Часть 18.
Яркие фонари освящают огромный пустырь, на котором только выстраивается здание. Всё замерло после трудового рабочего дня, техника не грохочет, не слышны громкие голоса людей, только мёртвая тишина, которую разрушает шуршание под колёсами чёрного внедорожника. Хлопнув дверью, черноволосый молодой мужчина поправляет серый пиджак и бросает взгляд на высокого мужчину, кивая тому. Тот незамедлительно достаёт из кобуры пистолет и протягивает своему начальнику. Чимин, повертев его в руке, плотно стискивает рукоятку и широкими шагами направляется в недостроенное здание.
Закатив рукава, Пак поджимает губы и подходит ближе к незнакомому побитому мужчине, который привязан к стулу. Вытянув руку с пистолетом, Чимин приближается и упирается дулом тому в лоб, кривя улыбку.
– Что ты нарыл о нём, Сон? – смотря в глаза незнакомцу, Пак склоняет голову к плечу, а палец так и дрожит у курка, сдерживая огромное желание надавать на него и выпустить пулю этому гаду в лоб.
– О Хи Джун, 43 года. Родился в Ансане, семьи нет, работает наёмным убийцей. У него большой список жертв, я так понимаю, что он без разбирательств убивает любого. – мужчина достаёт папку из внутреннего кармана пиджака и начинает читать добытую информацию, изредка бросая холодный взгляд на О.
– Кто тебя нанял? – голос директора звучит слишком грубо и холодно, что его подчинённый слегка ёжится. Он никогда раньше не видел Пака таким.– Отвечай!
– Пф...Мне не нужна информация о клиенте, только о жертве, поэтому, ничем помочь Вам не могу. Меня интересует только цена и пожелания клиента о способе избавления цели.– оскаливается Хи Джун, дёргая связанными руками, а Чими лишь усмехается и откидывает пистолет подчинённому, а сам поднимает с пола тонкую арматуру и сжимает двумя руками, словно биту, готовясь отразить летящий на него мяч. Пак замахивается и со всей дури ударяет мужчину по ногам, а затем и ещё раз. Незнакомец дёргается и стонет от ужасной боли, чувствуя один удар за другим. Пак разошёлся, разбивая ноги тому в кровь, врывая из его груди болезненные крики.
– Это тебе за Чонгука, сука. – рычит Пак, очередной раз замахивается и наносит удар по рёбрам. А тело окутывает приятная дрожь от таких действий, и черноволосый удовлетворённо мычит, откидывая окровавленную арматуру в сторону.– Ты приковал моего друга на всю оставшуюся жизнь к инвалидной коляске!
– Я достал номер счёта, на который О Хи Джину перевели деньги за заказ. Он даже не парился и не менял его. – Сон усмехается и протягивает своему боссу пистолет. – Я отправил всю информацию Господину Чону.
Проведя языком по контуру губ, Чимин вновь направляет пистолет на О и давит дулом пистолета ему в лоб, хищно улыбаясь. Пак и понятия не имел, что избивая эту тварь, он получит такое удовольствие, жадно рассекающееся по всему телу теплом.
– А теперь этот ублюдок нам больше не нужен. – скалится Пак, глядя в глаза наёмника, стуча пальцем по курку. – Когда тут повторно будут закатывать полы бетоном?
– Завтра с утра, Господин Пак. – на эти слова Чими лишь издаёт усмешку и нажимает на курок. Глухой выстрел раздаётся эхом в пустынном помещении, и мёртвое тело падает грязный холодный пол.
– Проследи за тем, чтобы его тело закатали в бетон. – холодно бросает Пак, откидывая пистолет к телу, которое медленно окружает алая лужа крови. – Сука, только рубашку испачкал...Выкинуть теперь придётся, блять.
Рычит черноволосый, оттряхивая алые пятна крови на рубашке, неспешна направляясь к выходу из здания.
***
*Три недели спустя*
Жизнь Чон Чонгука круто поменялась в один миг. Страшная авария на перекрёстке в районе Намдэмун, яркий свет фар, сильный удар и полнейшая тишина. Два часа на операционном столе, звенящая головная боль, приторный запах лекарств, яркий свет и нежно-голубого оттенка стены. Больница.
Чонгук пытался приподняться, свесить ноги, но...Но почему ниже живота он уже вообще ничего не чувствовал? Чон ощупал ноги до колена – есть. Только пошевелить ими он больше не смог. Паника буквально душила его, он был готов биться в истерике, но лишь молча переживал всё в себе, больше не улыбаясь и не видя смысла жизни.
Чон Чонгук просто боится, что в течение некоторого времени он останется совершенно один. Боится, что все близкие друзья и Тэхён постепенно отвернуться от него один за другим и просто забудут о нём. Прошло только две мучительных недели, но у альфы теперь куча комплексов из-за травмы. Гуку теперь стыдно смотреть в глаза своим близким, потому что при взглядах любимых чувствует себя подавленно и неуверенно.
Полная апатия. Теперь Чон Чонгука ничего не интересует.
В отличие от Гука, Тэхён не теряет надежды и не опускает руки. Теперь омега буквально поселился в палате альфы, хотя сам ещё не реабилитировался после черепно-мозговой травмы. Ким во всём помогает Чону: посещает с ним ежедневные процедуры, гимнастику, занятия на тренажерах, общение с психологами.
«Есть малая доля процента на то, что Господин Чон вновь сможет подняться на ноги, но готовьтесь к худшему.»
После таких слов главврача у омеги, в отличие от альфы появилась надежда, тот самый мизерный шанс, за который он ухватился и не собирается отступать, если даже придётся избивать Чона ежедневно, тащить его на тренировки на себе. Он дал слово, что обязательно поставит Чонгука на ноги.
– Блять, рот открывай, живо! – у Кима сердце кровью обливается, видя, как физические усилия приносят сильную боль Гуку, но тот терпит и очень старается, хотя и не верит в восстановление. – Тебе надо поесть, не будь сукой.
– Уйди, Тэхён. Я не хочу есть...– безразлично и так холодно отвечает Гук, отводя пустой взгляд к окну. – Оставь, блять, меня в покое.
– Хуй в нос, такой прогноз, Господин Чон! – озлобленно рычит в ответ Ким, а у самого нервишки на грани. Он две недели нянчиться с Чонгуком, но в ответ на свою заботу получает лишь «уйди» или «оставь меня в покое, я не хочу тебя видеть». – Жри давай, я сказал!
Крепко стискивая ложку в ладони, Ви отпихивает стул и уже разозлясь не на шутку, залазит верхом на Чонгука и хватает его за лицо, невольно заставляя вытянуть губы, а сам силой начинает впихивать ему ложку с кашей в рот, пока альфа предпринимает попытки сопротивляться. Альфа хмурится, рычит и чуть ли не плюётся, отталкивая от себя надоедливого омегу и выбивая ложку из его рук.
– Я же сказал, свали отсюда нахуй, Ким! – срывается на крик парень, а затем и вовсе грубо спихивает с себя Кима. Внутри бушует буря, готовая вырваться наружу и снести всё на своём пути, а Тэ лёжа на полу, тихо скулит от пронзающей боли в рёбрах и предплечье, смачно ударившись о пред кроватную тумбочку. Его нервная система уже на грани из-за срывов Чона в свою сторону, и с каждым днём всё труднее улыбаться и иди на поводу альфы.
– Да как же меня заебало твоё нытьё! – приподнимаясь на руках, теперь срывается на крик седовласый парень, не желая больше терпеть такое дерьмо в свою сторону. – Ходить он больше не сможет, бедняга! Да плевать, хоть ты вообще был бы парализованным полностью, мне плевать, я всё равно тебя люблю. Ты думаешь, кто-то из твоих близких оставит тебя из-за этого?! Ну вот и думай, я заебался! Тогда умирай в этом дерьме в одиночестве, а я оставлю тебя и больше не приду, Чон, ведь ты так долго меня просил об этом.
Кривя лицо от боли, Тэхён еле как поднимается на ноги и зло глядит на побледневшего Чона, а сам направляется к выходу, прильнув рукой к ноющим рёбрам, тяжело дыша.
– Тэхён~и...– его голос ослаб после сказанных слов омеги, и почему-то сердце щемит, что хочется заехать себе по лицу. – Тэхён~и, пожалуйста, не уходи...Тэхён~и!!!
А в ответ лишь молчание, от которого тело пробивает мелкая дрожь, и парень предпринимает попытку подняться на руках, хоть ползком, но догнать омегу и заключить в объятия, вымаливая прощения. Он действительно перегнул палку, отталкивая от себя возможно единственного человека, которому он нужен. Того, кто нужен ему. Через жуткую, пронзающую всё тело боль, Гук принимает сидячее положение, сначала он опускает одну ногу, затем скидывает с кровати и другую, а потом и вовсе предпринимает попытку приподняться на руках.
– Ты чего творишь?! – хрипит Ким, оборачиваясь на пыхтение альфы, и чуть ли не оседает на пол, видя, что он вытворяет. Подлетев в кареглазому, Тэ подхватывает Гука за талию и через боль опрокидывает обратно на кровать, а затем и ноги, аккуратно прикрывая его одеялом. – Чонгук, ты взрослый двадцатипятилетний мужик, а ведёшь себя как ребёнок! Тебе нельзя перенапрягаться, придурок конченный!
– Прости меня, Тэхён~и...Я бы встал на колени, но...– Гук пальцами хватает за голубую ткань больничной футболки парня и тянет к себе, утыкаясь носом в мягкую шею, вдыхая полной грудью аромат молочного шоколада. – Мне тупо морально плохо, кажется, что я внутри умираю, что я нахуй такой вам не сдался...я лишний груз...
– Нахуй-ка сходи, Чон Чонгук! – Ким нависает над черноволосым, упираясь руками по обе стороны от головы, – единственное, что меня бесит сейчас – твоя жалость к себе. Возьми себя в руки тряпка! Будь мужиком! Да кому сдались эти ноги...
– М-да...поддержка из тебя так себе, Тэ. – по доброму усмехается альфа, обвивая руками талию парня, притягивая к себе, заставляя омегу прилечь рядом. – И за что мне достался именно ты, а? Где я так нагрешил?
– Вот у меня такой же вопрос, Гуки.
***
После посещения друзей в больнице, Юнги и Хосок решили прогуляться по вечернему Сеулу, чтобы проветрить головы и просто насладиться оставшейся частью тяжёлого дня, который вымотал мужчин практически до изнеможения. Суеты в офисе лишь прибавилось, Пак старший назначил дату официальной передачи всех прав управления крупной корпорации единственному сыну, поэтому бумажной работёнки прибавилось, да и Джун не жалел сотрудников компании, обрушивая на них одну проверку за другой. По его мнению и мнению Мэн Хо вся документация должна быть доведена до идеала, чтобы никаких промахов. Но больше напрягало затишье от преследователя Чимина, который не объявлялся уже три недели. Это откровенно пугало и мужчины готовились к худущему, поэтому все ходили как на иголках, а Пак лишь усилил охрану.
– Юнги...ты ведь считаешь меня другом? – неожиданно меняет тему об очередных документах Хо, затягивая шарф на шее по сильнее и шмыгает носом. Вечером особенно холодно, да и тучи висят над головой, грозясь, обрушить на них проливной дождь.
– И что за тупые вопросы, Хорс? – усмехается блондин, натягивая шапку на глаза, слегка толкая плечом Чона.
– Если я кое-что расскажу тебе, ты им останешься? – шумно вздыхает Чон, заворачивая с Мином в переулок и останавливается, положив покрасневшие от холода пальцы на плечи друга, и с такой надеждой в глазах смотрит в глаза напротив.
– Ебать ты меня напрягаешь сейчас, Хорс. – хмурится Мин, ёрзая плечами в попытке скинуть руки со своих плеч. – Колись уже давай, пора нам поменяться местами и мне заделаться твоим личным психологом. Но, может, тогда зайдём в кафе? Холодновато...
Чон лишь в протест качает головой и неторопливо опускает руки, делая шаг назад. Он несколько минут мнётся и бьётся в сомнениях, прежде чем сделать большой вдох и наполнить лёгкие до краёв холодным осенним воздухом. А Мин не может поверить в услышанное, он лишь мотает головой и повторяет раз за разом «ты врёшь», словно читает какое-то заклинание, будто эта фраза изменит, все сказанные слова и Чон подтвердит их убеждённым кивком и яркой улыбкой. Но в ответ Юн слышит лишь «прости» и тогда у альфы, словно по щелчку, где-то глубоко внутри срывает кран, сдерживающий ураган. Мин набрасывается на друга и валит на землю, замахиваясь и нанося один удар за другим, разбивая Хо лицо в кровь, а тот лишь лежит и принимает удары даже не пытаясь перехватить руки и прекратить это всё.
– Прости меня, Юн-ги...
***
Неприятная дрожь окутывает с головы до ног и Пака передёргивает. Он нервничает до безумия, сгрызая на большом пальце ноготь, нервно потряхивая ногой под столом. Дверь в кабинет распахивается, и проёме появляется Намджун, как всегда нагнавший на себя серьёзный вид, но Чимин на миг улавливает слабую улыбку мужчины и кивает ему в знак приветствия.
– Ты готов к встрече Минни? – в голосе мужчины проскакивает нотки беспокойства, на что черноволосый директор хмыкает и вновь кивает вместо ответа. – Японцы настроены, скажем мягко так, агрессивно. Но я надеюсь, ты не пойдёшь на уступки и будешь стоять на условиях нашей компании.
– Не волнуйся, Джун-хён.– ярко улыбается Пак и подмигивает Киму.
– Кстати, где Юнги? – Ким обводит пренебрежительным взглядом кабинет, убирая большие ладони в карманы серых брюк. – И да, я заходил к Хосоку, кто его так?
– Ам...сказал, что на днях поздно возвращался домой и наткнулся на компашку пьяных мужиков. – пожимает плечами директор, торопливо вытаскивая сотовый из грудного кармана пиджака и находит в контактах номер Юнги. – Сейчас узнаю, где носит этого кретина Мина. Я убью его, если он опоздает на встречу! Блять, мы же договаривались...сука...