>правда<
Утром мы с Энни поехали на станцию, чтобы отдать Какуэт по одному платью, из которых мы выросли. Она едет в школу, а мы как никто хорошо знаем, как приятно ходить в школу в новых платьях. После того, как мы с Энни уговорили Какуэт и её маму забрать платье, они это сделали. Но на станции также присутствовала Рейчел Линд, что могло привести к очень плачевным исходам событий, так как, если она расскажет об этом Марилле, нам надо будет копать местечко для гроба.
После станции мы на лошадях отправились к школе. В последнее время мы с Энн начали ездить верхом. Кто — то на Бёрти, кто — то на Бель. В школе ничего интересного не происходило, самое запоминающееся было то, как мы с Руби, Дианой и Энн ехали по домам верхом. По пути мы завезли девочек и отправились в Зелёные Крыши, и, как назло, там была Рейчел Линд и, вновь, как назло, она проболталась ( или же намеренно сдала нас ) Марилле.
— Вы вновь меня ослушались! — вскрикнула Марилла. — Вы опять виделись с индейцами! Я вам запретила покидать Эвонли, а теперь уж тем более!
Опять одна и та же ссора.
Энн в слезах убежала в сарай, где был Мэтью. Я так полагаю, у него получится её утешить. А мне сейчас надо просто подышать свежим воздухом.
— Эв,что случилось? — спросил Джерри, быстро подбежавший ко мне.
— О, Джерри, — я вздохнула, — очередная ссора с Мариллой на счёт того, что мы хотим свободы. Мы просто съездили на станцию, чтобы провести подругу, и как всегда! Из мухи слона!
— Я вам все разрешаю! — сказал Мэтью, вышедший из дома. — я разрешаю вам поехать куда, куда вам надо, чтобы узнать информацию о семье!
***
Мэтью сдержал слово, а Марилла спорить с младшим братом не стала. На следующий день мы отправились в путь. Сейчас мы с Башем, Энн и Гилбертом едем в Шарлоттаун. Мы с Энн навестим тётю Джо, где нас преобразят во «взрослых», а после в церковь, узнать информацию о родителях, и, возможно, о нас самих.
К сожалению, время летит, а отношение людей к афроамериканцам не меняется. В поезде все оглядывались и даже впритык смотрели на Баша. Когда я положила руку на его, чтобы поддержать, по поезду разнесся шёпот.
— Спасибо. Но не сейчас.
***
— И почему же мне так не терпелось одеть корсет? — задавалась я вопросом. — как вы его терпите?—спросила я у тёти Джо.
— В моем возрасте только он меня и держит, — улыбнулась она.
— Ну? Выгляжу достаточно взросло? — спросила Энн, выходя из — за ширмы*. На ней была одета рубашка и зеленая юбка, которая подчеркивала её прекрасные рыжие волосы.— и я согласна с Эви. Корсет — враг мой.
— С этими косичками надо что — то сделать, сказал Коул об Энн, параллельно делая мне пучок.
— Садись, — сказала тётя Джо, взяв в руки расческу. Теперь меня заплетал Коул, а Энн Тётя Джо. Но, сидя перед зеркалом, я замечала, что Коул и Энн часто переглядывались друг с другом.
— Готово, — сказал блондин.
— Спасибо, — я улыбнулась Маккензи. Теперь парень куда — то ушёл, и вернулся с двумя шляпками.
— Кто какую наденет?
***
Мы с Энн пришли в церковь и уже сидели и изучали книги и фамилии людей, в надежде найти наши.
— Эйр. — сказала я, остановившись пальцем на строчке уже десятой книги. — Энн, я нашла своих родителей!
— Что написано? — спросила Энн.
— Что я из Англии. У меня также есть корни во Франции! — я пустила слезу. — А моё второе имя — Софи. Родители умерли.
— О, Эви, — рыжеволосая обняла меня, — рада за тебя.
— Теперь я помогу тебе искать данные. Искать по фамилии Ширли, верно?
— Да.
***
К сожалению, об Энни информации было меньше. Только то, что она из Шотландии, и то, что её родители тоже умерли. Но мы нашли то, что нам надо было. Гарантия, что мы лишились родителей из — за их смерти, а не из — за того, что они нас бросили.
Перед тем, как мы должны были вернуться в дом тёти Джо, мы решили сходить проведать Какуэт в школу для индейцев.
Мы стучали в дверь, после чего нам её открыла монашка.
— Здравствуйте, сестра, — начала Энн, — мы пришли проведать нашу подругу — Какуэт.
— Понятия не имею о ком вы говорите. Здесь детям дают нормальные имена. — холодно ответила она, но в её глазах было что — то подозрительное.
— Что ж, она умная, дружелюбная. Еще очень улыбчивая. — сказала я.
— К сожалению, сейчас я ничего сделать не могу, ведь дети поют хор.
— Как красиво, — сказала Энн, но мне почему — то казалось, что они пели не жизнерадостно. Я, сузив глаза, посмотрела на монашку, а она просто сказала:
— До свидания, — и закрыла дверь, после чего начала закрывать замки.
***
Когда мы приехали с Энн домой, к нам зашли Гилберт и Баш, чтобы забрать Дельфину, но я задержала Гилберта на пару минут.
— Пройдемся? — спросила я, на что он кивнул.
— Рассказывай. — сказал он, когда мы вышли из дома.
— Сведений не так много, как хотелось бы, но всё же это то, что мне нужно было. Мои родители, как и родители Энн, умерли, так что теперь я спокойнее. И, угадай, какая кровь течёт во мне, кроме английской!
— Ого, — он приподнял брови. — французская?
— Как ты угадал? — удивилась я.
— Твоё произношение и скорость изучения французского поражают. Можно догадаться, что в тебе течет их кровь. Ну, так что, мне теперь к Вам обращаться «мадмуазель»?
— Естественно, мсье! К слову, моё второе имя — Софи.
— Правда? Красивое имя, но для нас ты всё же всегда будешь «Эви».
— А ты что в это время делал?
— Мне надо было встретиться с одной девушкой. Моей знакомой. Она планировала научить меня этикету.
— Ну и как? — спросила я, не показывая, что что — то в сердце ёкнуло.
— Я спросил, сколько ей лет, а она поперхнулась чаем. — я начала смеяться.
— Подожди, ты спросил у нее её возраст?
— Да! Что в этом такого?
— Ничего, просто ответь! Это был первый вопрос, который ты ей задал?
— Да, — и тут я начала смеяться еще громче.
***
Мы также рассказали о наших «открытиях» Марилле, на что она предложила нам написать письма в Лондон и Шотландию на случай, если там тоже есть что — то о нас.
***
И всё же Дельфину тоже настигло горе, так же, как и Баша, и Гилберта, и нас всех. Мэри была прекрасным другом, доброй женой, лучшей мамой и честным человеком, но, к сожалению, судьба была нечестна. Мэри заслуживала жить как никто другой, но небеса забирают лучших.
Сейчас, стоя на похоронах, я временами ловлю дежавю. Не первый раз мне тут стоять, на кладбище Блайтов — Лакруа.
— Она была мне как сестра, — мы стояли с Гилбертом, смотря на могилу. Кто — то из гостей ушёл, кто — то зашел в дом.
— Она была добросердечной и честной, пусть ей выделят отдельное место в раю. — я вздохнула, — она заслуживала наилучшего.
— Последний совет, который она мне дала — жениться по любви.
— А мне выйти замуж по любви. Только по любви. — мы неловко переглянулись. Я вспомнила тот самый разговор, когда она настаивала на том, что между нами что — то есть. Мысли Гилберта я прочитать не могу, так что мне остаётся лишь гадать, чего он застеснялся.
***
К слову о письме, Марилла находится в зале и пишет письмо Энн под диктовку рыжеволосой, в то время как я стою и разговариваю с Джерри в сарае. В последнее время мы стали более близко общаться.
— Я тебе говорила, что у меня есть корни во Франции?
— Правда? Ты будешь обязана туда съездить!
— Только с тобой. В любом случае мой французский не такой идеальный, как твой.
— Можешь попрактиковаться с моими сёстрами. Они вообще английский не знают.
— Avec plaisir*. — улыбнулась я. — пойду посмотрю, что там с письмами.
Марилла уже заканчивала писать письмо Энн, так что оставалось только подождать, пока рыжеволосая не подпишет его.
— Марилла, Энн, какие же у вас утонченные подчерки!
Логично, что после я диктовала Марилле, что писать. Надо было написать максимально грамотно, чтобы мою просьбу восприняли всерьёз.
"Эвелин Эйр — Катберт" — подписала я, после чего мы запечатали письмо штампом. Теперь оно отправится в тысячи километров отсюда.
Ширма — перегородок, за которым в старые времена дамы переодевались, либо же купались.
Avec plaisir — с удовольствием