй — я ущипнула его за бок, но на лице всё равно промелькнула улыбка.
Он склонился ближе, и его голос стал тише, словно он обращался не к слуху, а прямо к сердцу:
— Я очень сильно люблю тебя, Мелисса Амер.
Когда мы вернулись в отель, я поднялась в номер и, открыв дверь, на мгновение застыла. Комната словно превратилась в сцену из какого-то фильма. Под потолком плавно покачивались десятки шаров, воздух был пропитан ароматом цветов, которые были повсюду. Я прошла к балкону, который также был украшен цветами и шариками, а на столе были аккуратно расставлены подарки. И идеальным завершением сюрприза была мерцающая Эйфелева башня.
Я стояла, не двигаясь, затаив дыхание. Мир словно замер, предоставляя мне возможность просто быть в этом моменте.
Переодевшись, я надела белое платье в пол. На рукавах-фонариках выделялись чёрные бантики, подчёркивающие линию плеч. Волосы я частично собрала сзади, перевязав пряди бантом в тон. И сейчас в отражении я увидела не просто себя. Я увидела ту девушку, которой, кажется, всегда мечтала стать.
В дверь постучали.
Марсель стоял на пороге в идеально сидящих чёрных брюках и белоснежной рубашке, подчёркивающей его идеальную фигуру.
— Ты выглядишь... превосходно — сказал он, и в голосе прозвучало восхищение.
Я улыбнулась.
— Я зайду?
Я кивнула, и он переступил порог. В руках у него был небольшой пакет, который он поставил на стол.
— Время подарков.
— Ты уже сделал мне подарок — сказала я, взяв его за руку — Самый лучший подарок.
Он приподнял бровь и, пожав плечами, сказал:
— Их будет несколько. Один ты получишь, когда мы вернёмся домой. Но сейчас...
Он вынул из пакета несколько коробок с надписью «Graff». Я изумлённо взглянула на него. Внутри оказались серьги, подвеска, браслет и два кольца в форме бабочки. Та самая коллекция, о которой, казалось, мечтала каждая девушка.
— Ты шутишь? — прошептала я, не веря, что это действительно происходит.
— Это ещё не всё — тихо произнёс он, и его голос немного изменился — Помнишь, ты спрашивала про татуировку?
Я молча кивнула. И только потом, будто собираясь с духом, он продолжил:
— Цепи действительно означали боль, предательство и потери. Я сделал их шесть лет назад. Но ключ... я сделал полгода назад. Когда понял, что люблю тебя. Ты изменила всё. Изменила меня. Заставила поверить в любовь. Почувствовать себя любимым. Ты стала моей свободой, мотылёк.
Внутри всё сжалось. Эти слова... Я не могла издать ни звука.
Марсель достал из пакета ещё одну коробочку. И не узнать её по цвету было бы преступлением. Tiffany.
Он медленно открыл её. Внутри лежал тонкий кулон в форме ключа.
— Это ключ от моего сердца, Мелисса. И он всегда будет принадлежать тебе.
Он подошёл сзади, осторожно взяв кулон. Я приподняла волосы, и он застегнул застёжку. А затем... Едва уловимый поцелуй у шеи. Я вздрогнула от волны мурашек и повернувшись, поцеловала его. Совсем осторожно. Но он прижал меня ближе и ответил, будто это был последний поцелуй в жизни.
— Спасибо — прошептала я тихо — Я тебя очень люблю.
Когда мы вышли из номера, он взял меня за руку и уверенными шагами куда-то направился. Я ломала голову, пытаясь понять, что ещё он придумал. Казалось, что этот день уже не мог стать идеальней, пока не услышала знакомые голоса, доносящиеся из-за закрытой двери. Я нахмурилась и когда Марсель открыл дверь, застыла на месте.
За круглым столом сидели Натан, Мика, Роззи, Лорен и... Нина.
— Сюрприз — крикнула Роззи, встав из-за стола.
— Не могу поверить — прошептала я, оглядываясь по сторонам.
— Я тоже — бросила Нина — Первый раз в Париже и всё благодаря Марселю. Учитесь, мальчики — сказала она, посмотрев на Натана и Мику.
Они закатили глаза, покачав головой.
— С днём рождения, сестрёнка — сказал Мика, обняв меня, и приподнял на месте — Выглядишь роскошно.
— Спасибо — я кивнула, поцеловав его в щёку.
— Я сколько лет пытался заставить тебя отмечать — добавил Натан, прищурившись, посмотрев в сторону Марселя — А смог только он.
— Не ревнуй — усмехнулась я, обняв его.
— С днём рождения, любимая — прижав меня к себе, сказал он — Я очень тебя люблю.
— Не сильнее меня — бросила Нина, оттолкнув его — В отличие от вас я отправила ей сообщение в полночь!
— А я поздравила её в полночь — усмехнувшись, сказала Роззи.
— Тебе со мной бесполезно тягаться — Нина посмотрела на неё испепеляющим взглядом, приподняв бровь.
Мы сели за стол и без остановки разговаривали. Натан и Мика издевались над Ниной, наслаждаясь её реакцией, а Лорен отчаянно пыталась спасти её от них. Роззи всё снимала, искоса поглядывая на Натана. По выражению их лиц можно было понять, что что-то происходит, и это меня забавляло. Всё казалось таким настоящим...
Я не могла перестать улыбаться. Этот день был самым лучшим в моей жизни. Я никогда не была так счастлива, как сегодня. И всё это сделал для меня он...
Я смотрела на него и не могла отвести взгляд.
«Мой»...
— Всем пришло письмо счастья? — спросил Мика, приподняв бровь.
— Ты про свадебное приглашение? — спросила Роззи — Нам пришло.
— И мне — сказал Марсель — не думал, что вхожу в «узкий круг».
— Я тоже — усмехнувшись, добавила Лорен.
— Я не пойду — отрезал Натан, посмотрев на меня.
— И я — подхватил Мика.
— А я вынуждена — произнесла Нина, закатив глаза — Господин Саид хотел поручить мне организацию мероприятия, но я сказала, что палец о палец не ударю. Сказала, что если Мадлена хочет мероприятие в узком кругу, то пусть купит себе обруч, встанет внутрь вместе с господином Давудом и выйдет замуж.
На несколько минут за столом повисло молчание, а потом все рассмеялись. Это был вечер, в котором не было фальши. Не было лишних людей. Только близкие. И счастье, в которое я, наконец, позволила себе поверить.
Весь следующий день мы гуляли по Парижу. Нина останавливалась у каждой витрины, восклицала, как ребёнок, и требовала, чтобы Натан её сфотографировал. Он ворчал, закатывая глаза, но всё равно снимал. А Мика снимал его. Мы смеялись с того, с каким страдальческим выражением лица Натан выполнял свою «миссию».
А потом вместе с Роззи, Лорен и Ниной ушли по магазинам. Скупая платья, косметику, флакончики духов и сувениры, совершенно бессмысленные, но чтобы, смотря на них, мы мысленно возвращались в этот день.
Парни в этот момент устраивали нам сюрприз. Мы спустились к набережной, где нас встретили огни. Яхта, украшенная гирляндами, ждала нас. А напротив, как в сказке, мерцала Эйфелева башня, переливаясь золотом. Весь Париж словно замер в этом моменте, давая нам насладиться им до конца.
Это был вечер, где каждый миг хотелось запомнить навсегда. Мы смеялись, ели, танцевали и даже молчали так, будто слова были лишними в этот момент. Это был ещё один идеальный день. Настолько идеальный, что мысль об отъезде причиняла мне огромную боль. Я хотела остаться здесь навсегда, с этими людьми, вновь проживая каждое мгновение.
— Я не хочу улетать — шепнула я, прижавшись к его плечу.
— Я знаю — ответил Марсель, крепче сжав мою руку — Я тоже.
Но на следующий день нас с Роззи ждал экзамен. Он был утром. А вечером... свадьба, на которую никто из нас не собирался идти. Пока я не увидела отрывок из интервью. Мы только сдали экзамен и вышли из аудитории, когда мне пришло сообщение.
Оказывается, Мадлена решила показать свою «идеальную» жизнь всем, сняв этот нелепый спецвыпуск. В доме дедушки. В доме, который она так ненавидела, а теперь использовала его как декорации для своего фальшивого спектакля. Камера скользила по интерьеру, а голос за кадром ласково рассказывал о «семейных ценностях». И вот в кадре появился папа. Улыбка, натянутая до ушей. Он был по-настоящему счастлив. А потом дедушка, дядя Селим и все остальные. Все приняли участие в этом спектакле. Такие «искренние». Фальшивые. Они рассказывали, насколько правильные у нашей семьи ценности. Как мы защищаем друг другаи уважаем.
«Прямо девиз семьи» — усмехнулась я.
— У вас такая идеальная семья — сказал репортёр — а где сейчас ваши дети?
— Мелисса замужем — с мягкой улыбкой ответила Мадлена — И очень занята. А Натан сейчас работает над одним делом, о котором скоро будет говорить весь мир.
Я сделала глубокий вдох.
— А они будут на свадьбе? — спросили её.
— Конечно. Но будет очень узкий круг: родные и друзья семьи. К примеру, Хантеры.
Мои пальцы задрожали, и больше я ничего не слышала. Виски напряглись, а звон в ушах становился сильнее. Я смотрела в экран и не верила своим глазам. Это была последняя капля.
Я больше не злилась. Не собиралась мстить, но была готова рассказать всем правду. Без криков, без истерик. Только факты.
Я позвонила Марселю и попросила кое-что сделать для меня. Он не задал ни единого вопроса. Лишь молча сделал то, о чём я попросила. Времени было мало.
Я также позвонила Натану, Мике, Лорен и Роззи. Попросила их прийти на «свадьбу».
— Мне нужно, чтобы вы были со мной — тихо сказала я.
— Дресс-код — белый — ехидно сказала Роззи улыбнувшись.
Я выбрала платье, в котором каждая деталь говорила за меня. Алое, как вызов. Корсетное, с изящными прозрачными вставками по бокам. Подарок Марселя я также надела. Серьги, кольца, браслет. Ключик с того самого момента я и не снимала. Он был моей защитой.
Церемония началась в семь. Когда я вошла, все замерли.
Мадлена, заметив меня, вздрогнула. В её глазах была растерянность, словно она до последнего не верила, что я приду. Папа и дедушка, расплываясь в улыбке, одобрительно кивнули.
Людей было действительно немного. Хантеры... Демир... Навид. Но больше всего я растерялась, когда увидела Эмира. Они пригласили и его. Возможно, это было к лучшему. Чтобы он узнал правду вместе со всеми.
Демир также привлекал внимание всех гостей. Его губа была разбита, а под глазом располагался огромный синяк. Он подошёл ко мне, облокотившись спиной на стену.
— Синяк идеально подходит к твоему платку — произнесла я холодно, с лёгкой насмешкой.
— Скажи спасибо «любимому» — пробормотал он, изобразив кавычки в воздухе.
Я бросила взгляд на Марселя, стоявшего в стороне. Он молча наблюдал. Я почувствовала, как губы дрогнули в едва заметной улыбке.
— Мало сделал — сказала я, посмотрев на него — Впредь будешь следить за своим языком.
Демир не ответил. Лишь стиснул челюсть и ушёл, бросив на меня недовольный взгляд.
После официальной части, где мои родители обменялись фальшивыми клятвами, начался ужин.
Тот самый момент. Мой момент.
Все гости сели за стол. Кто-то уже потянулся к бокалу, когда я встала. В зале воцарилась тишина. Все пристально смотрели на меня, не отрывая взгляд.
— Родители — начала я, и на губах появилась мягкая улыбка — Я очень рада быть с вами в этот день.
Мадлена вскинула брови, будто не верила своим ушам. Папа широко улыбнулся. Он, как всегда, видел только то, что хотел видеть. А дедушка... он сиял. Видимо, думал, что «блудная дочь» наконец вернулась в семью.
— У меня есть подарок — продолжила я — Только... пока не открывайте. Я скажу когда.
Я повернулась к Нине, и она по моему молчаливому кивку, подошла с небольшой коробкой. Внутри лежали аккуратные копии тонкой книги, на обложке которой было одно-единственное слово «Правда».
Гости переглядывались, недоумевая. Лёгкое напряжение повисло в воздухе.
Марсель стоял рядом. В его взгляде было всё: гордость, поддержка, доверие.
— Открывайте — сказала я спокойно.
Раздался шелест переворачиваемых страниц. Дедушка нахмурился, папа приподнялся на месте, заглядывая в текст. Мадлена застыла.
— Что это за глупая шутка? — пробормотал Стефан Хантер, хмуро глядя на страницы.
— Мелисса, объяснись — резко сказал отец.
Я чуть склонила голову, будто удивлённо и спросила:
— Вам не понравилось? Странно... На первой странице «исповедь вашего сына». Она украсила всю книгу.
Некоторые опустили взгляды обратно в книгу.
— Я тут увидела ваше интервью — продолжила я — И вы знаете... оно меня тронуло. Оказывается, вы всегда меня любили. Ценили. Защищали — я усмехнулась — Я была так... растрогана.
— Заканчивай этот спектакль! — бросила Мадлена, вскакивая с места.
— Закрой свой рот — резко перебил её Натан — Моя сестра говорит.
— Ты что себе позволяешь — вмешался отец Мадлены.
Я посмотрела на него и с удивлением сказала:
— Отец моей матери... и вы здесь. Удивительно. Столько лет не виделись и ещё бы столько.
На лице Нины промелькнула улыбка. Мика подмигнул мне, удобно располагаясь на стуле.
— Мелисса, что происходит? — покачав головой, непонимающе спросил дедушка.
— Рассказываю правду. Хантеры утверждают, что письмо их сына — ложь и провокация — отчётливо произнесла я, переводя взгляд на Стефана — Но это был единственный раз в жизни, когда Артур сказал правду.
Я вышла из-за стола и подошла ближе, почти в центр зала. Всё внимание было приковано ко мне.
— Эта «исповедь» — не ложь. 28 февраля Артур действительно изнасиловал девушку. По просьбе её... матери — сказала я, вонзившись взглядом в Мадлену — Этой девушкой была я. А матерью, ваша любимая Мадлена Амер.
Повисла тишина. Казалось, даже тиканье часов стихло.
— Что? — вскрикнула Нина.
В её голосе была боль. И мне стало... больно. Но лишь на мгновение. Я должна была продолжить. Натан встал из-за стола и подошёл к Нине. Осторожно обняв, он отвёл её сторону.
Папа побледнел. Дедушка приоткрыл рот, не в силах вымолвить ни слова. Дяди, братья, и даже Демир с Навидом и Эмиром. Все замерли в растерянности.
— Это ложь! — выкрикнула Мадлена.
— Ты бы могла так сказать... если бы у меня не было доказательств — холодно ответила я. — Следующие страницы содержат результаты экспертизы. Марсель в ту ночь отвёз меня в больницу, и там всё это подтвердилось. Можете ознакомиться.
Я стояла, скрестив руки на груди. Будто сбросила с себя тяжесть этих месяцев. И больше не пряталась. Больше не боялась.
— Я долго думала, кто виноват — продолжила я — Сначала думала, что дедушка. Это ведь он продал меня, как товар на рынке. Надеюсь, сделка себя оправдала. Может, мне хоть дивиденды причитаются?
В глазах дедушки стояли слёзы. Но мне было всё равно. Кто-то вздохнул. Кто-то смотрел по сторонам.
— Потом я злилась на папу. Пока я плакала, надеясь, что он ответит на мой звонок, он затаскивал в постель мою мать. Пятнадцать лет воздержания, понимаю... любой бы сорвался.
Папа застыл на месте, не в силах произнести ни слова.
— Потом я винила Демира. Всё-таки... это он всё начал — произнесла я, посмотрев на него.
Он не отвёл взгляда. Ни капли стыда. Только привычная уверенность человека, который думает, что держит всё под контролем.
— Кстати, вас же интересовало, почему так быстро состоялась наша свадьба? Так вот. Именно поэтому. Оказывается, лучше быть женой Демира, чем женщиной в семье Амер. И да, наш брак фиктивный. Это была его идея. Мой заботливый «муж» — сказала я, изображая кавычки — разрешил мне учиться. Взамен я три года — роскошная картинка в его жизни. Демир всё обещал поделиться со мной подробностями. Ведь это был их план с Навидом.
Эмир удивлённо посмотрел на брата. В его взгляде читался шок и ужас от происходящего.
— Очень жду, когда это случится — продолжила я — Всё же интересно узнать, в каком спектакле я исполняю главную женскую роль.
Я отодвинула стул и села, закинув ногу на ногу.
— Теперь мама — я чуть усмехнулась — Знаешь, ты даже не входила в мой список. Благо Артур подумал обо мне даже после своей смерти и всё рассказал.
Я сделала паузу. Осознанную, холодную, долгую. Паузу, в которой каждый мог услышать, как рушится ложь и тот идеальный мир, в котором они жили. Как разваливается дом, годами выстроенный на предательстве и молчании.
Перешёптывания за столом. Растерянные взгляды. Кто-то отворачивался, а кто-то не смел поднять глаза.
Лорен, Мика, Роззи и... Марсель смотрели на меня с восхищением. В их глазах не было жалости. Только гордость. Такая, от которой хочется выпрямить спину и идти до конца.
Дедушка схватился за сердце. Дяди застыли. Мадлена, побледнела, опустив глаза в тарелку, будто могла найти в ней хоть что-то, что могло ей помочь.
Прошло десять минут. Я встала.
— Кажется, я сказала всё, что хотела — произнесла я спокойно — и теперь, мне пора.
Я развернулась и медленно пошла к выходу.
Я не оглядывалась ни на секунду.
— Мелисса! — раздался голос папы.
Я остановилась. Не оборачиваясь, выждала пару секунд. Затем медленно повернулась. Он смотрел на меня, растеряно.
— Почему ты мне не рассказала? Почему не сказала раньше? — произнёс он тихо, почти шёпотом.
Я подошла ближе.
Посмотрела в его глаза и ответила:
— Потому что я хотела, чтобы ты женился. Что успел надеть кольцо на её палец, и только потом увидел, какого монстра так отчаянно любил все эти годы.
Я сделала паузу, склонив голову чуть вбок:
— Ты женился на женщине, которая подстроила изнасилование твоей дочери. Шах и мат, папочка. Живи с этим. Все вы живите. А теперь... можете грызться друг с другом. Но без меня.
И с этими словами я вышла из дома, высоко подняв голову. Не оборачиваясь.
Все маски были сброшены.
———————————————————————————————
Ваши реакции и мысли в комментариях помогают продвижению книги и вдохновляют на продолжение.
💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят