За Железной Стеной | 18+

Внутри ведьминого логова оказалось жутко.

Здесь, в гостиной, в стены, обмазанные толстым слоем красной глины, повсюду были вдавлены волосы — человеческие и нет, светлые и тёмные, пряди и клочки. Бархатные шторы на окнах защищали от любопытных глаз; двери, ведущие в другие комнаты, держались запертыми. Камин не топился; не было и электричества. В запотевших стеклянных лампах, развешанных то тут, то там по комнате, пылало подобие зелёного огня, но от него веяло холодом, не теплом.

В самом центре гостиной, на каменном полу, располагался стол из чёрного мрамора. Его укрывала скатерть из тончайшего кружева; на ней лежали нож, веретено и гребни ручной работы. А по обе стороны от стола, друг напротив друга, стояли два кресла. Накидки на них были сплетены из чьих-то мелких чёрных кос.

Недолго думая, Рэй подтолкнул Джереми к ближайшему креслу. Тот, морща нос, сел и беспокойно обвёл глазами интерьер.

— Я тебя не помню. Но узнаю это. — Проигнорировав как Джереми, так и Кейси, прижавшуюся к входной двери, отшельница из ши подошла вплотную к Рэю, встала на цыпочки и крючковатым пальцем подцепила тонкую прядку, выбившуюся у него из-под капюшона. — Ты уже ко мне приходил.

— И не раз. Иногда я привожу к тебе людей, которым нужна помощь, — даже не отшатнувшись, согласился Рэй. Протянув ей салфетку, он объяснил: — Здесь написано всё, что от тебя требуется. Просмотри воспоминания этого мужчины, выбери то, что касается моего существования или существования этой девочки, и запечатай, как умеешь. А после сама забудь и об увиденном, и о нашем визите.

Приняв записку, старуха, кутаясь в свою вязаную шаль, внимательно её прочла, открыла рот, затолкала в него салфетку — и, размочив слюной, проглотила. Затем она вытянула и растопырила костлявую ладонь.

— Взрослый мужчина, сложная работа... Будет пять. Не считая волос.

Рэй не стал ни спорить с ней, ни торговаться. Вытянув из кармана брюк затёртый портмоне, он смиренно отсчитал ей купюры — сотню, две, пять сотен евро. Кейси никогда не держала в руках так много. Да и Джереми, забывшись, буркнул:

— Кажется, дела у тебя идут неплохо.

— Наоборот, — Рэй помрачнел. — Вчера за это я продал свой Ford Focus [1]. И ты не захочешь знать, сколько ещё я буду вынужден потратить в следующие девять дней.

— А толку-то, если всё забуду, — Джереми снова насупился, и Рэй тяжело вздохнул, убирая портмоне в карман. Отшельница же, не выразив никому из них и капли сочувствия, немедленно скрылась с деньгами за дверьми, ведущими глубже в дом.

Переминаясь у порога, Кейси всё это время украдкой рассматривала как её саму — вполне себе человекоподобную, степенную и дряхлую, — так и шаль на её плечах. Та совершенно точно вязалась из мягкого человеческого волоса, скрученного в пряжу без добавления какой-либо шерсти. И даже побаиваясь старухи, Кейси не могла не признать: это было поразительно! Такая неблагодарная работа требовала многих месяцев, если не лет.

Сам выбор материала, хоть и был чудны́м, Кейси, однако, не смутил. Мама не раз упоминала в разговорах, что волосы можно использовать вместо ниток для шитья. И пускай необходимости в этом в Клейне так никогда и не возникло, — благо, им хватило ниток до тех пор, пока торговля с внешним миром не наладилась, — Кейси, будучи ребёнком, всё равно мечтала этому научиться. Ведь если бы не шитьё волосами, то, быть может, Совет Клейна когда-то и вовсе не пустил бы их с мамой в Оплот.

✧✧✧

— Совет, говоришь? — переспросила Шерил Хоган, когда Кейси исполнилось девять и та впервые заявила, что хочет попасть в Совет Оплотов, когда вырастет, чтобы помогать людям. Это заявление почему-то её развеселило, и мама даже отложила незаконченную выкройку и лекало [2]. — Что ж, дерзай, mo leanbhán: уж им-то не помешают свежая кровь и светлые головы.

— А ты не хочешь к ним? — Кейси села на пол, устраиваясь поудобнее на коврике подле её ног.

— Вот уж нет, — наотрез отказалась та. — Ещё пять лет назад Совета Оплотов не было и в помине. Зато я хорошо помню первоначальный Совет Клейна, который позже стал их частью. Жалкую горстку перепуганных старожилов-клейнцев, собиравшихся, с позволения короля Кьюина, обнести свой родной городок Железной Стеной и навеки остаться внутри.

Веришь ли, а они даже не знали, как подготовиться и чего ждать... Глупцы. Зато всем, кто хотел к ним присоединиться, эти люди на правах хозяев устраивали самое что ни на есть настоящее собеседование. И вновь прибывшим приходилось доказывать толпе недотёп свою пользу для будущего общества, чтобы пройти отбор... Благо, хотя бы к детям Совет Клейна был снисходителен.

— Кстати, а как ты это сделала? — перебила Кейси. — Я слышала, они брали к себе лучших врачей, фермеров, инженеров, священников!..

— А я сказала, что умею шить и что им уж наверняка понадобится швея. Они только покачали головами, бормоча: «Но некому будет привезти нам ни тканей, ни ниток». И я ответила, что до тех пор, пока у меня есть лоскутки от рванья, у меня не закончится ткань; до тех пор, пока у меня не выпадут волосы, у меня не закончатся нити... — Мама залилась смехом, предавшись воспоминаниям. — Кто бы мог подумать, что уговорить их будет так легко! Они даже не задумывались о том, что кому-то придётся чинить им одежду. А какие бесценные у них были лица, когда в доказательство своих слов я собственными волосами залатала одному из них дыру на пиджаке, вышив на её месте птицу! Как мало всё-таки иногда требуется, чтобы впечатлить людей.

В тот же день Кейси, впечатлившись не меньше, стащила у мамы штопальную иголку — и тайком выстригла себе клок волос, чтобы расшить ими свой носовой платок. Но «нить» то и дело рвалась и была ужасно непослушной, и Кейси исколола себе пальцы в кровь. А мама, увидев плоды её стараний, то смеялась до слёз, то хваталась за голову, выискивая спирт и пластыри. И шить собственными, да и любыми другими волосами ей с того момента было строжайше запрещено.

До сих пор Кейси никогда всерьёз не задумывалась, насколько же это в принципе странно для обычных людей, — уметь ими шить.

Зачем же обучаться этому в мире, где есть столько обычных ниток?..

✧✧✧

Вернувшись в комнату со снадобьем в стеклянном пузырьке, отшельница наконец заметила, как внимательно Кейси всматривалась в её шаль. Расправив ту, точно предмет особой гордости, ведьма усмехнулась себе под нос — и, занявшись Джереми, тут же потеряла к Кейси какой-либо интерес.

Это был первый и последний раз, когда она вообще удостоила её взглядом.

— Скажи-ка, леди: а зачем тебе именно волосы? — угрюмо уточнил Джереми, развалившись в кресле, пока старуха ставила пузырёк на стол и рукавом обтирала нож — узкий, заточенный.

— На память. Чтобы узнать, если встретимся вновь, — ответила та, выбирая прядь подлиннее у него на макушке.

— А лысых что, не впускаешь?

— Почему же? Да только они платят мне тем, что дороже волос. — Старуха задержала нож над его головой. — Неужто и ты желаешь заплатить тем же?

— Нет уж. Ищи других идиотов, — быстро отказался Джереми, выпрямившись. И уже спокойнее велел: — Режь-ка волосы.

Один взмах лезвия — и старуха, осмотрев полученную прядку, облизнула её конец и, нагнувшись, вдавила пальцами в глину на стене, где ещё было место, — почти у самого пола. Едва ли она выбрала этот уголок случайно, но на первый взгляд никакой закономерности в расположении клочков не прослеживалось: они не сортировались ни по цвету, ни по структуре, ни по длине.

Подступив к Рэю, Кейси шепнула:

— Нам тоже надо?

— Мне нет: мои у неё уже есть. А тебе придётся, раз уж вошла. Но она не делает с волосами дурного, — так же тихо успокоил он. — Для неё они и есть воспоминания обо всех гостях... С ними связаны и её прошлое, и магия.

Тем временем старуха вернулась к столу. Вытянув левую ладонь над полом, она занесла нож — и, не поведя и бровью, рассекла себе указательный палец вдоль. Кровь закапала к её ногам, разбиваясь в багровые кляксы; затекла в щели между каменными плитами. Сложив ладонь ковшиком, старуха подставила её Джереми и приказала:

— Пей.

Едва ли это было хуже, чем съесть ложку могильной земли, но его всё равно покоробило. Он уставился на её морщинистые, мозолистые от работы за веретеном пальцы; на бегущие по ним струйки крови, собирающиеся в ладони. Перебарывая рвотный позыв, Джереми всё же слизнул немного самым кончиком языка и насилу сглотнул.

Взгляд, которым он при этом буравил Рэя, так и твердил: «Если бы не мои долги перед тобой, клянусь: я бы тебе врезал». И на Кейси могильщик теперь тоже посматривал исподлобья. Может, из-за недавнего предположения о её связи с Шейной; а может, просто потому, что если бы не она, Рэю не пришлось бы ни вторгаться в Оплот, подвергая Джереми опасности, ни рушить их с ним старую дружбу.

— Что ж, хватит и этого, — хмыкнула старуха с весёлым блеском в глазах и опустила ладонь. — Теперь я смогу забраться к тебе в голову, когда заснёшь. А чтобы заснуть, выпей-ка это сонное зелье...

Она как ни в чём не бывало отложила испачканный нож и протянула Джереми пузырёк со снадобьем. То плескалось за стеклом, точно жидкое золото; пропитывало воздух ароматом душистых трав: ромашки, мяты и чего-то ещё — дурманящего, сладкого.

— А нельзя было добавить кровь в него, леди? — возмутился Джереми, то и дело отплёвываясь и вытирая язык рукавом.

— Разумеется, можно, — хохотнула та. — Да только стал бы кто тогда лобызать мне руки?

Она сунула раненый палец себе в рот, а когда достала, порез на нём склеился ровнее и крепче, чем от любого медицинского клея [3].

Джереми скривился, но не стал испытывать судьбу, обкладывая ведьму ругательствами за шутку: рискованно злить ту, кто вот-вот использует на тебе колдовство. Правда, и немедленно пробовать её зелье на вкус он не спешил. Стоило пузырьку перекочевать к нему в руки, как его плечи вдруг осунулись, костяшки побелели, а взгляд невольно метнулся к Рэю так, словно до Джереми только сейчас в полной мере дошло: от этого момента и до конца всего, что их когда-либо связывало, их отделяло всего пять-шесть глотков отвара.

— Я тут подумал, — торопливо сказал он, кусая губы, — можно же просто сменить мне внешность! Наложить морок или что ещё...

— И фейри, который это сделает, столкнётся с визитом от непрошеных гостей, — осадил его Рэй.

— Так они и сюда заявятся!..

— Гости? Я всегда им рада. Больше гостей — больше волос, — заметила старуха, только обрадовавшись. — А допрашивать меня — пустая трата времени, и это многим известно. Во всей Ирландии не найдётся фейри, что умеет хранить секреты лучше меня.

Других идей или возражений у Джереми попросту не нашлось.

Дважды он подносил зелье ко рту под её поторапливания и дважды останавливался, судорожно пытаясь придумать что-нибудь в последнюю секунду. Но не было другого такого плана, что защитил бы его так же верно, как этот. И всё равно, даже когда на кону стояла его жизнь, Джереми медлил, не желая — боясь? — расстаться со всеми воспоминаниями о дружбе, длившейся не менее тринадцати лет.

«Неженка», — одними только губами шепнул ему Рэй, отведя глаза.

— Да пошёл ты, — резко выдохнул Джереми — и залпом опустошил пузырёк ему назло.

Сонное зелье подействовало быстро. Не прошло и минуты, как веки у Джереми потяжелели, зевок стал следовать за зевком. Он вяло сопротивлялся этому, вскидывая опускающийся подбородок, но неумолимо проигрывал самому себе. А Рэй, не говоря ни слова, подошёл к его креслу и сел на подлокотник. Даже находясь к Джереми спиной, он держал голову вполоборота, наблюдая за ним до тех пор, пока тот наконец не провалился в сон.

— Вам пора уходить, — велела старуха. — Он не должен видеть вас после того, как я закончу.

Рэй кивнул и поднялся. А отшельница, прежде чем спровадить гостей за порог, взяла гребень, подошла к Кейси и, даже не думая спросить разрешения, ухватила её за спутанную переднюю прядь. Тщательно прочесав ту от колтунов, она соскребла с неё толстый слой грязи и пыли самыми кончиками ногтей.

— Можешь оставить, — вдруг милостиво разрешила старуха. — Твои волосы у меня уже есть.

Кейси пришла в замешательство, и Рэй — вместе с ней.

— Вы... меня знаете?

— Откуда же мне помнить? — Она обнажила зубы. — Может, и знала... Ну-ка, подойди.

Отложив гребень, старуха проковыляла к самой дальней стене, волосы на которой выглядели особенно сияющими и вычесанными. Их точно берегли пуще остальных, ухаживали за ними, как фермеры ухаживают за гривами своих лучших лошадей. Приподнявшись на цыпочки, отшельница выхватила прядь сантиметров пятидесяти в длину, у самого потолка, поманила Кейси пальцем к себе и дала рассмотреть поближе.

— Чёрные, блестящие детские волосы, — сказала она ей. — Знать бы, почему я повесила их так высоко... Кто же ты такая, девочка?

Ком встал у Кейси в горле, когда она, вскинув голову, увидела: левее, прямо рядом с местом, где находилась смоляная прядь, один в один похожая на её собственную, свисал и другой локон — длинный, каштановый, того самого оттенка, в который обычно красилась мама.

— Я... уже ни в чём не уверена.

— Значит, я хорошо выполнила свою работу, — старуха залилась довольным смехом и, отпустив конец локона, шагнула к ней. — Не хочешь меня поблагодарить?

— Девочка никого благодарить не станет, — холодно одёрнул Рэй и встал между ними со скрещёнными на груди руками. Как и Кейси, он тоже не сводил глаз с каштановой пряди на самом верху. — Да и ты, милая леди, если уж и бралась за «работу», то наверняка получила что-то взамен.

Старуха нехотя отступила, прошелестев: «Запамятовала, запамятовала...» Но Кейси, потянув Рэя за рукав, сама вынырнула из-за его спины и, взглядом спросив разрешение, в третий раз обратилась к отшельнице напрямую:

— Скажите... А можно как-то вспомнить то, что забыл?

Рэй напрягся, готовый вмешаться в разговор, произнеси она первое же неосторожное слово. Но его советы крепко засели у Кейси в голове: не благодарить, не просить, не клясться и не обещать, не брать подарков. А ещё, хоть он и не проговаривал этого вслух, — следовать здравому смыслу и быть вежливой.

Если уж у Джереми это получалось, то и ей тоже было бы по силам задать пару коротких вопросов ведьме.

— Если хочешь вспомнить, что-то да может всколыхнуть забытое, поздно или рано, как бы я ни прятала всё в закоулках, как бы ни путала... Потянешь за нитку — и распутаешь клубок. — Её глаза полыхнули серебром, когда она охотно ответила. — Вот только стоит ли его трогать или оставить? Ни одна нить никогда не бывает бела полностью, от начала и до конца.

Говоря с ней, старуха покачивалась из стороны в сторону, и бусины в её косах бились друг о друга: тихо, мелодично, приветливо. Но в груди почему-то стучало всё сильнее, и мурашки разбегались под кожей.

Даже опуская веки, отшельница как будто продолжала заглядывать ей в самое нутро.

— Я лишь прячу, не отбираю, — продолжала она, покачиваясь сильнее, как нарочно. — Всё остаётся в твоих руках, в голове. Захочешь — прогуляйся там, где ходила ребёнком; увидь то, что видела давным-давно... Но если тебя всё устраивает; если вспоминать ты не желаешь, то всё забытое навсегда останется забытым. И так тому и быть; и это будет верно.

Вздрогнув, Кейси безотчётно потёрла шею и повыше подтянула воротник.

— Я... ещё подумаю о том, чего хочу.

— Думай, дитя Холмов, думай получше, — развеселилась старуха и, стянув шаль, протянула ей. — Хотя что бы ты ни выбрала, а человеческую прядь, что висит под потолком, я оттого перевешивать не стану... Может, память у меня и коротка, но ум быстр.

— Кей. Нам пора, — Рэй, перехватив Кейси за локоть, немедленно увлёк её за собой к выходу, не позволив и пальцем коснуться подарка. Хотя она и так не собиралась протягивать руку: в каждом смешке отшельницы, в каждом сладком слове теперь ощущалась угроза.

Во что бы то ни стало, а старухе хотелось вогнать Кейси в любой, даже самый крошечный долг.

— Добрая леди, — выведя Кейси на улицу, Рэй остановился в дверях. — Я искренне надеюсь, что ты не станешь искать лазейки в сделке со мной. Даже не пытайся сдать девочку или меня народу Холмов.

— Иначе что? Что мне может сделать такой, как ты, не знающий магии? Не слышащий шёпота ни неба, ни земли, ни всего, что под землёй? — с хитрым прищуром спросила она и, не спеша вернувшись в центр комнаты, склонилась над спящим Джереми.

Выхватив из кармана зажигалку, которой обычно прикуривал сигареты, Рэй щёлкнул колёсиком, обернулся и поднял на старуху глаза.

— Мне не нужны ни магия, ни боги. Я знаю и без них: срезанные волосы просто чудесно горят.

— Не надо угроз, — выпалила она, вскинув руки. — Я лишь спросила...

— А я лишь сказал, — Рэй убрал зажигалку в карман и ангельски улыбнулся. — С теми, кто мил со мной, я тоже крайне мил в ответ.

Старуха выглядела раздосадованной, но спорить не стала: её величайшая ценность, очевидно, была одновременно и её величайшей слабостью. А будь это иначе, разве стала бы она жить в доме из камня и глины? Или намеренно не держать в камине дров даже в осеннюю сырость?

— Я не стану никому ничего рассказывать, — взвесив все за и против, хмуро пообещала она. — Всё, что я увижу, будет забыто сразу, как ты того и хочешь.

Рэй склонил перед ней голову в знак признательности и следом за Кейси направился к машине.

— Девочка, — окликнула её отшельница, выйдя за порог, и, подумав, поклонилась так низко, что её косы толстыми змеями легли на землю. — Не держи зла на глупую старуху... Да хранят тебя боги — и прощай.

Кейси не стала ни кланяться в ответ, ни что-либо ей говорить. Только примостилась на переднее сиденье и, от греха подальше, поскорее захлопнула дверцу. Руки почему-то дрожали, а удары бусин по-прежнему эхом отдавались в ушах.

Было так страшно.

И не совсем ясно, от чего: от беседы с ведьмой или того, что всколыхнулось в памяти.

Рэй тоже сел и завёл двигатель.

— Что ж, — выдохнул он. — В конечном счёте, ты ей понравилась... Даже слишком. Но она не станет нас выдавать. А к тому времени, как к ней заявятся неблагие ши, она уже давным-давно и думать о нас забудет...

— Почему мои волосы висят так высоко? — перебила Кейси.

Тот ненадолго замолчал.

— Лучше переоценить, чем недооценить... Девочка, воспитанная Шейной, всегда будет получать особое внимание от фейри, даже будучи человеком. К счастью ли, к беде ли, но все взгляды отныне будут прикованы к тебе.

В этот раз Кейси не стала с ним спорить. Совпадения множились с каждым часом, проведённым вне Оплота: до боли знакомые костяные бусины в косах ведьмы; воспоминания о мамином умении шить волосами; два локона под потолком — чёрный и каштановый; и всё остальное.

Застонав, Кейси опёрлась виском на оконное стекло.

«Допустим — только допустим! — что в словах Рэя есть доля правды, — думала она. — Но зачем было Шейне похищать ребёнка-подменыша из-под Холмов и растить, как собственного? Зачем ей было бросать всё, что она имела, — статус, власть и даже имя, — ради жалкого существования в нищем Оплоте? И разве стала бы Шейна годы спустя на досуге рисовать мальчика, которого она умышленно отправила на смерть?..»

Чем больше кусочков воображаемого паззла Кейси мысленно раскладывала перед собой, тем хуже они соединялись в единую картину. Их упорно получалось две: одна — Шерил Хоган, другая — леди Шейна. И обе из них были слишком разными, чтобы оказаться одним и тем же человеком.

Кто-то — или Рэй, или Кейси — просто обязан был ошибаться в том, во что верил. И Кейси предположила: «Может, если я узнаю больше и о маме, и о Шейне, всё наконец станет на свои места?»

Вероятно, на её лице легко читалось замешательство, потому что Рэй не стал отвлекать её от размышлений новыми разговорами. Отъехав подальше, он поставил машину так, чтобы издалека ещё было видно дом, и потянулся к радио, но забыл: в катафалках, принадлежащих Оплотам, отроду не имелось магнитол. Поэтому следующие двадцать минут прошли в полной тишине. А после дверь ведьминого дома приоткрылась, и оттуда вывалился Джереми — сонный, сбитый с толку и абсолютно невредимый.

Часто моргая и зевая, он то потирал кулаками глаза, то оглядывался по сторонам, явно не понимая, где оказался. Развернувшись, могильщик уже открыл рот, чтобы спросить что-то у старухи, но дверь захлопнулась у него прямо перед носом.

Тогда Джереми на автомате похлопал себя по всем карманам в брюках и куртке, запустил в них руки в поисках ответов — и, среди всякой мелочёвки, вытащил на свет оставленную ему салфетку. Целую минуту он изучал текст на ней, попутно выворачивая остальные карманы, но больше ничего полезного не нашёл.

Морща лоб, точно пытаясь вспомнить, кто же подкинул ему записку и как он тут вообще очутился, могильщик ещё долго топтался на месте. А затем, ругнувшись, он медленно побрёл по одной из дорог на перекрёстке в противоположную от катафалка сторону, выискивая глазами указатели, повторяя адрес с салфетки вслух и даже не догадываясь, что за ним внимательно следят две пары глаз.

Дождавшись, пока тот окончательно не скроется из виду, Рэй направил машину по другой дороге, обратно к автомагистрали. А Кейси, задумавшись о том, что теперь будет с Джереми, не смогла не понадеяться: если однажды Неблагой Двор всё же прекратит на неё охоту; если Райли будет спасена; и если fear mór le rá, о котором говорил Рэй, оставит его в покое... Тогда Джереми снова можно будет всё вспомнить.

Ну а пока судьба развела их разными дорогами, вовсе не пообещав свести вновь.

✧✧✧

[1] Ford Focus — компактный автомобиль американской компании Ford, отличающийся надёжностью, практичностью и доступной ценой.

[2] Лекало — фигурный шаблон для вычерчивания кривых линий при построении выкройки.

[3] Медицинский клей — антисептик, соединяющий края раны между собой и образующий защитную плёнку на её поверхности; применяется в современной медицине.