Глава 29.
20 лет спустя.
Раздался звонок в дверь, и Алекса стремглав понеслась впускать дорогого гостя.
- Кайл, - воскликнула она, бросаясь на шею визитеру, - я так соскучилась.
- Мы виделись позавчера, - улыбнувшись ответил Кайл, прижимая женщину к себе, - что произошло? Ты нервничаешь.
- Я просто рада тебя видеть, - отмахнулась Алекса, - пойдем, я приготовила ужин, и скоро придет Мартин.
Кайл едва заметно поморщился при упоминании этого имени, но постарался скрыть свою реакцию от Алексы. Они миновали просторную гостиную с шикарным камином и роскошной диванной группой и оказались в светлой столовой, где уже был сервирован ужин на трех персон. Стол ломился от блюд – рыбы, мяса и прочего, чему Кайл так и не удосужился выучить названия.
- Ты все это приготовила сама? – восхитился он. – Молодец, только зачем так себя утруждать, твоя прислуга заленится.
- Я дала всем выходной сегодня, - весело отозвалась Алекса, делая последние приготовления, - мне скучно, Кайл. Они совсем не дают мне ничего делать по дому, а работать ты мне не разрешаешь!
Она картинно надула губки и обиженно посмотрела на мужчину. Кайл сурово взглянул в ответ.
- Алекса, - вздохнул он, - в миллионный раз повторяю, у тебя есть учеба, и сконцентрируйся на ней. Мне довелось перекинуться парой слов с профессором Норлойдом. Он пророчит тебе хорошее будущее в научной сфере, немного больше стараний, и ты могла бы стать его лучшей ученицей.
- Кайл, мне тридцать шесть лет, - всплеснула руками Александра, - это не тот возраст, в котором мечтают стать лучшими учениками. К тому же, экономика и бизнес это не мое, я бы лучше продолжила рисовать свои картины, не понимаю, почему ты так упрямо настаиваешь, чтобы я продолжала ее изучать?
- Картины не обеспечат тебе безбедного будущего, - строго заявил Кайл, расставляя на столе подаваемые Алексой тарелки, - когда я получил компанию Джеральда, то думал, что с ума сойду от этих цифр и балансов, не имея абсолютно никакого образования, я и школу-то закончил только потому, что учителя меня жалели, а так я большую часть времени проводил в больницах. Тебе будет проще во всем разобраться.
- Я не хочу в этом разбираться, - мягко возразила Алекса, - это твой бизнес, зачем мне в него вмешиваться?
Кайл отложил тарелки, взял Алексу за руку и внимательно взглянул ей в глаза.
- Настанет такой момент, - прошептал он, - когда все что у меня есть, будет принадлежать тебе, Алекса, и ты останешься один на один с жестоким миром бизнеса, но знания, которые ты получила за эти годы, тебе помогут, так что я абсолютно за тебя спокоен. Ты не будешь нуждаться ни в чем.
- Что ты говоришь? – Алекса со злобой отдернула руку. – Не смей, слышишь меня, Кайл, не смей больше никогда вести такие речи. Ты сам будешь заниматься своей работой и никогда не заикайся о том, что ты меня бросишь!
- Хорошо, - он обнял ее за плечи, - я уже все сказал тебе, нет смысла повторяться. Но все будет хорошо. Запомни мои слова, Александра, у тебя все будет хорошо.
- У меня все будет хорошо, если ты будешь рядом, - ответила Алекса дрожащими губами.
- Я кое-что тебе принес, - вспомнил Кайл, вынимая из кармана книжку в потрепанной кожаной обложке.
Алекса аккуратно взяла ее двумя руками и погладила корешок, боясь открыть.
- Это же…
- Да, - кивнул Кайл, - это дневник Питера. Он описал в нем всю свою жизнь, а я последовал его примеру и добавил свою историю, которая наконец-то подходит к концу. Здесь вся моя жизнь, и я хочу, чтобы она была в твоих руках.
- Ты же никогда мне ничего не рассказывал, боясь, что я от тебя отвернусь, а сейчас решил раскрыть передо мной все свои секреты?
- Я уже не боюсь, - уверенно заявил Кайл, - если я и хочу, чтобы кто-нибудь знал обо мне все, то это должна быть ты.
Они долго стояли, обвив друг друга руками, но еще один звонок в дверь заставил их расцепить объятия. Алекса сняла с себя фартук, открывая миру великолепное атласное изумрудное платье, и поспешила подать на стол последние блюда и приборы. Кайл направился к двери.
На пороге стоял мужчина, ровесник Алексы, в сером мятом костюме, больших очках в толстой черной оправе и нечищеных ботинках.
- Мартин, - вздохнул Кайл и отошел в сторону, чтобы пропустить мужчину внутрь, - добрый день.
Мартин сделал шаг, споткнулся и зацепил торшер у входа, разодрав до крови ладонь. Кайл закатил глаза и передал мужчине платок.
- Пойдем, - велел он, - надо промыть и забинтовать.
- Простите, мистер Флоу, - пролепетал Мартин, - я сегодня немного рассеян, очень нервничаю из-за… К нам в музей сегодня привезли очень редкий экспонат, это камень, которому уже…
- Да-да, Мартин, эта захватывающая дух история может подождать, - махнул рукой Кайл, - пройдем к столу, Алекса уже давно тебя ждет.
Женщина нисколько не удивилась, глядя на окровавленный платок в руке Мартина. Она привычными движениями доставала перекись, бинт и умело обходилась с раной. Напоследок она поцеловала руку Мартина и пригласила всех к столу.
Они ужинали, а Кайл тем временем рассказывал об экономической ситуации в стране, о тенденциях на рынке молочной продукции, об отелях и курортах, о недвижимости и изо всех сил старался вовлечь в беседу Алексу, но она отвечала неохотно и отделывалась односложными выражениями, а чаще всего просто кивала. Мартин же просто уставился в свою тарелку, ничего не ел и не мог выговорить ни слова.
- Ты был у нее сегодня? – вдруг спросила Алекса.
- У Салли? – Кайл медленно произнес имя своей жены, наблюдая за тем, как Алекса морщится от отвращения. – Конечно, это еженедельная традиция, она бросила в меня подушкой, сказала, что ненавидит, стандартная программа.
- Нужно было это давно прекратить, - вспылила Алекса, - из-за этой… этой… ты так и не смог завести нормальную семью!
- Ты моя семья Алекса, и она, моя жена, я всегда ее любил, и всегда буду любить, - отрезал Кайл, - давай не будем начинать этот разговор снова. В конце концов, мужчина должен быть с той женщиной, которую заслуживает…
- У нас есть новости, - внезапно даже для себя самого Мартин оказался на ногах с бокалом вина в руке, - мистер Флоу, я очень люблю вашу сестру и прошу у вас ее руки.
Кайл ненадолго прикрыл глаза, пытаясь осознать то, что он услышал. Наконец, он, следуя примеру Мартина, взял со стола бокал и повернулся к Алексе.
- Неуклюжий, бесперспективный музейный работник, - подвел он черту, - и ты его любишь?
- Я бы хотела провести с ним остаток своей жизни, - тихо отозвалась Алекса, не глядя на Кайла.
- Клянусь, что никогда не обижу вашу сестру, мистер Флоу, - заявил Мартин, собирая в кулак остатки своей уверенности.
- Я знаю, - кивнул Кайл, - знаю. Будьте счастливы!
Кайл осушил бокал и направился к выходу. Алекса последовала за ним.
- Кайл, подожди, - взмолилась она, - я понимаю, для тебя это все неожиданно, но…
- Я этого ждал, - ответил Кайл, улыбаясь, - теперь я окончательно за тебя спокоен. В вашей семье все будет хорошо. Мне пора, сегодня я улетаю в Венецию.
- В Венецию? – изумленно переспросила Алекса. – Для чего? Ты же ненавидишь этот город.
- Нельзя осуждать человека за стремление закончить все там, где он начал! Люблю тебя больше всего на свете, Александра. Кстати, я только сейчас подумал, за столько лет ты так и не сказала мне своего настоящего имени.
- Александра – мое единственное имя, - твердо заявила женщина, удивленно глядя на Кайла.
Он понимающе кивнул и вышел в прохладную темноту улицы, стараясь запечатлеть этот последний образ дорогой ему женщины.
Лимузин ждал неподалеку. Парень в черном строгом костюме по обыкновению выскочил из автомобиля и поспешила открыть перед Кайлом дверь.
- Куда теперь, мистер Флоу? – спросил он, удобнее устраиваясь на водительском кресле.
- В аэропорт, - бесцветно ответил Кайл.
Паренек надавил на педаль, и лимузин вальяжно покатил по пыльным дорогам Фресно. Кайл видел их миллион раз и от всей души ненавидел. Они ассоциировались у него со всеми ужасами, которые творились в его жизни, здесь он потерял все: покой, счастье, честь, совесть и больше уже никогда не смог обрести. Он не обзавелся семьей, не завел детей. Жалел ли он об этом? Возможно, но выдержать нечто сверх того, что он получил, уже не мог. В его сердце была только одна женщина, она вошла без приглашения, внесла в его душу ненависть, как последнюю смертельную инъекцию, и осталась там навсегда.
Сейчас Кайл прильнул к окну. Он любовался и шикарными особняками, и шуршащими на ветру пальмами, пляжами и зелеными волнами, мирно накатывающими на беззащитный берег. Он вдыхал давно знакомые запахи. Все сейчас было ему дорого, как тогда, в тот первый раз, когда он сидел в машине рядом с Салли, чувствовал ее ладонь в своей и всего боялся, надеялся на идеальное будущее и без конца дрожал и смущался.
Автомобиль плавно затормозил. Водитель распахнул перед Кайлом дверь, и он вышел из лимузина, оказавшись в огромном ангаре, где к вылету готовился его личный самолет.
- Кайл, - окликнули его, - сколько тебя можно ждать, негодяй?
- А куда ты торопишься, мой дорогой Стефан? – улыбнулся он приближавшемуся Гральду.
- Что значит куда? – Стефан развел руки, картинно возмущаясь. – Нас уже давно ждут шампанское и девочки!
- Ты хотел сказать инвесторы и контракт? – с улыбкой поправил Кайл.
- Ну конечно, - Гральд похлопал Кайла по плечу и тяжело вздохнул. – Ты неисправим. Работа прежде всего.
- Нет, как раз наоборот, - Кайл широко улыбнулся и повел Гральда к самолету. – В этот раз все для тебя, друг.
Они расположились в креслах и пристегнули ремни. Миловидная стюардесса принесла коктейли и, подмигнув Гральду, скрылась в кабине пилота. Двигатели ожили, и самолет тронулся, готовясь окончательно оторваться от земли.
- А ведь мы с тобой последние двадцать лет считались друзьями, - вдруг сообщил Кайл, когда в иллюминаторе поплыли облака.
- Конечно, старина, - удивленно подтвердил Гральд, - что с тобой? Выпей виски, какой-то ты бледный. Мы летим веселиться, а ты как на похороны.
- Я просто вспомнил своего отца! – грустно усмехнулся Кайл.
Гральд прищурился и взглянул на друга.
- Кайл, - спокойно ответил он, - а я сейчас вдруг вспомнил Рори, но что было, того не вернуть. Не забивай себе голову, лучше подумай, с кем начнешь переговоры. Говорят, «Мисс Февраль» не плоха, хотя ты у нас спец по брюнеткам, так что «Август» твой.
- Это не важно, - задумчиво протянул Кайл, откидывая со лба прядь седых волос, - я в жизни достиг почти всего, к чему стремился. Но и последний враг будет повержен.