>горькие слёзы<
Как вы все прекрасно знаете, Марилла и Мэттью разрешили нам поехать, чтобы „до собирать пазл", то есть, поехать по приютам и получить информацию о наших семьях. Мы решили сделать так : сегодня суббота, а это значит Гилберту надо будет по-любому в Шарлоттаун, следовательно, мы с Энн можем поехать с ним, и заодно навестить тетю Джо, посидеть, пока Гил не закончит свои дела и, насколько я знаю, их у него сегодня немного. Наш план заключается в том, что Энн поедет в свой приют с Коулом из Шарлоттауна, а я с Гилбертом из Шарлоттауна поедем в НеверХилл, а из НеверХилла поплывем в Лондон, там находится мой приют. Хороший план? Точно сказать не могу, но правду нам важно узнать.
— Будьте аккуратны, не попадите под лошадь, не забывайте кушать, — перечисляла вещи, которые нам стоит делать, или не делать. — не попадайте в неприятности. Ты же, Гилберт, знаешь, как они рвутся к приключениям. — кудрявый усмехнулся и ,выгнув бровь, кивнул.
— Марилла, пожалуйста! — стояла Энн, покраснев.
— Марилла, мы всё поняли, и мы будем предельно аккуратны, и когда мы вернемся ,вы будете уверенны, что мы крайне ответственные! — улыбнулась я.
— Даже если учесть то, что вы в нас не уверенны, мы благодарны вам очень сильно, — сказала Энн, заходя в поезд.
— До встречи, — я отправила им воздушный поцелуй и последовала за Энн. Мы сели в поезд, рядом со мной - Энн, напротив - Гилберт.
— Я вижу вы не очень, но я рад вас сопровождать.
— Ой, да не беспокойся, мы тоже рады, — усмехнулась я.
***
Позже ничего интересного не происходило, за исключением нашей теплой встречи со старыми знакомыми (Коул, Жозефина и дворецкий), которые поведали нам об их текущей жизни. Спустя около часа с половиной, или же два часа, Гилберт вернулся за мной, и мы отправились на поезд.
— Я не знала, что ты такой романтик, — сказала я, глядя на цветок, находящийся в его нагрудном кармане. — в смысле, до ношения с собой цветов не доходило.
— Было в вазе в кофейном доме. — ответил он, вытащив цветок из кармана и протянув мне белую розу.
— Оу, Гил, — я приняла «небольшой подарочек» от парня. — это вдвойне мило. — я вставила цветок в волосы, а после, облокотившись на локоть, посмотрела в окно осознавая, что когда-то я так же ехала из приюта.
***
После мы пересели на паром, на котором ничего интересного не происходило, так как мы с Гилбертом были каждый у себя в мыслях. Но вид был просто завораживающий, этого не отнять. И дальше — пустота, туман. Следующее, что я помню это то, как я стояла у ворот в устрашающее место — приют. Справа от меня стоял Гилберт, единственная моя опора на тот момент. Слава, что я не поехала туда одна, мне просто нужен был человек рядом.
— Уверенна? — он едва дотронулся моего плеча.
— Да, — тихо ответила я, — больше мне тут ничего не сделают, — с этими словами я переступила вход. Идя к зданию, я обратила внимание на сад, и мигом пошла туда.
— Эви, ты куда?
— Надо кое — что проверить. — я присела под деревом и неотрывно смотрела в одну точку, а после оглянулась в поисках лопаты, но нашла я лишь ветку, и ей я откапала яму, которая была не пустая. Я вытащила из этой ямы небольшой пакетик, который аккуратно открыла. В нём лежала прядь моих волос, и тут на меня нахлынули не лучшие воспоминания.
...
Я спокойно прогуливалась по приютскому саду после ужина. Уже темнело. Вдруг я чувствую, что кто — то сзади схватил меня с двух сторон. Это были Арчи и Дарья — двое людей, которых я не выносила. Они были одними из моих кошмаров наяву. Вдруг передо мной появляется Мила — подружка Дарьи. В ее руках были ножницы.
— Ну здравствуй, Эвелин Эйр. Что же ты одна на ночь глядя разгуливаешь? Что ж, раз ты тут, пора бы тебя избавить от твоего единственного достоинства — волос. И будешь ты, наконец, полноценная мышь.
Но — нет. Если вы думали, что я настолько слабая, то спешу вас огорчить. Они успели отрезать лишь одну прядь, прежде чем я вырвалась из их хватки, выхватила свой отрезанный локон из рук Милы, и поспешила домой.
...
— Что случилось?— спросил Гилберт, увидев, как я смотрю на этот несчастный локон.
— Воспоминания случились, — я положила его в карман сумки, а также достала из пакетика еще одно содержимое. Семейное кольцо, которая носила моя мама в моем возрасте. О чем я думала, когда закапывала семейную религию в землю, если учесть то, что тут никто из людей важных мне, не найдет. Кольцо я натянула на палец. — Это кольцо было моей мамы, а до мамы моей бабушки и прабабушки.
— Семейная религия?
— Что — то вроде того. Пошли дальше. — следующей целью стало само здание приюта, в котором находились данные про мою семью. С каждым новым шагом в глубь приюта становилось все темнее, мрачнее. То увидеть, как девочка сидит в углу и тихо плачет в колени, то увидеть, как воспитательница ведет под руку двух детей со словами «не видать вам сегодня ужина, мелкие негодники!» — это слишком больно. Главное скорее подойти к мисс Сприот, она руководила приютом когда я уезжала, возможно что — то изменилось.
Но — нет. Ничего не изменилось. Она как была главная, такой и осталась. Перед нами в очереди был мужчина, который отдавал своих детей в приют, сына и дочку.
— Когда вырастут, сказать что умерли или просто отдали? — спросила она.
— Что умер, пожалуйста. — ответил мужчина.
— Папа, не оставляй нас тут, пожалуйста! — умолял мальчик, держа папу за ногу.
— Извини, сынок, но я не смогу вас содержать, — и он скрылся за дверью.
Эта картина разрывала моё сердце, посмотрев на Гилберта, я поняла, что его сердце тоже.
— Мы следующие. — сказал он, взглянув на меня. — пошли. — мы встали и пошли к мисс Сприот.
— Здравствуйте, — сказала она, — вы забираете или отдаете? — эта фраза звучит ужасно.
— Мы пришли узнать, есть ли у вас какие — нибудь сведения об Эвелин Эйр? — ответил за меня кудрявый.
— Эвелин? Ты раньше много болтала, — я легко кивнула, — а сейчас и слова не проронила.
— Ближе к делу, — сказала я с лёгкой злостью.
— В любом случае, пару лет назад крысы сгрызли всё, каждый уголок, поэтому, к сожалению, я ничем не могу помочь.
— Гилберт, пойдем? — я потянула его за локоть. Мы уже направлялись к выходу, но тут я вспомнила, — мне нужно кое — что проверить. — мы поднялись на чердак.
— Сбегала сюда? — спросил Гилберт, осматривая помещение.
— Да, воровала, чтобы писать, — я ходила по полу, чтобы найти скрипучую половицу, — вот! — я подняла ее, там лежал карандаш и несколько листков, на которых я писала. Гилберт поднял их и начал читать, а я нашла надпись «Эви», которую я когда — то выцарапала на лестнице.
— Сейчас черноволосая была отдана духами в старый дом, в котором, по слухам, водятся призраки, теперь девочка поняла, что это чистейшая правда. Оливия спряталась на чердаке, предварительно захватив принадлежности для писания и начала запечатление на листке новой истории. — Гилберт усмехнулся с призраков.
— Как глупо, — сказала я, — ты не понял? Я думала что я, я и есть Оливия. Я прожила тут, на этом чердаке, в своих мыслях и будучи уверенной, что мои родители хотели меня, но умерли от несчастного случая. Но ... я не помню, кто сказал мне это. Я не помню, кто сказал мне, что они мертвы, что любили меня! А если я это просто придумала? — я не плакала, я говорила спокойным тоном, но внутри меня всё разрывалось.
— Эй, Эви, — он посмотрел на меня, — не говори так! Твое воображение помогло тебе спастись. Это твой дар, которым ты должна гордиться — это во — первых. Во — вторых, не делай поспешных выводов о родителях, скоро мы во всем разберемся. И, ты ведь знаешь, я всегда буду тебя поддерживать, чтобы не случилось, поэтому иди сюда, — я подошла и обняла его что были силы, но одновременно и нежно. В этот момент его поддержка это лучшее, что только может быть.
Мы решили отправиться обратно. Мы вновь сели на паром, я была в своих раздумьях, а Гил стоял рядом.
— Ты не дрожишь больше. — сказал парень.
— Вроде нет. — ответила я, легко улыбнувшись.
— Эй, Эви, — я смотрела в пол, — посмотри на меня, — я выполнила его просьбу. — не грусти. Ничего еще не потеряно. Мы прибудем в церковь и проверим, живы ли они. Вроде в церкви такие сведения должны быть, да?
— Да, да, ты прав! Но уже слишком поздно, может в следующий раз. — он положил свои руки мне на плечи, поглаживая их, а я в свою очередь положила голову на его плечо.
***
Мы с Энн встретились в Шарлоттауне и поехали домой. Опять же, нас сопровождал Гилберт. Как оказалось, Энн информацию тоже не нашла. Я рассказала ей идею Гилберта о церкви, она оценила эту идею.
Когда мы приехали в Зеленые Крыши были, конечно же, вопросы со стороны Мэтью и Мариллы, а мы с Энн, конечно же, отвечали. Я поблагодарила их еще раз, а после пошла молиться.
— Милостивый отец небесный, помогите мне, пожалуйста, отыскать хоть какую — то информацию о моей семье, хоть малейшую. Эта неизвестность меня убивает, изъедает изнутри. Пусть выяснится, что я им была нужна. Пусть темнота заполнится...
***
Утром мы с Энни спустились вниз, и увидели Мэттью, читающего нашу газету о племени. Рядом с ним стояла Марилла, словно уже поджидающая нас.
— Как вам наша статья? — спросила Энни.
— Вы меня ослушались! — начала упрекать нас Марилла, — Вы ходили к индейцам и солгали нам! А если бы они с вами что — то сделали?! — я хотела объясниться, но меня перебили. — с этого дня я запрещаю покидать вам Эвонли, включая Новую Шотландию и Англию!
— Почему ты так с нами поступаешь?
— Потому что я люблю вас! — она перешла на крик. С одной стороны ее можно понять, но с другой стороны, больно это слышать.
Энн ушла в свою комнату, а я в свою. Сейчас надо было собираться в школу. К слову, туда нас отвез Мэттью, что крайне непривычно.
Но это же не конец нашим поискам, да?