Часть 21
В пятнадцать минут одиннадцатого оставшийся хрупкий мир Пак Чимина превратился в руины. В одно мгновение план пошёл по перепутьям, омега только и успел заметить, как Дунг Чау хватает недавно брошенный ему пистолет и нажимает на спусковой курок, выпуская пулю в упор грудь Мина. И в это мгновение мужчина оборачивается с пистолетом в руке к Паку, но один миг и пуля, выпущенная из винтовки Сокджином, разбивает окно на мелкие осколки, звонко ударяющиеся о пол, вонзается в висок Чона.
– Юнги! – кричит омега и быстро двигается к альфе, по пути стаскивая с себя пиджак. Падая на колени перед блондином, Чими пытается остановить кровоточащую рану, прижимая чёрную ткань груди, а у самого слёзы текут по щекам, сливаясь на подбородке, и одна капелька за другой падают на окровавленные руки. – Джун! Вызывай скорую! Юнги умирает! Джун!
Громкий крик о помощи раздаётся эхом в кабинете, и Чимин пытается привести Юна в чувства, только альфа уже ничего не слышит.
— Пожалуйста, Юнги, только не ты! Я не смогу без тебя, слышишь?— плотно прижимая ткань к груди альфы, Чимин наклоняется к его лицу, хрипя.— Я люблю тебя,Юнги, слышишь? Я люблю тебя, пожалуйста, Юнги, я не смогу без тебя!!!!Я...Юнги...
*Полгода спустя*
Умиротворённая тишина. Яркие лучики весеннего солнца игриво ласкают молочную кожу исхудавшего лица Сокджина. Тёмные круги под глазами не скрывает даже тональный крем, а во взгляде карих глаз нет той искры, только пустота и пелена слёз. Присев на колени перед гробовой доской, проведя пальчиками по выведенным углублениям– иероглифам на ней. Только сейчас на лице Джина появляется слабая улыбка.
Ему здесь так уютно, особенно в теплое время года, как сейчас. Старинные, необычные надгробия и памятники создают своеобразную атмосферу, тут ощущается бег времени и тленность бытия. Плакать совсем не хочется, но видя выгравированное имя на плите, слёзы невольно появляются на глазах.
Тяжёлая рука ложится на плечо Кима и он, поджав губы, поднимает голову и глядит на молодого мужчину с выкрашенными белыми прядками снизу вверх, слегка похлопывая рядом с собой, приглашая присесть рядом.
– Я так скучаю по нему, Джин. – мужчина кладёт широкую ладонь на могильную плиту и аккуратно поглаживает, опустив голову и светлые прядки прикрывают карие глаза, тихо всхлипывая носом. – Мне так жаль, что я не смог приехать раньше, что задержался в этом чёртовом Лондоне из-за этой ёбанной работы.
– Не вини себя, Вон Сан. – Ким хлопает парня по широкой мускулистой спине, улыбаясь уголками пухлых губ. – Хосок говорил, что вы часто созванивались и хотели загулять, как только ты приедешь. Он очень скучал по тебе.
– Я знаю, Джин~и, знаю. – судорожно выдыхает Вон Сан, глядя на фотографию Хорса, улыбаясь ему в ответ сквозь слёзы. – Хорси, обещаю, что присмотрю за Джином. Я же помню, как ты до безумия ревновал его к Намджуну, хотя вы и не были уже вместе, но всё равно можешь положиться на меня. Я не оставлю милашку Сокджина...только не сейчас и не в его то положении.
– Идиот, – тихо смеётся Ким, толкая друга плечом, а затем достаёт из кармана лёгкой ветровки бутылочку соджу. – Выпей с ним, мне нельзя, Санни.
Вон Сан лишь кивает вместо ответа и открывает стеклянную бутылочку. Он приподнимает её и немного выливает на могилу, а потом и сам касается тонкими губами горлышка, делая несколько глотков и хмурится. А Джин зарывается носом в воротник чёрной кофты, вдыхая полной грудью аромат груши, от которого кожа становится гусиной и он слабо улыбается.
– Кстати, кто у вас будет, Джин~и? – альфа с запахом хвои бросает взгляд на выпирающий животик друга и ярко улыбается, ставя бутылку возле фотографии Чона.
– Ещё не знаю, – пожимает плечами омега, рефлекторно касаясь живота, поглаживая большим пальцем.– Если будет мальчик, то назову Хосок, а если девочка, то...– Джин опускает голову, шумно выдыхая, – как когда-то хотел этого Хорси...Мэй Лин.
– Да я помню, когда вы ещё встречались, ругались из-за имени ребёнка, которого даже не планировали. Как думаешь, Хо всё-таки был твоим истинным или всё же новоиспеченный папаша Джун является им?
– Ты же знаешь, я скептически отношусь к этой вере в истинных...но...его запах спелой груши до сих кружит мне голову, и я не прекращаю носить кофту Хорси, потому что она пропитана его запахом.
– Но вы два кретина, которые слишком поздно поняли и приняли свои чувства...
– Именно так, Санни.– Джин запрокидывает голову назад и устремляет взгляд на голубое небо, щурясь от игровых солнечных лучей, вдыхая полной грудью свежий весенний воздух.
"– Мне не лучше и не хуже. Мне – никак."
Э.М. Ремарк.
***
Ровно в двадцать минут третьего Джин поднимается на эскалаторе и улыбается, видя на лавочке, среди ожидающих людей своего рейса чёрную макушку аккуратно уложённых волнистых волос. Проходя мимо милующихся подростков, Ким, пыхтя, добирается до друга, и, придерживая себя за поясницу, присаживается рядом и вытягивает ноги, блаженно простонав. Чимин отрывает взгляд от экрана телефона, закрывая до этого ленту новостей и поправляет спавшие на кончик носа очки, ответно улыбаясь Джину.
– Ты же вернёшься, Чимин~а?
– Не буду тебе врать, Джин, но я не знаю. – пожимает плечами Пак, убирая мобильник в карман джинсов, хмуря нос. – Эта злощасная компания отняла у меня самого дорого, близкого и родного человека, который защищал меня с самого детства и научил всему, что я сейчас умею. Хорси учил меня на протяжении всей своей жизни, а сейчас его просто нет из-за этих грязных денег...– Чими опрокидывает голову назад, быстро моргая, чувствуя, как в уголках глаз щиплет от слёз. Ему не хватает Чон Хосока. У него как будто вырвали сердце с его уходом, и весь мир рухнул под ноги, разлетаясь микроскопической пылью по ветру. – Я знаю, что ты отлично справишься, Джин~и, ты всегда справлялся и никогда не опускал руки в отличие от меня. И да, прости, что из-за меня, Джун-хёну пришлось улететь в Германию, очередной приступ одолел отца, и они с папой улетели отдыхать. Думаю, я на время смогу его заменить там, чтобы он прилетел к тебе. Ведь вы скоро станете родителями.
– Да прекращай, Минни, – усмехается омега, обнимая друга за плечи, – мы потерпим эту разлуку, а этот засранец Хо,– хихикая, Ким тычет пальцем в живот, – вылезет только через месяца три. Так что не переживай, к этому времени я найду того, кто заменит тебя и меня в компании. Тебе, Минни, надо прийти в себя и с чистым разумом приступить потом к работе. Кстати, как там наш Юнги?
– Три месяца, что он был в коме– самое ужасное время для меня. Сейчас впереди тяжелая реабилитация, он заново учится держать ложку и ходить, говорить, кстати, стал намного лучше, по крайне мере «а не сходить ли тебе нахуй, пирожочек» у него получается отлично. – с любовью в голосе шепчет Пак, опуская смущённый взгляд на дырки в коленях на светлых джинсах. –Только вот с кратковременной памятью до сих пор проблемки, часто переспрашивает одно и тоже, но мне так нравится ему всё повторять. Может быть, когда он полностью поднимется на ноги, мы вместе вернёмся обратно в Корею, без него мне здесь ещё хуже, даже сейчас, уехав на пару дней, переживаю до жути...как он там без меня? А кушает ли он хорошо? Не тревожат ли ночные кошмары? Это глупо, да, хён?
– Нет, пирожочек, вовсе не глупо. Любовь, парень, это любовь. – Джин оголяет зубы в улыбке, заводя пальцы в чёрные пряди молодого директора, слегка взъерошивая их.
Пак понял, что Юнги – его единственное успокоение, когда засыпает один в холодной постели и не чувствует тёплых рук на пояснице, не слышит сонное «люблю». Только чуть не потеряв ещё и Мина, Чимин понял, что ему нужно и чего он действительно хочет. Чимину нужен Юнги, который может исцелить его, а Чимин Юнги. Пак никогда до этого не думал, что так сильно захочет завести семью, захочет слышать топот маленьких ножек и звонкий детских смех в их доме с Юнги, что не захочет больше торчать на работе 24/7. Он действительно хочет просто человеческого счастья вместе с Мин Юнги.
Но сейчас без Мина в Сеуле всё не так, только разбитые люди, разбитые бутылки, разбитые мечты. За двадцать пять лет в его жизни не вторгались мысли о необъятном, пока не появился Юнги. И тогда жизнь Минни приобрела свой яркий оттенок, с того самого момента, как наглый альфа пролил на него кофе в свой первый рабочий день.
В первую их встречу сердце Пака было червивое. Кровь была перемешена с гноем, эта смесь сочилась и оставалась на медовой коже некрасивыми разводами, но со временем всё прекратилось. Юнги изменил Чимина. И Чимин благодарен ему.
– Тэхён приедет провожать тебя?
– Да, должны будут подъехать с Гуки, мне до сих пор стыдно перед Чоном...Знаешь, самое страшное, что из-за этой чёртовой компании, из-за меня, сильно пострадали близкие моему сердцу люди. Это так больно видеть, как страдают любимые...а ты живёхонек себе, полностью здоров, можешь самостоятельно передвигаться на своих двоих. Ужасно. И это до сих пор убивает меня морально...– Пак выпрямляет осанку и прикрывает глаза, томно вздыхая. – Мистер Чон постарался на славу, оставив мне не сгладимую и гноящуюся рану: Хосок, братик, мой лучик света мёртв. А Гук, Юнги и Тэхён оказались из-за меня на грани жизни и смерти...а я? А я даже и царапины не получил...
– Хэй, лесное уёбище, Пак Чимин! – радостный возглас Тэхёна раздаётся эхом в зале ожидания и несколько людей оборачиваются на голос седовласого незнакомца, укоризненно провожая его взглядом. Но Ви был не Ви, если бы обратил внимание на это. Он, лишь крепко сжимая ручки коляски, несётся к двум друзьям, пропуская мимо ушей возмущения Чонгука, который вцепился в рукоятки коляски, боясь, что при резком торможении кувыркнётся вперёд и встретится лицом к лицу с полом.
– Блять, ты мудак, Тэхён~и! – рычит темноволосый альфа, оборачиваясь к ярко улыбающемуся парню, в попытках дать по любимым рукам. – Ты меня угробишь!
– Ой, не ной, ладно? – звонко смеётся Ким, склоняясь к Чону и кратко целует того в губы, хмуря свою кнопочку. А затем обрушивает свой суровый взгляд на лучшего друга, который поднялся со своего места и, сложа руки на груди, наблюдает за парочкой. – А то скину тебя с коляски, и уйду, а ты потом страдай и добирайся до дома как хочешь. Хотя можешь же встать и пойти...Ой, забыл...ты же не можешь.
Ким наигранно удивляется и прикрывает рот ладонью, глядя в любимые карие глаза напротив. А Чонгук за семь месяцев привязанный к инвалидной коляске, привык к издевательским шуткам своего омеги. Чон знает, что Тэхён не хочет его обидеть, только вот язык за зубами держать не умеет, но он всегда потом извиняется, присаживаясь ему на колени и целуя его лицо, слегка оттягивая кожу зубами, звонко хихикая.
Чон Чонгук боялся, что со временем близкие ему люди откажутся от него из-за инвалидности, что забудут про него и оставят одного. Но эти страхи развеялись благодаря Тэхёну, словно пыль на ветру. Тэхён тот, ради кого Чонгук старается каждый день, ради кого он улыбается и радуется каждому новому дню. Тэхён тот самый, из-за кого Гуки хочется жить и развиваться, несмотря на своё ограничение. Он просто любит его и благодарен за ту заботу и за ту любовь, что он ему дарит без ограничений.
А Тэхёну просто хочется быть рядом. Хочется каждое утро просыпаться и видеть ещё спящего Чона рядом. Хочется заботиться о нём, дурачиться с ним и дарить свои самые тёплые, искреннее и светлые чувства. Чон Чонгук для Кима остался всё тем же наглым любимым альфой.
Чон Чонгук для Ким Тэхёна и есть смысл жизни.
– А вот это было жестко, Ким Тэхён! – пыхтит Сокджин, поднимаясь на ноги и вновь подпирает поясницу ладонью. – Как тебе не стыдно?
– Оу, оу...стопори, Джин-хён! Ты уже говоришь тоном мамочки, прекращай! – звонко смеётся Ви, подмигивая широкоплечему и пузатому хёну, обнимая своего альфу за плечи, поправляя воротник на его рубашке.
– Привет, принцесска Ви. – Чимин отсалютирывает Киму, с ухмылкой на лице. – Гуки, не убей его, пока меня не будет, окей?
– Не убью, если ты пообещаешь мне в скором времени вернуться обратно в Корею с Юнги.
– Хуй то там я без него вернусь. – теперь смеётся Пак, протягивая руку на встречу чужой и крепко сжимает ладонь друга. – Ты же знаешь, реабилитация будет долгой, поэтому ждём Вас ребятки в Германии.
– Тебе пора, Минни. Скоро посадка. – чужая ладонь ложится на спину омеги и он кивает вместо ответа, поправляет лямку сумки на плече и оборачивается к Джину, – передай Юнги, что мы все ждём его в Сеуле. И что мы скучаем.
– Передам, ребятки. Надеюсь, скоро увидимся, сучки.
Усмехается Пак, подмигнув троим самым близким людям, что у него остаются в Корее и не спеша направляется к стойке, не оборачиваясь, напоследок машет друзьям.
Он наконец-то летит туда, где находится вся его жизнь – Мин Юнги.
«Всё, что ни прoисходит, вcегда тaк, как нужно, и только к лучшему»
Михаил Бyлгаков
***
«За прекрасным всегда скрыта какая-нибудь трагедия.»
Оскар Уайльд
"Портрет Дориана Грея"
***
The End.