Глава 40
«...Человека, которого ты убил».
Эти слова будто зазвенели у меня в голове. Я не могла поверить, что такое возможно, поэтому сначала не придала этому значения.
Кристофер Хантер. Старший брат Артура. Идеальный ребёнок, лучший сын, лучший брат, лучший друг и всё в этом духе. Казалось, что в жизни не было ничего, с чем бы он не мог справиться. Артур часто рассказывал о нём, да и мы пересекались на общих мероприятиях последний год моей нормальной жизни.
Кристофер был из тех, кто входил в комнату, и всё менялось. Он не был душой компании, не шутил громко и не стремился к вниманию. Но его спокойствие, уверенность, сдержанность и внутренняя твёрдость создавали вокруг него невидимое поле. К нему тянулись, ему верили и его уважали. Он был из тех, кто не нуждался в доказательствах своей значимости, но лишь до тех пор, пока не женился. В свои тридцать Кристофер был уже дважды разведён. Причина: постоянные измены. При всей своей «идеальности», он не мог удержать ни свой взгляд, ни свои руки подальше от чужих женщин. Он не отказывал себе в желаниях. Всё, что казалось запретным, наоборот, его притягивало. И если бы ни его второй развод, все бы так и продолжали думать, что он «идеальный».
Когда мне исполнилось восемнадцать, Кристофер решил, что теперь я подходящая кандидатура для его следующего «самого счастливого и долгого брака». Он подошёл ко мне на одном из приёмов, с тем самым уверенным видом, будто делал мне одолжение, и, почти не скрывая намёков, начал «знакомство». По его словам, третий раз точно должен был быть самым удачным, в отличие от предыдущих.
Я не нашла ничего лучше, чем просто рассмеяться. А потом спокойно, но жёстко посоветовала ему держать при себе и свои желания, и себя самого. К отказам он был не готов, видимо, у них это было семейное, но в моих словах он услышал не просто «нет», а оскорбление. С того вечера он больше ко мне не приближался, но каждый раз, когда наши пути случайно пересекались, я ловила на себе его взгляд, полный то ли обиды, то ли уязвлённого самолюбия. Но уже буквально через месяц он женился в третий раз. Иронично, но этот брак, на данный момент, самый долговечный из всех трёх.
И сейчас в моей голове не укладывалось, что он здесь делал и зачем пришёл.
Эмрах стоял между мной и ним. Прямая спина, напряжённые плечи. Он был спокоен, но я чувствовала, как внутри него бушует что-то тёмное. Это был не страх, нет. Эмрах был не из тех, кто боится. Скорее ожидание, словно он знал, что когда-нибудь этот момент наступит.
— Так и будем молчать? — наконец произнёс Кристофер, глядя то на меня, то на Эмраха. Его голос был ровным, почти спокойным.
Эмрах медленно повернул к нему голову, губы тронула насмешливая полуулыбка.
— Просто пытаюсь вспомнить, кем именно был твой брат. Дэвид? Майкл? Билл? Джозеф? — он лениво поднял указательный палец, будто только что нашёл нужное имя — Точно. У вас есть что-то общее.
Кристофер усмехнулся, хотя в его взгляде больше читалось презрение, чем ирония.
— А ты, я вижу, потерял счёт своим убийствам — ответил Кристофер, покачав головой — Надеюсь, ты хотя бы спишь спокойно по ночам. Хотя... с твоим прошлым, сомневаюсь, что ты вообще способен спать.
Эмрах усмехнулся, криво, почти лениво, будто слышал это уже тысячу раз. Его глаза потемнели, но голос остался прежним — спокойным и насмешливым.
— Мой брат. Артур Хантер — словно бросая ему вызов, произнёс Кристофер это имя.
— Опять это имя — Эмрах закатил глаза, покачав головой. В его движениях чувствовалась досада, а не страх или раскаяние. Это было похоже на раздражение, как будто ему снова читали надоевшую главу из книги, которую он уже читал.
— Скажешь, что не убивал его? — Кристофер не повышал голос. Он был совершенно хладнокровен.
Эмрах на мгновение замолчал.
— Но в том же списке имени твоего брата не было, так что выводы делай сам.
— С чего ты взял, что это сделал Эмрах — спросила я, посмотрев на Кристофера.
— Потому что Артур много рассказывал мне об этом человеке — произнёс Кристофер, взглядом указав на Эмраха — Единственный, кому была выгодна его смерть — это он. А иначе кто будет просто так травить человека.
— Травить? О чём ты говоришь? — спросила я, не узнавая собственного голоса.
— Артур был отравлен в тюрьме — продолжил он, добивая нас фактами — Несколько дней назад пришли результаты экспертизы. А вместе с ними была записка, в которой было сказано, что моего брата «устранили» потому что... он влез не в своё дело и... изнасиловал девушку.
Я замерла. По телу пробежала едва заметная дрожь. Мои пальцы невольно сжались в простыню, будто только так я могла удержаться от реальности. Мозг отказывался воспринимать его слова.
Я медленно подняла голову и посмотрела на Эмраха. Он не проронил ни слова. Только смотрел на меня. Совершенно молча, и в его взгляде не было удивления. Это пугало больше всего.
— Впрочем, я пришёл не за этим — прервав тишину, продолжил Кристофер — Я всё равно при всём желании не смогу доказать, что это сделал ты или твои люди.
— Тогда зачем пришёл? — спросил Эмрах, бросив на него взгляд, как бы проверяя на прочность.
Меня пугало его спокойствие. Он не отрицал его слова. Его молчание буквально было признанием вины. Даже если он не сказал этого вслух.
— Я пришёл поговорить с Мелиссой. Наедине.
Эмрах мгновенно сдвинулся с места, направив взгляд на Кристофера. Он стоял с таким выражением лица, что было понятно, он не собирается никуда уходить. Его напряжённая поза говорила сама за себя.
— Даже не думай — резко ответил он, не отрывая взгляда от него — Я не оставлю её наедине с тобой. Говори в моём присутствии.
— Ей не нужно меня бояться — сказал Кристофер с лёгким насмешливым тоном, но его взгляд был обращён ко мне — А вот тебя стоит.
— Хватит — произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Я, вообще-то, здесь. Говори что хотел и уходи. А с тобой — посмотрев на Эмраха, сказала я — Мы поговорим потом.
Эмрах был удивлён моей решимостью. Он медленно отступил, не отводя от него взгляд.
Когда он вышел, я повернулась к Кристоферу, чувствуя, как в груди всё сжалось. Он медленно шагнул вперёд, а его глаза неотрывно следили за мной.
— Говори что хотел — сказала я, стараясь держать голос ровным, но внутри меня всё кипело.
Несколько секунд он просто молчал, словно тщательно взвешивал свои слова.
— Я знаю о том, что сделал мой брат... с тобой.
— И? Пришёл извиниться за него? — спросила я, не скрывая сарказма.
— Не только за него, но и за своего отца — сдержанно ответил Кристофер.
Я удивлённо взглянула на него, приподняв брови. Это явно было не то, что я ожидала услышать.
— Я не поддерживаю свою семью — продолжил он, усмехнувшись — То, что сделал Артур... Я даже не могу подобрать нужных слов.
Я просто слушала его, пытаясь понять, к чему он ведёт.
— Я узнал обо всём до его смерти... Пытался вправить ему мозги, но ничего не вышло. Их у него просто не было. А когда я узнал, что твоя мать надоумила его...
Его слова повисли в воздухе, и я замерла. В голове всё словно перевернулось.
— Что ты сказал? — мои глаза расширились от осознания. Я даже не дала ему договорить.
В этот момент в голове пронеслись слова из его дневника. Исповедь... То, что чуть не сломало меня в тот день. Я так долго пыталась понять, кто за этим стоит, что когда осознала, что ничего не выйдет, оставила все попытки. Однако теперь, когда Кристофер произнёс эти слова, всё встало на свои места.
— Это был ты... Ты выставил страницу из его дневника. Зачем? — сказала я, сжимая губы. В голове без остановки прокручивались эти слова.
Кристофер, не отрываясь от меня, тяжело выдохнул.
— Я хотел, чтобы ты узнала правду — ответил он, его голос был напряжённым, но сдержанным.
— Серьёзно? — ответила я, не скрывая сарказма — Если бы ты действительно хотел, чтобы я узнала правду, ты бы отправил это только мне. А не выставлял на всеобщее обозрение.
Он несколько секунд молчал, а потом, немного помедлив, произнёс:
— Я хотел, чтобы твоя мать тоже узнала. Чтобы поняла, что все всё знают.
— Мог не стараться — сказала я с усмешкой — Мадлене нет до этого дела.
Я замолчала, и комната наполнилась тишиной. Внутри меня что-то дрогнуло. Я с трудом воспринимала тот факт, что эта история до сих пор не оставляла меня в покое. Мне было страшно, что всю оставшуюся жизнь это будет преследовать меня.
— Прости, что сделал это так — его голос стал тише — Знаю, что моего брата ты никогда не сможешь простить, но не хочу, чтобы наши семьи оставались врагами. Мы много лет дружили, и ошибка одного не должна разрушить всё.
Я усмехнулась, не пытаясь скрыть свои чувства. Одно я могла сказать точно, мне стало легче. Немного, но стало.
— Я не буду настаивать — продолжил он, словно действительно не хотел, чтобы его слова причиняли мне боль — Я просто хочу, чтобы ты знала, что не все из нас такие, как Артур. И как и ты, я хочу закрыть эту страницу. Знаю, что сделать это сложно, практически невозможно, но надеюсь, что однажды, тебе станет легче.
Его слова повисли в воздухе, а я осталась в замешательстве. Слова прощения, уверенность, что всё можно исправить... Всё это звучало как какая-то невыполнимая миссия.
— Поправляйся, Мелисса — тихо сказал он, подходя к двери.
Его слова не звучали, как прощание, скорее как напоминание, что жизнь всё равно продолжится, несмотря на всё, что произошло.
Я посмотрела на него, но ничего не сказала. Просто смотрела, как он выходит и закрывает за собой дверь. В тот момент что-то внутри меня сдвинулось и мне стало легче. Потому что я почувствовала, что, возможно, это всё позади. Но в то же время оставалась тяжесть, которая не давала мне покоя. Никакие слова не смогут вернуть то, что потеряно, но я понимала, что пора всё отпустить. И оставалось только одно — разобраться с Эмрахом.
Я сидела неподвижно, чувствуя, как бьётся моё сердце, пытаясь собрать все мысли. И он не заставил себя долго ждать.
Когда я снова взглянула на дверь, она открылась, и он вошёл, не снимая свою привычную маску спокойствия. Его взгляд был настороженным, и в этот момент я поняла, что разговор с ним не будет лёгким.
Он был не тем человеком, которого я знала раньше, но и не тем, которого я бы хотела знать сейчас.
Эмрах тихо закрыл за собой дверь. Он медленно подошёл ко мне, не отрывая от меня взгляда, но я чувствовала, как между нами нарастает напряжение.
— Спрашивай — произнёс он совершенно спокойно.
На несколько секунд я замолчала. Казалось, что мир погрузился в кромешную тьму. Словно все мысли испарились и я даже не знала, с чего начать.
— Ты... ты правда это сделал? — тихо спросила я, не узнавая собственный голос.
Эмрах взглянул на меня, и в его глазах не было ни тени сомнений.
— Сделал, что? — произнёс он, слегка склонив голову набок — Называй вещи своими именами.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Всё вокруг казалось размытым, а его слова эхом отдавались в голове.
— Ты убил его? — с трудом произнесла я, ощущая, как ком в горле перекрывает мне дыхание.
Он не отводил взгляда, а его лицо оставалось непроницаемым.
— Мелисса, ты всегда знала, чем я занимаюсь. Мы даже познакомились, когда по моему приказу застрелили твоего отца.
— Не сравнивай эти вещи, Эмрах — мой голос дрогнул — Ты сам сказал, что этот выстрел его бы не убил. И даже тогда я пыталась тебя понять. Ты мстил за близкого человека, и, может быть, в этом была хоть какая-то логика, пусть и жестокая. Но в этом был смысл. Кто знает, что сделала моя семья, раз ты двадцать лет выжидал этого дня. Но это другое. Ты. Убил. Человека. Из-за меня.
Несколько секунд он молчал, обдумывая мои слова, а потом заговорил. Его голос оставался таким же холодным, как и всегда.
— Не буду отрицать, что отдал приказ из-за тебя. Да, это так. Но ты должна понять, что сделал я это не только ради тебя. Этот человек был опасен. Он бы вышел и мог сделать то же самое с другой. Ты не была первой. И не была бы последней в его списке. Я лишь избавил мир от очередной ошибки природы.
Он говорил это так спокойно, что мне стало не по себе. Он не чувствовал вины, не сожалел о том, что сделал. Он был уверен, что поступил правильно. Возможно, в его мире это действительно было так, но мне было трудно принять это. Он смотрел на меня, и его глаза не колебались.
Я чувствовала, как по спине пробежала дрожь. Он говорил это так спокойно, будто речь шла о какой-то пустяковой задаче, а не о человеческой жизни. Даже если этим человеком был Артур.
В какой-то момент я почувствовала, что мне стало страшно. Я не боялась его, но я боялась того, что он мог сделать. Эмрах смотрел в мои глаза, нахмурив брови, словно пытался прочитать мои мысли. Но это было не нужно. Всё было написано у меня на лице. И он понял это.
— Ты была не единственной, Мелисса. Это ничтожество тронуло не одну девушку против воли. Несколько из них пытались подать на него заявление, но наше «честное» правосудие — он изобразил кавычки в воздухе — Не стало ничего предпринимать. Я сделал это только после того, как узнал об этом.
Он сделал шаг вперёд, и его присутствие стало ещё более тяжёлым, ощутимым, словно воздух вокруг меня сжался. Он наклонился чуть ближе, сокращая расстояние между нами.
— Я наказывал и буду наказывать таких нелюдей. И мне не нужно твоё одобрение. Этот мир не такой розовый, каким ты привыкла его видеть. Ты не теряла близких, а я терял — голос Эмраха стал ниже — И если так я смогу спасти хоть кого-то, я буду это делать.
Я не могла оторвать от него взгляд. В его словах не было жалости. Не было того, что я бы хотела услышать. Всё, что он говорил, было правдой в его мире, но этот мир был мне чужд. И хотя я знала, что он потерял больше, чем кто-либо мог бы понять, я не могла просто принять его методы.
— Но ты не имеешь права решать за других — сказала я тихо, почти шёпотом — Ты не можешь судить людей, потому что твоя боль, не даёт тебе права, быть судьёй. Ты не можешь играть в Бога.
— Ты хочешь, чтобы я ответил за его смерть? — спросил он почти с безразличием в голосе — Я могу просто пойти и сдаться. Тюрьмы я не боюсь. Правда, никто всё равно не сможет доказать, что это сделал я, и меня отпустят уже на следующий день. Допустим, я сяду, но даже оттуда я смогу делать то, что делал. Тюрьма не остановит меня, Мелисса.
— И ты продолжишь убивать? — едва слышно спросила я, и в моём голосе звучала не только тревога, но и отчаяние.
Несколько секунд он молчал, а затем ответил, не меняя интонации:
— Я не убиваю каждый день. В последний раз я брал оружие в руки рядом с тобой... тогда в тире. Но да, я буду наказывать тех, причиняет боль женщинам и детям. Нравится тебе это или нет.
Я чувствовала, как его слова проникают внутрь меня, оставляя после себя пустоту. И эта тишина между нами навсегда останется в моей памяти.
Эмрах наклонился ещё ближе, и его ладонь едва коснулась моей щеки. Я вздрогнула, но не отстранилась. Внутри меня было столько эмоций, что я не могла сейчас здраво мыслить.
— Я должен уехать — сказал он тихо, его глаза были полны решимости — Не знаю, на сколько и когда вернусь, но, пожалуйста, постарайся не попадать в неприятности. И если что-то будет нужно... звони мне сразу.
Его слова звучали как предупреждение, но в них была и забота. Я не ответила, лишь молча продолжала его слушать, пытаясь понять, что скрывается за этим.
— Обещаю, что как только вернусь, я всё тебе расскажу — его голос стал чуть мягче, как если бы он пытался убедить не только меня, но и самого себя.
Ничего не сказав, я только кивнула. Он ещё несколько секунд смотрел на меня, и в его взгляде было что-то, что я не могла полностью понять. Это было не прощание, но и на обещание было слабо похоже.
Затем он встал и медленно подошёл к двери. Он открыл её, не оборачиваясь, и прежде чем выйти, взглянул на меня, словно в последний раз.
Дверь закрылась за ним, и оставшаяся тишина пронзила меня. Я сидела на кровати, не зная, что чувствовать в этот момент. Всё было слишком сложно и очень запутано. Чувства перемешались, но ни одно не было достаточно сильным, чтобы разобраться в них.
Одно я знала точно, как прежде, уже ничего не будет.
Время в больнице тянулось бесконечно. Каждый день я наделась, что завтра меня выпишут, но этого не происходило. Марсель всё время был рядом со мной. Безусловно, это вызывало у окружающих вопросы, даже несмотря на то, что я уже была свободна.
Я замечала взгляды медсестёр и то, как они перешёптывались, глядя на нас. Конечно, было странно, что брат моего хоть и фиктивного, но бывшего мужа всё время проводил в моей палате и контролировал всё происходящее: работу врачей, моё самочувствие, приём лекарств.
— Я хочу домой — повторяла я без остановки.
— Нельзя. Ты только вчера встала на ноги — Марсель был непреклонен, и убедить в обратном его было невозможно.
— Встала ведь... — я нахмурилась, скрестив руки на груди, и упрямо добавила — А лежать я и дома могу.
Он подошёл ближе, сел на край кровати и аккуратно притянул меня к себе.
— Ты обижаешься, как ребёнок — Марсель улыбнулся, наклоняя голову и ловя мой взгляд.
— А ты ведёшь себя как надсмотрщик в тюрьме — надув губы, я взглянула на него.
Марсель оглядел палату, а затем, усмехнувшись, сказал:
— Поверь, у заключённых условия куда хуже.
— У меня просто вип условия — произнесла я, притягивая его к себе ближе — Ведь мой парень-прокурор Марсель Рашид.
— Который никому не делает поблажек — с улыбкой ответил он, но взгляд его стал серьёзнее.
— Никому — тихо прошептала я, касаясь воротника его рубашки — Кроме меня.
— Это так — он улыбнулся, переводя взгляд с моих глаз на губы — Ты единственная, ради кого я могу поступиться принципами.
Я подняла на него взгляд, чувствуя, как напряжение между нами становится более ощутимым.
— И ты не жалеешь? — спросила я, глядя ему в глаза — Не жалеешь, что удалил видео? Ради меня...
— Не жалею и сделал бы это снова — его слова звучали уверенно, но с нотками грусти — Но есть то, о чём я жалею.
Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее, когда он продолжил:
— Я жалею, что не сделал этого раньше. Никогда себе не прощу, что не смог защитить тебя. Перед глазами до сих пор те кадры, где он заносит тебя в больницу всю в крови...
В этот момент я потянула его к себе и поцеловала. Марсель мгновенно ответил на поцелуй, прижав меня к себе так, что я оказалась у него на коленях. Внутри всё сжалось, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, а бабочки в животе то и дело пытались вырваться наружу. Каждое прикосновение его рук вызывало волну ощущений, которые я с трудом могла контролировать.
Но когда его рука скользнула чуть ниже, я замерла. Внезапно в моей памяти вспыхнули воспоминания той ночи... момент, когда Демир попытался поцеловать меня. Я так сильно испугалась в тот момент, что потеряла контроль, схватила нож и навредила себе. Вся тревога и страх снова нахлынули, и я отстранилась от Марселя, пытаясь выровнять дыхание.
Он не успел ничего понять, как внезапно раздался стук в дверь, и я мгновенно вернулась в реальность. Я отошла, вернувшись на место и стараясь скрыть свою реакцию. Марсель, усмехнувшись, встал, не сказав ни слова, и направился к двери.
Бросив на меня короткий взгляд, он открыл, и на пороге появилась доктор Кинг. За всё это время я видела её второй раз. И сейчас, по выражению её лица я понимала, что она хочет о чём-то поговорить.
— Здравствуйте, Мелисса — она подошла ближе, аккуратно закрыв за собой дверь — Как вы себя чувствуете?
Я попыталась улыбнуться, чувствуя, как в груди нарастает напряжение.
— Мне уже намного лучше — ответила я, стараясь быть уверенней — Когда я могу поехать домой?
Марсель, стоявший чуть в стороне, покачал головой и с лёгкой улыбкой сказал:
— Она задаёт мне этот вопрос по десять раз на дню — Скажи ты ей, что ещё рано.
— Марсель прав — подтвердила доктор Кинг — Ещё минимум неделю вам придётся провести у нас.
— Неделю? — я не сдержалась и почти выкрикнула, не веря своим ушам — Но мне действительно лучше. Рана ещё болит, но я буду лежать. Пожалуйста, позвольте мне поехать домой.
Доктор Кинг сделала небольшую паузу и спустя несколько секунд заговорила.
— Мелисса, мне нужно поговорить с вами — её голос стал серьёзным, а выражение лица чуть изменилось.
Я напряглась, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает, и посмотрела на Марселя. Его губы чуть сжались, как будто он знал, о чём она собирается говорить.
— О чём? — тихо спросила я, на секунду забыв о страхе, который снова охватил меня.
В груди ёкнуло. Что-то не так.
— Мелисса, мне нужно сообщить вам несколько вещей — произнесла доктор Кинг, внимательно следя за моей реакцией.
Она посмотрела на Марселя, и я заметила, как его глаза наполнились тревогой. Он подошёл ближе, осторожно взяв меня за руку.
— Если хочешь, я могу выйти и подождать за дверью — предложил он, мягко касаясь моей руки.
— Не хочу. Останься — тихо ответила я, крепче сжав его руку.
Марсель взглянул на меня и без слов присел рядом, его присутствие было тем, что мне сейчас было необходимо. Он не пытался говорить, просто молчал, давая мне почувствовать, что я не одна. Это молчание, наполненное поддержкой, было куда более ценным, чем любые слова.
Доктор Кинг сделала паузу, вероятно, пытаясь оценить обстановку.
— Мелисса — наконец сказала она, глядя прямо мне в глаза — После хирургического вмешательства, помимо того, что была удалена селезёнка, у вас также были повреждены маточные трубы. Это, к сожалению, может повлиять на вашу способность к зачатию в будущем.
Я не сразу поняла, что именно она сейчас сказала, почувствовав, как что-то тяжёлое сдавило мою грудь.
Марсель сразу почувствовал моё состояние. Он чуть наклонился ко мне, осторожно прижав меня к себе.
— Мелисса...
— Это значит, что у меня не будет детей? — вырвалось у меня, прежде чем, я успела остановиться.
Я заметила, как она осторожно взглянула на Марселя, а затем вернулась ко мне.
— Я буду честна с вами — произнесла она мягким, но решительным тоном — Мы не можем дать вам точный ответ прямо сейчас. Повреждения действительно могут повлиять на вашу способность к зачатию. Но, к счастью, в медицине есть способы исправить некоторые из этих последствий. Возможно, потребуется время и специализированное лечение, но это не приговор.
Я почувствовала, как её слова проникают глубоко внутрь. Эти слова звучали так далеко, словно принадлежали не мне. Мой разум метался между растерянностью и злостью, не в силах принять такие новости.
Раньше мысли о детях вызывали у меня беспокойство и чувство страха. Я не была готова к материнству, и хотя другие женщины мечтали о детях, для меня это было пугающе.
Но когда я встретила Марселя, что-то изменилось. С ним я начала смотреть на всё совершенно иначе. Я уже не боялась мыслей о будущем. Не боялась того, что когда-то пугало меня. Я знала, что рядом с ним всё будет иначе, и даже если я ошибусь, он не даст мне упасть.
И сейчас, когда она сказала, что это ранение может повлиять на мою способность стать матерью, меня накрыло странное чувство. Я вдруг вспомнила его слова... те, что он сказал мне той ночью:
«Я так сильно любил тебя, что строил в своей голове планы на будущее. Как сделаю предложение, куда мы полетим в свадебное путешествие, как назовём наших детей...».
«Назовём наших детей...».
А если их никогда не будет? — единственный вопрос, который крутился у меня в голове.
— Мелисса, я понимаю, как это тяжело — произнесла доктор, заметив, как я переживаю — Но, пожалуйста, не теряйте надежды. В жизни бывают такие моменты, когда важно набраться терпения. Мы сделаем всё возможное, чтобы помочь вам. Да и это всего лишь вероятность.
Я молчала, пытаясь принять её слова. Но они не сразу до меня доходили. Грудь всё ещё сжималась от боли, которую я пыталась отогнать от себя.
— Я вас оставлю — сказала она, и, повернувшись, подошла к двери — Кстати... Там приходила ваша мать, но охрана её не впустила.
— Это я приказал — сказал вдруг Марсель — Мелиссе сейчас нельзя нервничать, а рядом с ней, это будет невозможно.
— Ты поступил правильно. Для Мелиссы сейчас самое главное — покой.
Она бросила на меня короткий взгляд и вышла, закрыв за собой дверь.
Комната погрузилась в тишину. Я не знала, что сказать, а Марсель лишь продолжал сжимать мою руку. Даже слова о том, что Мадлена приходила сюда, никак не могли отвлечь меня от того, что я только что узнала.
— Мелисса — его голос прозвучал мягко, но уверенно.
Я подняла глаза и встретилась с его взглядом.
— Я рядом и всегда буду рядом. Всё будет хорошо, мы с этим справимся.
Я едва заметно кивнула, продолжая молчать.
— Скажи что-нибудь... о чём ты думаешь?
— Я вспомнила историю дяди и его жены. Он ушёл от своей первой жены, когда узнал, что она не может иметь детей — голос предательски дрогнул, и я сразу почувствовала, как его взгляд стал ещё более пристальным.
Он молча смотрел на меня, затем наклонился чуть ближе и с лёгким недоумением произнёс:
— Ты правда думаешь, что я из-за какой-то вероятности тебя оставлю? Ты сейчас серьёзно?
— А если это не вероятность? — я с трудом выговорила эти слова, чувствуя, как холод сковывает меня изнутри.
— Мне всё равно — он взял мою руку и потянул меня ближе к себе — Я не собираюсь расставаться с тобой даже в мыслях. И неважно, что будет с детьми.
— Ты говоришь так сейчас, но что будет потом? — я подняла глаза на него, почти шепча — Допустим, мы поженимся...
— Не допустим, а поженимся — перебил он меня улыбаясь.
Я задумалась, пытаясь собраться с мыслями.
— Мы поженимся — продолжила я — В первое время всё будет идеально: любовь, страсть, всё как в фильмах. Но что будет годы спустя? Мы начнём ругаться, ты начнёшь меня винить...
Марсель внимательно слушал меня, а затем чуть отстранился, посмотрев на меня.
— Мелисса — его голос звучал твёрдо — Ты действительно думаешь, что, даже если у нас не будет детей, я смогу отказаться от тебя? Буду винить в этом тебя? Я разве похож на такого человека?
Я попыталась говорить, но слова не приходили. Вместо этого я просто прикрыла глаза, пытаясь найти силы для ответа.
— Ты сам сказал в ту ночь, что мечтал о том, как мы назовём наших детей... А если их никогда не будет? — мой голос дрогнул, и я почувствовала, как слёзы подступили к глазам.
Марсель молчал пару секунд, а затем его взгляд смягчился.
— Тогда мне будет достаточно лишь тебя. Всё остальное не имеет значения.
— Но ты ведь хочешь семью...
— Ты моя семья.
Я молчала, просто отвела взгляд в сторону, стараясь не выдать, как мне тяжело. Мне было сложно не из-за того, что он сказал. Он не заслуживал того, чтобы слушать мои сомнения, но я не могла их игнорировать. Я не собиралась его больше оставлять, но понимала, что создание семьи предполагает в будущем детей. И я понимала, что однажды это может стать проблемой. Даже если это всего лишь вероятность.
Но я так винила себя за то, что схватила в ту ночь этот нож... Ведь если бы я этого не сделала, нам бы не пришлось проживать всё это.
— Ты хочешь правду? — продолжил Марсель — Ладно, я скажу тебе правду. Я никогда не хотел семьи. Я не хотел детей, не хотел жениться. Я видел, как мои родители прожили свою жизнь, и мне этого было достаточно. Но потом... потом ты появилась в моей жизни, и я впервые задумался о том, что хочу быть с кем-то, хочу строить совместное будущее. Я даже подумать не мог, что ты когда-нибудь посмотришь на меня так, как смотришь сейчас.
Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Она была не от боли, а скорее от странного чувства облегчения.
— Впервые только с тобой я понял, что хочу семью. И это необязательно про детей. Ты моя семья, Мелисса и без тебя, всё это не имеет смысла.
Марсель осторожно коснулся рукой моего лица и смахнул слезу.
— Но ладно — сказал он, спустя несколько секунд молчания — К этому мы потом вернёмся. Но может это я бесплодный.
Я резко подняла на него глаза, не веря своим ушам.
— Ты совсем, что ли? — ответила я, удивлённо глядя на него.
— Нет — спокойно ответил Марсель — Может, у нас не будет детей из-за меня?
— У вас будут дети. У тебя и у твоей судьбы — сказала я, нахмурившись, чувствуя, как его слова проникли глубоко внутрь.
— Вот ты и сама сказала, что у нас будут дети. Поэтому закроем эту тему. Мне всё равно, что они говорят. Это всего лишь вероятность. Будут — хорошо. Не будет — ничего страшного. Ты есть у меня, и это самое важное.
Марсель осторожно обхватил руками моё лицо и поцеловал. На мгновение я почувствовала, как страх отступает. Рядом с ним я ничего не боялась. Я ощутила, как сердце начинает успокаиваться, а в груди снова появляется то самое тепло. Мне не нужно было быть идеальной. Я могла просто быть с ним, и этого было достаточно. И я знала, что больше не могла себе позволить разрушить то, что мы построили. Мы справимся, как бы ни было сложно.
И в этот момент я поняла, что влюбиться в него было лучшим, что я делала в своей жизни.
В нашем будущем будет всё, даже если что-то будет не так, как мы себе представляли. Мы справимся, потому что вместе.
Я провела в больнице чуть больше двух недель. Всё это время рядом со мной были Марсель, Мика, Натан, Роззи, а также Нина и Лорен. Нина не уставала приносить мне еду несмотря на строгие указания врачей, что мне нельзя есть всё подряд. Она, казалось, воспринимала это как личное задание, накормить меня до отвала. Иногда я не знала, смеяться или жаловаться.
Дедушка с папой несколько раз приходили ко мне, пытаясь поговорить, но у меня не было сил общаться с ними. Я знала, что они всё равно были на стороне Мадлены, и их извинения не значили для меня ничего. Остальные родственники также приходили навестить меня, и я всё больше ловила их странные взгляды на наши «отношения» с Марселем.
Если до развода все они считали, что мы просто друзья, то теперь, смотрели на эту ситуацию иначе. Но мне было всё равно. Я знала, что, даже если они что-то поняли, они не станут об этом говорить. Мы не подтверждали наши отношения. Лишь самые близкие знали, что происходит между нами, и мне вполне было этого достаточно.
Мика оставил все свои дела и учёбу в Лондоне, чтобы проводить со мной всё своё время.
Вечерами Натан приносил еду, и мы все вместе смотрели фильмы, которые я люблю.
Роззи рассказывала мне о том, что происходило на занятиях, о том, как Аманда вдруг перестала считать Демира «классным» и «лучшим мужчиной на земле».
Все в университете обсуждали это происшествие, а разговоры об этом не затихали.
Время в больнице пролетело в основном без особых изменений, и в какой-то момент я почувствовала, что возвращаюсь к жизни. Я начала ощущать себя по-другому. Более живой, настоящей, свободной. Мне больше не нужно было думать о Демире, о его угрозах и о том, что он может сделать. Больше не было страха, и я снова начала жить.
Когда вернулась в университет, разговоры о разводе продолжались. Все, конечно, интересовались, что между нами произошло. Но я не отвечала на эти вопросы. Мне не хотелось углубляться в эту тему. В социальных сетях всё было точно так же. Люди всё ещё обсуждали эту ситуацию. Несмотря на то что я не подала на него заявление, Демир в глазах окружающих всё равно оставался тем, кто причинил мне вред, и по совету адвоката и Навида, он улетел в другую страну. Просто решил сбежать от всей шумихи, пока всё не уляжется.
Сегодня для университета был особый день. Утренние занятия отменили, и предстояла официальная часть — выступление декана факультета. Я договорилась встретиться с Роззи за полчаса до начала, но, как обычно, мы обе опоздали. В коридорах было пусто. Все торопились, чтобы занять лучшие места в зале.
Я стояла у зеркала, поправляя волосы, и размышляла о том, как изменилось моё отношение к жизни, как вдруг почувствовала, как кто-то потянул меня за руку и прижал к стене.
— Прокурор... — тихо протянула я, ловя его взгляд — Вы вступаете на опасный путь.
Марсель немного наклонился, а его глаза блеснули озорным огоньком. Он перевёл взгляд с моих глаз на губы, и я почувствовала, как его дыхание участилось.
— Ты даже не представляешь, как сложно скрывать от всех, что ты моя... — он замедлил речь, снова переводя взгляд с моих глаз на губы — девушка.
Я тихо вздохнула и с улыбкой посмотрела на него.
— А если кто-то нас сейчас увидит? — спросила я усмехнувшись.
— Я не преподаватель, мне можно встречаться со студентками — ответил он с хитрой улыбкой.
— Со студентками? — переспросила я, ущипнув его за бок.
Марсель поморщился и, схватив меня за руку, поднёс её к своим губам и поцеловал.
— Ты поняла меня — сказал он, чуть усмехаясь — И тебе не всё равно?
— Прошёл всего месяц с развода... люди будут говорить — я попыталась снова трезво взглянуть на эту ситуацию, но сердце уже билось быстрее.
Он взглянул на меня с таким настойчивым взглядом, что это не могло не подействовать.
— Тебе не всё равно?
— Было бы всё равно, если бы ты не был его братом. Но нас часто видели вместе, и все могут подумать, что это из-за тебя случится развод — я почувствовала, как в моём голосе прозвучала неуверенность, но не смогла скрыть, как много это для меня значило.
Он слегка прикусил губу, внимательно смотря на меня, и его лицо вдруг приняло мягкое выражение.
— Так ты обо мне думаешь? — усмехнувшись, произнёс он.
— О нас, господин прокурор — потянув его к себе ближе за воротник, ответила я.
Марсель осторожно провёл пальцем по моему подбородку и, глядя прямо в глаза, сказал:
— Я люблю тебя, Мелисса Амер.
Я закатила глаза, но улыбка не сходила с моего лица. Всякий раз, когда он признавался мне в любви, всё внутри сжималось, и я испытывала странные, совсем незнакомые мне чувства.
— Я знаю — ответила я, не в силах скрыть радость, которая наполнила меня от его признания.
Он чуть приподнял бровь, его взгляд стал ещё более настойчивым, но с игривой искоркой.
— Не скажешь?
Я подошла ещё ближе, почувствовав, как его дыхание смешивается с моим, и с лёгкой улыбкой ответила:
— Покажу.
И, не говоря больше ни слова, я прижалась к его губам. В этот момент я почувствовала, как все мои страхи, сомнения и переживания, растворяются в этом поцелуе. Марсель ответил так, словно ждал этого момента всю свою жизнь. Он крепче прижал меня к стене, будто не хотел отпускать, как если бы я была единственным спасением для него. После того случая в больнице, когда я испугалась и отстранилась, он стал более внимательным, осторожным. Но теперь, несмотря на всё, я ощущала, что страхи ушли. Они растворились, оставив после себя только уверенность, которой раньше не было.
— Показала? — спросила я, немного отстраняясь.
— И очень хорошо — ответил он, улыбнувшись, не выпуская меня из своих объятий — Но я хочу ещё и услышать.
Я подошла ближе, и наклонившись к его уху, прошептала:
— Я люблю тебя, Марсель Рашид.
Его лицо расплылось в улыбке, он смотрел на меня несколько секунд, и в его глазах читалась благодарность, нежность и что-то большее, что я никак не могла объяснить. Он продолжал держать меня, не отпуская, а его руки слегка сжали меня в ответ.
— Мне нужно идти — сказала я, стараясь вернуться в реальность.
— Куда? — спросил он, немного наклоняя голову.
— Какое-то мероприятие, на котором должны присутствовать все студенты первого курса — ответила я, посмотрев в сторону.
Марсель выпустил меня из своих объятий, но прежде аккуратно заправил прядь моих волос за ухо. Его пальцы касались моей кожи так, будто этот момент был для него чем-то важным.
— Хорошо, иди — он улыбнулся, накручивая прядь на палец — я буду ждать тебя.
— Кстати, а зачем ты приехал? Я думала, твой спецкурс уже закончился — поинтересовалась я, приподнимая брови.
— Закончился, и если ты забыла, я согласился на это только ради тебя — ответил он, прищурившись — А ты пришла на него всего лишь раз.
— Я планирую, что вы проведёте для меня персональный курс — с улыбкой произнесла я, слегка прикусив нижнюю губу.
— Хорошо — ответил он, смеясь — После обсудим.
Я поцеловала его в щеку и, бросив взгляд на прощание, направилась в зал. Роззи уже сидела там, заняв мне место. Зал был полон, а атмосфера торжественной.
Музыка, выступления, громкие речи. И вот когда настала очередь декана. Он вышел на сцену и начал свою речь, посвящённую важному событию в университете, которое, по его словам, станет важным моментом в истории нашего учебного заведения.
— И для этого мы пригласили нашего лучшего выпускника — произнёс он торжественно — Гордость нашего университета. И вы все его знаете.
Я быстро повернула голову к Роззи и переглянулась с ней. Она также недоумённо посмотрела на меня.
— Марсель Рашид — громко произнёс декан.
В тот момент я почувствовала, как время остановилось. Все взгляды в зале обратились к нему, а девушки начали тихо перешёптываться, выкрикивая его имя. Они не могли скрыть своего восхищения, а я лишь сильнее злилась, наблюдая за этой картиной, хоть и очень гордилась им.
Марсель был уважаем в обществе. Его слово имело вес, и его не просто уважали, его по-настоящему любили. И я знала, что за этим уважением стоит не только его выдающийся ум, но и безупречная репутация.
Когда он поднялся на сцену, все продолжали сверлить его взглядом. В этот момент он выглядел невероятно уверенно и слишком хорошо, чтобы не привлекать всеобщее внимание.
Я смотрела на него, на его уверенную походку и на этот момент, который он по-настоящему заслуживал, и, несмотря на свою ревность, до ужаса восхищалась им.
Марсель встал перед микрофоном и, сделав короткую паузу, оглядел зал. Не отрывая взгляд, он смотрел на меня, несмотря на то, что все взгляды были прикованы к нему. Когда он начал говорить, все резко замолкли. Его голос был уверенным и спокойным, и он лишь ещё больше привлёк к себе внимание.
— Дорогие коллеги, студенты, уважаемые гости — начал он, подняв взгляд на аудиторию — Сегодняшний день важен не только для нас, как для студентов и выпускников, но и для нашего университета, который для многих стал не просто местом обучения, а настоящим домом. Мы все прошли через много трудностей, и все эти годы нас поддерживала эта уникальная атмосфера, которая только здесь, в стенах университета Джорджа Вашингтона, могла стать реальностью.
Марсель слегка понизил голос, чтобы подчеркнуть значимость этого момента.
— Сегодня для университета наступает новый этап. Мы все входим в него с новыми целями, задачами и возможностями. И для меня это не просто момент гордости, но и момент ответственности. Ответственности за будущее нашего учебного заведения. Я надеюсь, что мои знания и опыт смогут помочь в том, чтобы сделать наш университет ещё сильнее. Чтобы мы смогли воспитывать не только профессионалов своего дела, но и людей, которые изменят этот мир к лучшему.
Марсель продолжил, и в его голосе звучала решимость.
— Мы стоим на пороге великих изменений, и я горжусь тем, что смог стать частью этого процесса. Этот университет всегда был и будет домом для тех, кто хочет не только учиться, но и изменить мир.
После этих слов зал наполнился аплодисментами. Аудитория была в восторге. А я наблюдала за ним, гордая и вдохновлённая. В его глазах была искренность и решимость, а в голосе — уверенность, что он действительно собирается сделать всё, чтобы университет развивался и процветал.
Пока декан о чём-то говорил с Марселем, я почувствовала, как кто-то сел справа от меня. Повернув голову, я встретилась взглядом с Леоном Эбером. Студентом выпускного курса.
Он был на три года старше меня, и все девочки с нашего потока просто сохли по нему. Он был уверенным, с непередаваемым шармом, да и сыном мэра. Впрочем, это не скрывало его самовлюблённости.
— Привет, Мелисса, как ты? — спросил он с лёгкой улыбкой.
— Всё хорошо — ответила я, даже не глядя на него.
Он, как бы не замечая моего холодного ответа, продолжал настаивать:
— Не хочешь после мероприятия посидеть где-нибудь?
— Не хочу. И я очень занята.
Я почувствовала, как Роззи, сидя рядом, начала наблюдать за нами с интересом, не отрывая взгляд.
— Давай может быть завтра? — продолжил Леон, не сдаваясь — Что скажешь?
— Завтра тоже занята — ответила я, слегка пожав плечами.
Однако он всё равно продолжал настаивать, а его глаза были полны самоуверенности.
— Мелисса, выбери любой день, и я заберу тебя. Я знаю, что ты не откажешься.
Я посмотрела на него, решив закончить этот разговор раз и навсегда.
— Леон, дело не в моей занятости и не во времени. Ты просто мне неинтересен — сказала я, не скрывая раздражения.
Он изогнул бровь и, словно подшучивая, заговорил снова:
— А ты, Мелисса, очень плохая девочка... И в моём вкусе. Так что, мы с тобой ещё увидимся.
Я почувствовала, как взгляд Марселя, который всё это время наблюдал за нами с небольшого расстояния, напрягся. Он не скрывал, что был раздражён, но молчал.
Леон, не дожидаясь моего ответа, поднялся с места и, не глядя на меня, быстро направился к выходу.
— Неприятный тип — нарушив тишину, пробормотала Роззи, качая головой.
— Полностью согласна — ответила я, закатив глаза.
— А Марсель ревнует — заметила она с хитрой улыбкой на лице.
Я ухмыльнулась и пожала плечами.
— Ничего, ему полезно — ответила я, слегка злорадствуя.
Роззи рассмеялась, толкнув меня плечом. Я перевела взгляд на Марселя, который всё это время стоял немного в стороне, наблюдая за мной. Его лицо было чуть более серьёзным, чем обычно, но я заметила, как его взгляд стал мягче, когда я встретилась с ним глазами.
Уже через полчаса всё закончилось, и Марсель отвёз меня с Роззи к ней домой. После выписки, Лорен привезла меня к ним. Она сказала, что не позволит мне жить в доме, где я буду постоянно испытывать стресс, говоря о доме дедушки, и спорить с ней было бесполезно.
Марсель, конечно же, хотел, чтобы я осталась у него, но его план потерпел крушение, когда Нина с Лорен включились в игру. Они решили, что лучший способ контролировать моё восстановление, это внимательно следить за каждым моим шагом.
Роззи попрощалась с ним, а я осталась сидеть в машине, чувствуя, что он всю дорогу хотел что-то мне сказать...
— Говори — сказала я, нарушив тишину, что повисло между нами.
— Я ревную — честно признался он, смотря мне в глаза с некоторой долей неуверенности, будто боясь моей реакции.
В этот момент я улыбнулась, не в силах держать себя в руках. Эти слова, простота, с которой он произнёс их, и искренность, заставили моё сердце биться быстрее.
— Тебе нравится? — спросил Марсель, на мгновение растерявшись.
— Очень — ответила я, приблизившись к нему чуть ближе — Но мы квиты.
Марсель нахмурился, и не скрывая удивления, спросил:
— Что это значит?
— А ты не видел, как все девушки в том зале смотрели на тебя, и кто-то даже посвистывал?
— Нет — пожав плечами, он посмотрел на меня улыбнувшись — Даже не обратил внимание. Если ты не заметила, я смотрел только на тебя.
— Заметила — пробормотала я себе под нос — Но меня всё равно это разозлило.
— Как и меня разозлило то, с каким взглядом он рассматривал тебя — Марсель говорил спокойно, но его глаза сверкали. Он ревновал меня так же сильно, как и я его.
— Что поделать — я пожала плечами, пытаясь вывести его на эмоции — тебе досталась самая красивая девушка в университете.
— В мире — ответил он с ноткой уверенности в голосе, чуть наклоняя голову, как будто это было самым очевидным фактом на свете.
— В мире? — переспросила я, улыбаясь всё шире.
— Именно.
Я не смогла сдержаться и, потянувшись к Марселю, поцеловала его. Он ответил на поцелуй так, как будто в мире не было ничего важнее этого момента. Я чувствовала, как его тело тянет меня к себе, а его дыхание было прерывистым и горячим.
Этот поцелуй не был просто прикосновением губ, это был настоящий ответ на все мои чувства и на все вопросы. Он был полон чего-то глубокого, незримого, что рвалось наружу с каждым движением и с каждым касанием. Я чувствовала его губы... совсем мягкие, с едва заметной солёной сладостью. И во всём этом не было никакой настойчивости, настолько, что я потеряла счёт времени. Казалось, что это длилось бесконечно.
Когда я отстранилась, я заметила в его глазах что-то странное. Такого прежде не было, и лишь после того, как я попала в больницу, что-то в его взгляде изменилось. И сам он вёл себя немного иначе. Более ответственнее, серьёзнее и в каких-то моментах решительнее, чем прежде. Хотя казалось бы, куда ещё решительнее, но это действительно было так. Порой я смотрела на него и просто пыталась понять, что изменилось. Но теперь решила спросить прямо.
— Что-то изменилось — прошептала я, не в силах скрыть свою тревогу.
— О чём ты? — спросил Марсель, не глядя на меня, словно боясь услышать то, что я собираюсь сказать.
— В тебе что-то изменилось, Марсель. Не могу понять, что, но после того, как я попала в больницу, ты стал ещё серьёзней.
— Тебе не нравится? — он посмотрел на меня чуть нахмурившись.
— Ты весь мне нравишься — ответила я с лёгкой улыбкой — Дело не в этом. Просто, мне кажется... это обременяет тебя.
— Нет, не так — произнёс он, взяв меня за руку и крепче её сжав — Просто... я не смог защитить тебя, Мелисса. Позволил всему этому случиться. Позволил тебе пережить всё это. Ты чуть не ум... — он замолчал, его глаза потемнели, будто тяжёлые воспоминания вновь обрушились на него — После этого у меня всё внутри перевернулось.
Я смотрела на него, ощущая, как его слова проникают в меня, вызывая боль. Он не мог простить себя, и это было очевидно. И я не знала, что сказать, чтобы облегчить его груз.
— Ты не мог знать — едва слышно произнесла я, прерывая молчание — Ты не виноват в том, что случилось.
Но его глаза всё ещё не отпускали меня, в них была неуверенность, и я понимала, как ему тяжело держать в себе эти чувства.
Марсель вздохнул и покачал головой, не отпуская мою руку.
— Это не помогает, Мелисса. Я могу говорить тебе это постоянно, но всё равно буду чувствовать, что сделал недостаточно. Что не смог тебя уберечь, как должен был. Ты стала частью меня, и я... я больше не могу быть слабым.
Я чувствовала, как его слова словно обжигали его изнутри. И лишь сейчас я поняла, как тяжело ему было всё это время, и это было не просто сожаление, а что-то большее. Это был страх. Страх потерять меня, страх быть недостаточно сильным, чтобы справиться с тем, что мы пережили.
— Ты уже сделал больше, чем мог — я наклонилась к нему, осторожно обнимая его, словно пытаясь вложить в это прикосновение всё то, что не могла сказать словами — Я здесь, Марсель. Ты не должен носить этот груз на своих плечах. Мы вместе, и это главное.
Он прижал меня к себе, и в его руках я почувствовала, как его тело постепенно расслабляется.
— Ты не понимаешь — прошептал он, как будто это было единственное, что он мог сказать — Я хочу быть твоей опорой, твоей защитой и поддержкой. Всё, что я когда-то знал о том, что значит быть сильным, потеряло смысл в ту ночь.
Моё сердце сжалось от этих слов. Почувствовав, как внутри меня болезненно что-то сжимается, я не смогла удержаться. Я уткнулась лицом в его шею, пытаясь унять то, что разрывалось внутри. Марсель так крепко обнял меня, что, почувствовав его тепло, аромат его парфюма, смешанный с его запахом, я на мгновение смогла забыть обо всех страхах и тревогах. Его рука осторожно гладила мою спину, словно пытаясь успокоить не только меня, но и себя.
— Марсель, ты моя сила, а я твоя — проговорила я тихо, чуть отстранившись от него — Ты сделал и делаешь для меня столько, сколько не делал никто в этой жизни. Ты моя опора, и для этого тебе не надо стараться больше. Всё, что ты делаешь, и так слишком много...
На мгновение он застыл. Просто смотрел на меня несколько секунд, не отрывая глаз.
— Этого всегда будет недостаточно — сказал он наконец, его голос стал тихим, но решительным — И я сделаю всё, чтобы уберечь тебя от всего плохого в этой жизни.
Я ничего не ответила, лишь прикрыла глаза. Я знала, что он действительно сделает то, о чём говорит, ведь в его словах никогда не было пустых обещаний. Это было то, что он был готов сделать для меня... для нас.
С того разговора прошло несколько дней. Марсель немного успокоился, но я всё равно чувствовала, что он очень напряжён. Случившееся сильно отразилось не только на мне, но и на нём. Однако наши отношения стали лишь крепче. Мы стали лучше понимать друг друга. Больше проводить время вместе. Я возвращалась домой лишь ночью, а всё остальное время мы много гуляли, болтали и смотрели мои любимые сериалы. Казалось, что Марсель к ним даже немного привык, и уже меньше подшучивал над моими любимыми вампирами.
Утром я поехала в университет. Мне нужно было отработать последние пары, на которых меня не было.
Когда я выходила из здания, то увидела у выхода того, кого совсем не ожидала встретить. Папа. Он ходил кругами вокруг машины, ожидая меня. По его поведению было видно, что он очень нервничал и его что-то тревожит.
— Папа? — удивлённо спросила я, не веря своим глазам.
— Здравствуй, дочка — его голос был мягким и тёплым.
Он крепко обнял меня и несколько секунд не выпускал из своих объятий.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, почувствовав, как удивление сменяется лёгким беспокойством.
— У меня для тебя сюрприз — его глаза блеснули, и он улыбнулся, как будто от чего-то очень важного. И всё же, голос немного был встревоженным.
— Сюрприз? — переспросила я, вскинув брови.
Папа кивнул, обхватив меня за плечи.
— Да, и через полтора часа у нас вылет — сказал он, с лёгкой ноткой таинственности.
— Что? — я не могла поверить в происходящее. Мы летали вместе всего раз в жизни, и было это много лет назад, поэтому всё то, что сейчас происходило, меня удивляло и настораживало.
— Я не буду говорить куда. Ты узнаешь всё на месте.
В голове начала крутиться куча мыслей, но прежде чем я успела что-то сказать, он продолжил:
— Мелисса, я знаю, что был не самым лучшим отцом. Но я хочу это исправить. И хочу начать с того, что должен был сделать очень давно. Показать тебе свою любимую страну и провести время вместе, как настоящая семья.
— Только мы вдвоём? — я замерла, пытаясь понять, что он имеет в виду.
Раньше я считала, что он очень занят и поэтому не может уделять мне много времени. Став чуть старше, я стала думать, что развод тяжело сказался на нём, и поэтому он всё время пытался сбежать от проблем. Но повзрослев, я поняла, что ему просто это не нужно. Поэтому сейчас, для меня было странно, что он всё это устроил спустя столько лет.
— Да, но потом приедут дедушка, дяди и твои братья. Пожалуйста, не отказывай мне. Нам нужно это время. Мне нужно. Я хочу поговорить с тобой.
В его голосе было столько искренности, что я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Он никогда не говорил мне таких слов, и это одновременно радовало и пугало.
— Мелисса? — он снова заговорил, замечая моё молчание — Я знаю, что это неожиданно, но я хочу, чтобы ты доверилась мне.
— Через полтора часа? Почему так быстро? — спросила я, растерянно, не зная, что делать.
— Всё подтвердилось только час назад, и как только я узнал, сразу приехал к тебе — объяснил он.
— Но нужно заехать за вещами.
— Не переживай, мы всё купим там — его голос стал более спокойным.
Я задумалась. Всё это было странно и слишком быстро.
— Даже не знаю... — я чуть отвела взгляд, раздумывая над его словами.
Папа подошёл ко мне ближе, и я увидела в его глазах не только надежду, но и некое отчаяние. От этого мне стало не по себе.
— Натан и Мика тоже будут. И даже Нина — вдруг сказал он.
— Правда? — удивлённо спросила я, широко раскрывав глаза.
— Правда — подтвердил папа, слегка улыбнувшись — Это был сюрприз.
Я не могла поверить в то, что сейчас происходит. Впервые в жизни они устраивали для меня сюрприз. Я молчала, пытаясь понять, что именно мне делать. Слишком много чувств переполняло меня в этот момент.
— Мы хотим всё исправить. Пожалуйста, дай нам шанс — спустя пару секунд сказал он.
— Ладно... — наконец, тихо сказала я.
В его глазах сверкнуло облегчение, и я почувствовала, как тяжесть с его плеч словно спала.
— Тогда едем сразу в аэропорт — сказал он, улыбаясь, и открыл мне дверь машины.
У меня было очень странное предчувствие. С одной стороны, я совершенно не хотела никуда ехать. Эта спонтанная поездка в неизвестном месте не вызывала во мне особого восторга, но с другой стороны, я видела, как он искренне переживает, чувствуя себя виноватым, и что его желание исправить всё было настоящим. Поэтому не могла это игнорировать. К тому же мне было интересно, что за сюрприз он для меня приготовил.
Я села в машину и достала из сумки телефон. Я хотела позвонить Марселю и предупредить его о внезапной поездке, но, как назло, он разрядился. Марсель ещё вчера уехал по работе в другой штат и должен был вернуться только завтра утром.
— Купим по дороге зарядку? — спросила я, глядя на папу.
— Конечно — ответил он с лёгкой — Ты даже не представляешь, как сильно порадовала меня. Дедушка тоже будет очень рад. После всего, что случилось, мы очень отдалились с тобой, и меня это расстраивает.
— Да... многое произошло — тихо сказала я, не зная, как ещё выразить свои чувства.
— Я знаю, ты считаешь, что мы все на стороне твоей мамы — добавил он, стараясь подобрать правильные слова.
— Она мне не мать — резко произнесла я не выдержав.
— Что? — растерявшись спросил папа, посмотрев на меня.
— Эта женщина больше не моя мать. После того, что она сделала, не смей называть её так. И не говори мне о ней — мои слова были наполнены злостью и болью.
Он замолчал, не зная, что ответить. Его лицо немного побледнело, а глаза утратили свою уверенность.
— Мелисса... — начал он с осторожностью.
— Почему она меня не любит? — продолжила я, совершенно не сдерживая себя — Так ведь было с детства. И ты никогда ничего не говорил. И дедушка тоже. Почему вы молчали, когда она обижала меня? Я просто не понимаю. Разве мать может так ненавидеть своего ребёнка? Мне иногда кажется, что она вообще не моя мать. И если бы не фотографии из детства, я бы точно думала, что меня просто удочерили.
Папа всё это время молча меня слушал. Он был в полном замешательстве, не зная, что сказать. Его любовь к этой женщине была безгранична. Она была для него идеальной, и он мог оправдать все её поступки. Даже когда они были в разводе, он всё равно вставал на её сторону. И сейчас я не ждала того, что он изменит своё мнение. Я понимала, что ничего не изменится и чтобы я не говорила, это бесполезно.
Через сорок минут мы прибыли в аэропорт. Мы прошли через вход, и я почувствовала странную смесь волнения и беспокойства. Внутри меня не было ни капли желания куда-то ехать, но факт, что Натан, Мика и Нина тоже будут там, хоть немного меня успокаивал.
Однако, чем меньше оставалось времени до вылета, тем более странно вёл себя папа. Он несколько раз отходил в сторону, чтобы позвонить кому-то, и его лицо становилось всё более напряжённым. В какой-то момент мне даже показалось, что что-то пошло не по плану. Папа явно нервничал, и это настораживало меня.
Наконец, когда мы подошли к стойке для вылета, сотрудник аэропорта, взглянув на мои документы, сказал:
— Простите, на вас наложен временный запрет на выезд из страны.
— В чём дело? — спросила я, удивлённо посмотрев на него.
— Вам нужно пройти в комнату для допроса. Я сейчас вернусь за вами.
Я обернулась к папе, но он выглядел растерянным и беспокойным.
— Что происходит? — спросил он, явно ничего не понимая.
— Я не знаю... — ответила я, пожав плечами — На меня наложили запрет на выезд из страны.
— Мы должны улететь прямо сейчас — сказал он, даже не заметив, как зло и нервно это прозвучало.
Я почувствовала, как напряжение в воздухе усилилось. Он был слишком встревожен, а его реакция на эту ситуацию была не совсем адекватной.
— Почему ты так нервничаешь? — спросила я, стараясь скрыть своё беспокойство.
— Нам нужно быть там сегодня — буркнул он, не глядя на меня.
— Почему? Улетим завтра, ничего страшного — ответила я спокойно, пытаясь отследить его реакцию.
Папа замялся, а затем, отдав мне свои документы и телефон, сказал:
— Я пойду поговорю с ними. Подержи, пожалуйста.
Через несколько секунд он ушёл, оставив меня стоять в полной растерянности. Сотрудник аэропорта тоже удалился по коридору, оставив меня в ожидании. Я стояла, не зная, что происходит.
Вдруг его телефон завибрировал. Я машинально посмотрела на экран, и меня пронзил шок от увиденного там. Это было сообщение от неё.
«Любимая»: «Ну что? Всё получилось? Она поверила тебе?»
Моё сердце замерло. Я стояла и тряслась, перечитывая эти слова, не веря своим глазам. «Она поверила тебе?»... Папа мне соврал? Всё это было частью какого-то плана?
Я не могла поверить, что это происходит. Слёзы подступили к глазам, и я едва сдерживала себя.
— Пройдёмте — вдруг сказал сотрудник аэропорта, прервав мои мысли.
Моё тело было напряженно, а мысли путались. Я следовала за ним, пытаясь контролировать себя, но в голове крутились только эти слова. Он мне соврал. Это был не просто сюрприз, это была игра. Её игра. Я с трудом держалась на ногах, не зная, как реагировать и что делать.
Когда мы зашли в комнату для допроса, дверь закрылась, и я застыла на месте.
Передо мной стоял Марсель.
———————————————————————————————
💌 Обсуждения, спойлеры и всё-всё — в моём тгк: fatieamor | бабочки не спят
Ваши реакции и мысли в комментариях помогают продвижению книги и вдохновляют на продолжение.