>в объятиях любви<
Страшнее экзаменов — только ожидание результатов, но когда рядом находятся близкие люди, которые волнуются не меньше, обстановка становится чуть менее напряженной. По крайней мере — для меня.
— Если я упаду — ловите меня. — искренне попросила Диана. Честно говоря, я бы попросила то же самое, но мои губы не смогли бы произнести и одной буквы. Но, по правде говоря, улыбнуться Гилберту, стоящему недалеко от нас с девочками, у меня всё же получилось. Кудрявый одарил меня ответной улыбкой и кивнул головой, словно призывая не волноваться.
— Экзамены были очень волнительными, и всё же я очень горжусь каждым из вас, несмотря на то, какими вышли результаты. — произнесла мисс Стейси, её фраза очень нас напугала, но после женщина добавила с ухмылкой. — пошутила. Разбирайте! — на стол приземлилась бумажка с результатами и сами тесты.
— С такими результатами я могу сказать «au revoir», потому что лучший ученик отправится в Сорбонну! — послышался довольный голос кого — то из одноклассников.
— Энн, Эвелин и Гилберт поделили первое место! — произнес кто — то, после чего мы с Энн вцепились и запрыгали в крепких объятиях. После этого я подошла к Гилберту, чтобы сделать то же самое, что и с Энн. Но Блайт опередил меня, обхватив меня и прокрутив в воздухе. Поставив меня на пол, он обнял меня, а я в ответ.
— Мы такие молодцы! — сказала я, с чем нельзя было не согласиться.
— Диана, ты сдала!
— Какое облегчение!
Отовсюду слышались радостные вопли.
— Вы все прекрасно постарались, и я очень вами горжусь! — улыбнулась мисс Стейси. — К сожалению или нет, но это последний раз, когда я могу сказать вам: все свободны!
Все поочередно начали обнимать мисс Стейси. В глазах каждого смешались: радость, облегчение, грусть и предвкушение.
— Картофельные лампочки навек!
Энн с Дианой шли домой вместе, так как Руби надо было идти по делам в противоположную сторону, а мы с Гилбертом решили пройтись до поляны, которая сейчас была полностью усеяна цветами.
Постелив плед, который я не забыла взять с собой, я села на него и с наслаждением вытянула ноги. Гилберт лёг головой мне на колени, не забыв спросить разрешения. Я перебирала его кудряшки, пока парень рассказывал мне о том, что происходит в его жизни в последнее время, а я слушала с неподдельным интересом.
— Я буду безумно скучать по тебе, когда мы разъедимся по разным университетам. Даже не представляю, как буду жить без твоего общества. Был уже опыт, и он был неприятным. — сказала я, вспоминая то время, когда Гилберт работал на корабле.
— Я буду скучать не меньше, — сказал Гилберт, успокаивая меня утешительной улыбкой. — но обещаю, что буду писать тебе каждый день и приезжать настолько часто, насколько смогу. — я улыбнулась, ответ парня мне понравился, слова его немного успокоили меня.
— Представь себе, менее, чем через неделю всё изменится. Мы уедем, будем жить далеко отсюда, — я сделала паузу, после чего добавила. — тебе это, конечно, не в новинку. Я буду скучать по мисс Стейси, по Марилле с Мэтью. И по Башу с Дэлли, естественно.
— Да, но сколько приключений ждут нас впереди! — парень сказал то, что скорее всего должна была сказать я, либо Энн. — мы получим столько знаний! Сходим в новые места, встретим интересных людей. И в какой — то день, праздник или каникулы, когда мы будем свободны, я обязательно украду тебя у подруг, и весь день мы проведем вместе.
— Звучит превосходно — потрясающе! Уже жду не дождусь этого дня. — воодушевленно сказала я, после чего наклонилась и поцеловала кудрявого в щёку, на что парень привстал и заключил меня в свои объятия.
***
Я сидела спиной к Гилберту. Парень перебирал мои волнистые волосы, которые за последний год успели сильно отрасти, и я уже не выглядела, как мальчишка. А если верить словам подруг, то я стала очень женственной. Не скажу, что для меня это самая важная характеристика, но мысль, что в глазах Гилберта я могу быть более привлекательной, чем раньше, грела.
Я протянула парню свою расческу, которую захватила с собой вместе с пледом, а Гилберт стал расчесывать мои волосы, при этом аккуратно прочёсывая каждый локон. Я тем временем рассказывала любимый сонет Шекспира.
Pov Gilbert:
Эвелин, сидевшая передо мной, произносила что — то из Шекспира. Я вслушивался в её голос, который сейчас, в унисон с пением птиц, звучал особенно чарующе. Да и вообще, сама Эви — чарующая: красивый голос, изящные руки, да и в целом фигура, роскошные волосы, и это я молчу о глазах.
Я каждый день в течение нескольких лет благодарил вселенную за встречу с этой девушкой. Необычной девушкой: единственной, которая влепила мне по щеке за все восемнадцать лет жизни. Единственной, которой я мог доверить секреты, и услышать в ответ поддержку. А сейчас, когда мы поклялись друг другу в вечной любви, я не знал, куда деть всё своё счастье.
И пахнет Эвелин ванилью.
И её имя означает «жизнь».
— Не изменяйся, будь самим собой.
Ты можешь быть собой, пока живешь.
Когда же смерть разрушит образ твой,
Пусть будет кто-то на тебя похож.
Тебе природой красота дана
На очень краткий срок, и потому
Пускай по праву перейдет она
К наследнику прямому твоему.
В заботливых руках прекрасный дом
Не дрогнет перед натиском зимы,
И никогда не воцарится в нем
Дыханье смерти, холода и тьмы.
О, пусть, когда настанет твой конец,
Звучат слова: «Был у меня отец!»
Pov Evelyn:
Дома никто не был недовольным из — за того, что вместо того, чтобы помочь в саду, я проводила время с Гилбертом. Кажется, дома каждый ждал нашего признания в любви друг другу не меньше, чем мы сами, что умиляло.
— Можно? — спросила я, стучась в дверь к Энн.
— Да, заходи. — послышался голос рыжеволосой, после чего я вошла в комнату.
— Как дела? Что — то мы сегодня толком не успели поговорить. — сказала я, плюхаясь на кровать рядом с сестрой. — я так счастлива, что мы хорошо сдали экзамен. — я начала пританцовывать руками и плечами.
— Я тоже! — захихикала Ширли, после чего тоже облегченно растянулась на кровати. — но, представляешь, Мэтью уже готовится к нашему отъезду. Кажется, он даже не особо расстроился. — Энн вздохнула.
— Почему ты так думаешь? — удивилась я, нахмурив брови. Мне всегда казалось, что Катберты будут безумно по нам скучать, ведь, как — никак, мы стали друг другу семьей.
— Мэтью уже продал коров, ведь, когда мы уедем, молока нужно будет меньше. Уже собирается выделить чью — то комнату для Джерри. Он говорит, что это всё «исходя из логики».
— Ну, — я не знала, что сказать, поэтому просто присела. — у них будет мальчик, как они и хотели. — я склонила голову набок. — честно, я понимаю твои чувства. Действительно неприятно.
— Как у вас с Гилбертом дела? — улыбчиво спросила Энн после недолгого молчания. — хотя, по твоим сияющим глазам можно догадаться.
— Всё у нас отлично, лучше скажи, как вы с Коулом? Переписываетесь? — спросила я, после чего комната залилась нашими шепотом и хихиканьем.
***
Три девочки сидели вокруг четвёртой и успокаивали её. В комнате летала напряженная атмосфера, которая давила на нас со всех сторон.
— Бедняжка, подрезали твои крылья. — вздохнула Энн, глядя на Диану. Я гладила Барри по её черным волосам, а Руби и Энн держали её руки и гладили по плечам.
— Но это ведь твоё будущее, а не их! — возмутилась я, тряхнув головой.
— Родители так не считают. — ответила Диана, вздохнув.
— И их не переубедить? Может, мы попробуем? — спросила Руби, на что темноволосая покачала головой.
Мистер и миссис Барри считают, что Диана обязана удачно выйти замуж, что это — самая главная цель в жизни. Они собираются отправить её в университет, который обучает тому, «что лучше надеть», «какую прическу сделать». «Как лучше выйти замуж». И как же доказать им, что сейчас гораздо важнее другие знания, что мы живём ближе к концу девятнадцатого века! В конце концов, у Дианы есть такие перспективы... а её родителей просто растаптывают их одну за другой.
Тем же вечером мы с Энн примеряли наши «первые корсеты». На самом деле, они были не первыми, но о наших приключениях Марилле лучше не знать.
Нам с рыжеволосой стало очень грустно, когда мы осознали то, что скоро покинем Зелёные крыши, оставив тут невероятную историю длинную в несколько лет. Нам было грустно оставлять тут Мариллу с Мэтью, наших прекрасных Белль и Бёрти, Джерри, к которому мы сильно привязались, Снежную королеву, да и вообще — всё.
Но мы должны преодолеть этот уровень, чтобы перейти на следующий.
В конце концов, мы с Энн будем вместе.
Будем идти бок о бок.
***
Утром следующего дня мы с Ширли сходили в гости к мисс Стейси, чтобы попрощаться и благодарить её за всё, а также вручить подарок на память. Мы вышили её фразу «Мечтатели меняют мир», которая является нашей любимой. Наши почерки слегка отличаются, поэтому в какой — то момент вышитая надпись меняет наклон, но, по словам мисс Стейси, так даже милее.
— Мы будем по вам очень сильно скучать. — сказала Энн, обняв мисс Стейси.
Я искренне улыбнулась учительнице, после чего протянула ей листок со словами:
— Вот адрес нашего пансиона. Мы будем очень рады, если вы навестите нас. — я тоже обняла женщину, после чего добавила. — и мы вам очень благодарны, мисс Стейси, спасибо за всё.
А через несколько часов мы уже были готовы уезжать. Одетые, расчесанные, держащие в руках чемоданы, мы оглядывали наш домик в последний раз.
Перед моими глазами кусками всплывали моменты прощания с близкими людьми, произошедшие накануне.
— Я буду с нетерпением ждать, когда ты навестишь меня. — сказала я, держа в ладонях ладони Гилберта. — пообещай мне, что приедешь сразу, как появится шанс!
— Обещаю, Эви. — ответил кудрявый, после чего склонился и поцеловал меня в губы. Поцелуй этот был со вкусом прощания и предвкушения. А также удара грифельной доской и танца под ночным небом. И, кажется, моё сердце разорвалось. Думаю, сердце Гилберта тоже.
— Баш, — я обняла мужчину. — с тобой я тоже окончательно не прощаюсь, ведь надеюсь на последующие контакты.
— Удачи в Квинс, Эвелин. Вы с Энн очень умные девочки, уверен, всё будет хорошо и даже лучше. — ответил Баш. Мы улыбнулись друг другу, после чего я перевела взгляд на Дэлли.
— Дэлли, по тебе я тоже буду очень скучать! — сказала я, после чего расцеловала щёчки девочки. Она, конечно, не ответила мне, но зато я услышала детский смех, так сильно греющий душу.
Потом я побежала домой, чтобы попрощаться с ещё одним безумно дорогим мне человеком — с Джерри. Мы с ним действительно сильно сблизились за последнее время. И если бы Мэтью правда хотел отдать всю любовь к нам с Энн кому — то другому, я была бы готова позволить отдать эту любовь именно ему.
— J'attendrai notre prochaine rencontre, Jerry.
* Я буду ждать нашей следующей встречи, Джерри.
— Moi aussi, Evie. Je te souhaite bonne chance dans le Queens. Et j'attendrai aussi notre rencontre.
* Я тоже, Эви. Я желаю тебе удачи в Квинс. И тоже буду ждать нашей встречи.
— У меня для тебя подарок, подожди тут. — вспомнила я, после чего ушла, а после прибежала с книгой, обвязанной белой лентой, в руках. — это сборник сказок на английском языке для начинающих изучать этот язык. Надеюсь, тебе понравится.
— Спасибо огромное. — сказал парень, заключив меня в крепкие — крепкие объятия. — я буду стараться писать тебе письма на английском. — продолжил Джерри, отстраняясь.
— А я буду с нетерпением их ждать. — улыбнулась я. — Джерри, ты правда стал нам с Энн братом, которого у нас никогда не было. Ты не представляешь, как я тебе благодарна. — и вновь мы поддались вперёд для последнего объятия.
Я покачала головой, вернувшись в настоящее. Мэтью забрал наши чемоданы, после чего мы с Энн взялись за руки.
Счастливые и волнующиеся, мы вместе ступили вперёд, готовые начать новую главу наших жизней.
***
— Приветствую вас, студентки! — произнесла женщина лет пятидесяти, стоящая перед нами, «студентками». — добро пожаловать в дом Блейкмур! Это — Лили. — женщина указала на миловидную девушку, стоящую рядом с ней. — помощница по дому. Учтите, она глухонемая, читает по губам. На приёмы пищи не опаздывать, соблюдайте комендантский час, свет выключаем в десять. Вижу, такие девушки вряд ли разочаруют нас. Надеюсь, тут вам понравится так же сильно, как и мне. Заходите. — после последнего слова мы, как по команде, рванули к входу, но женщина (имя её я, к сожалению, прослушала, надеюсь, что девочки запомнили его) поспешила нас остановить. — Спокойно, девушки. Пешком.
Мы с Энн и Руби вошли в комнату, предназначенную на четырёх, ведь, к сожалению, Диану так и не отпустили в Квинс. Где — то в глубине души всё же была надежда на то, что её крылья ещё есть шанс восстановить.
Комната наша была невероятно уютная, и в мыслях я была уверена, что мы ухватили лучшую комнату, что есть в этом доме. Вдоль стены стояли четыре одинаковые кровати, каждая из которых отделена от другой прикроватной тумбочкой. Также в нашей комнате были два письменных стола и большой шкаф, в котором поместились все наши вещи.
Я села на крайнюю кровать и провела по ней ладонью. Кажется, она очень удобная, а эта женщина-чьё-имя-я-прослушала была обеспеченной. Я вновь оглядела комнату, и взгляд мой зацепился на широком окне, из которого открывался вид на большой, зеленый сад. Кажется, когда есть такой сад, ничего для счастья больше и не надо. Столько простора для воображения... тринадцатилетняя девочка внутри меня буквально визжала от счастья.
Визжала так же счастливо, как и девочки, вошедшие к нам в комнату. Нет, скорее, влетевшие, точно орлы.
— Какая хорошенькая комната!
— Может мне переехать к вам?
— Миссис Блейкмур выглядит так, как будто её пропустили через каток! — я усмехнулась, но не из — за катка, а из — за того, что не додумалась, что мисс Блейкмур — и есть её имя.
— Нарекаю её катком! — довольно объявила Джози.
— Посмотрите сюда. — кто — то из девочек взял листок, лежащий на тумбе. — ухажеров пускают на порог по выходным с двух до четырёх.
Следом наступила пауза, во время которой девочки переглянулись, а после хором рассмеялись.
— Ухажеров!
Я улыбнулась, оглядывая подруг.
Они все были красивыми и веселыми. Взволнованными и предвкушающими. Дружными и очаровательными. Взрослыми.
***
Следующий день выдался эмоционально тяжёлым, я бы даже сказала — сумасшедшим. И даже не потому, что утром, когда мы с Энн и Руби спокойно разговаривали, в комнату неожиданно зашла Диана со словами о том, что после какого — то разговора с Мариллой (о котором женщина нам не поведала) её родители всё — таки разрешили нашей подруге отправиться в Квинс. Это новость была крайне приятна, сколько счастливых девичьих визгов тогда эхом раздались по комнате! А также хочу рассказать о следующем: не стукнуло и часу дня, как мы с Энн сидели дома у Жозефины Барри вместе с Коулом и ждали Мариллу с Мэтью, у которых было письмо из Шотландии, адресованное рыжеволосой. Мы изначально понимали, что содержимое, возможно, нас не обрадует, но, как обычно, старались думать о хорошем.
— Не волнуйся, мы будем рядом с тобой. — попросил блондин Энн, гладя её по руке. Я смотрела и умилялась ими. — всё будет хорошо, несмотря на то, что сказано в письмо.
— Спасибо, Коул. — Энн наклонилась к парню, кажется, чтобы поцеловать его, но я поспешила её оборвать:
— Только при мне не целуйтесь. — хихикнула я. — я, конечно, вами умиляюсь, но не готова лицезреть поцелуй.
Парочка тоже посмеялась (а Энн ещё хитро посмотрела на меня, приподняв бровь, словно намекая на нас с Гилбертом. Коул о наших отношениях, конечно, тоже знал, но решил смущать меня), после чего я подсела к ним поближе и обняла за плечи. А потом, чтобы разбавить обстановку (слегка напряженную на данный момент), спросила:
— Может, я буду вашей дочкой?
Спустя примерно четверть часа мы услышали стук в дверь, оповещающий о прибытии Катбертов. Мы с Маккензи подлетели к входной двери, как ветер. Отперев дверь, мы одарили брата и сестру приглашающими взглядами. И через пару мгновений мы уже сидели на диване полным составом и внимательно смотрели за руками Энн, слегка трясущимися и открывающими конверт.
Но, к нашему общему сожалению (и к сожалению Энн особенно), в письме не было никакой ценной информации о семье Ширли. По правде говоря, информации не было никакой. Коул и я заметили, как расстроилась рыжеволосая, хоть и при взрослых держалась стойко, поэтому, отойдя, мы обняли Энн, в глазах которой скапливались слёзы. Дав волю эмоциям, Энн расплакалась, а мы с Коулом её успокаивали.
Но этот день не закончился на слезах Энн. Следующая была моя очередь.
Катберты проводили нас до дома Блейкмур и решили зайти в нашу комнату, оглядеться. Им было любопытно узнать, где мы живём после наших родных, прекрасных комнат в Зёленых крышах. Сидя в комнате, мы говорили о разном. Но, по большей части, ни о чём. Когда настало молчание, Мэтью встал и подошёл ближе к нам с Энн.
— Это деньги, чтобы вы могли в любой момент навестить нас, когда соскучитесь. — он положил на кровать мешочек с монетами. — Девочки, мне очень жаль. Я не хотел, чтобы вы чувствовали себя отстраненными. Я не знал, как вести себя, ведь понимал, , что скоро вам придётся бросить нас... бросить меня. Знайте, я никогда не хотел, чтобы вы уезжали. Я по вам скучаю и я очень вас люблю.
И тут уже пришлось успокаивать меня.
Но даже этот день не сравнится с тем, о котором я расскажу сейчас. И вот тут платочки от слёз понадобятся каждому.
Погода этим днём была очень хорошая. Солнце не только светило в небе, но и грело. А прохладный ветер, переодически накатывающий на нас волнами, освежал.
И нас с Энн неожиданно навестили Катберты. И у их визита была причина.
После того, как мы вчетвером сели на симпатичную скамейку в просторном саду, разговор начался:
— Мы нашли пару вещичек, связанных с вашими родителями. Думаю, вам нужно это увидеть. — Марилла протянула Энн книгу «язык цветов», а мне какую — то тетрадь.
— Давай ты первая, Энн. — улыбнулась я рыжеволосой, а она кивнула. Осторожными движениями она открыла книгу, и на первой странице было написано:
«Для тебя, моя дорогая Берта. Твой Уолтер».
Энн листала страницы одну за другой, и на них падали слёзы девушки. На последней странице была изображена рыжеволосая девушка с собранными волосами. Она держала цветок. Берти.
— Рыжие волосы. — через слёзы посмеялась Энн.
— Какая красивая. — сказала я, а после перевела взгляд с портрета на Энн. — Вы просто копии. — Энн приобняла меня и посмотрела на тетрадь в моих руках.
— Теперь твоя очередь.
— Предупреждаю, я могу упасть в обморок в любой момент. — осведомила я находящихся рядом со мной людей и открыла тетрадь.
На первой страницы аккуратно было выведено «Дневник Ненси. 1860 — ».
Год начала был написан. Но год, когда дневник оказался заполнен полностью — нет. Ведь мама не успела заполнить его.
Тем не менее, записей было достаточно.
А почерк у нас был одинаковый.
Слёзы, хоть я и пыталась сдерживать их изо всех сил, полились из глаз, и я принялась их смахивать, а после продолжила листать. Я не вчитывалась в текст — этим я займусь позже, сейчас я просто листала. Где — то даже были наброски, а между двух страниц пряталось фото. Фото, от которого в коленях появилась дрожь.
На фотографии было изображено четыре человека. Двое мужчин. Две девушки.
А на обратной стороне была написана фраза. Короткая, казалось бы, ничего не значащая.
« Я, Джонатан и милая пара, с которой мы познакомились во время путешествия в Шотландии — Берти и Уолтер. К сожалению, больше не виделись. 1863 ».
***
Ночью этого же дня я тихонько пробралась в комнату, в которой хранилась бумага, и взяла листок (к сожалению, я забыла привезти их из дома). Также незаметно, с грацией кошки, я вернулась в комнату и села на стул, который предательски скрипнул. Но никто из подруг этого не услышал — все продолжили спать крепким сном.
За окном было темно, так что я зажгла свечу. Теперь в комнате пахло свежестью, женскими духами, дымом и счастьем. Серые облака плавно двигались по небу. Солнце давно зашло, все спали. Помимо изредка поющих птиц и шума пламени по комнате расползся новый звук — звук пера, которым водили по бумаге.
Изящная женская рука вывела строчки: «Дорогой Гилберт, у меня глаза моих родителей». Я взглянула в зеркало, находившееся передо мной. Действительно, у обоих моих родителей глаза были двух цветов — голубые и карие. Если не судьба свела их, то что? И теперь, глядя в своё отражение, я поняла, что мои глаза не такие уж и ужасные, какими мне казались. Частичка моих родителей вечно со мной.
«Допишу завтра» — пронеслось у меня в мыслях, после чего я задула огонёк, и комната погрузилась во мрак.