Глава 9
Этот день своей и так не лёгкой жизни я не забуду никогда. Начался он для меня в четыре пятнадцать утра (странно, на часы я, вроде, не смотрел, но точное время начала этого безобразия запомнил) с того, что в комнате ослепительно полыхнуло, появился Балдор и попытался откусить мне голову.
Как потом выяснилось, это был своеобразный будильник, чтобы я не вздумал проспать начало занятий. На мои крики, смысл которых сводился к его скудоумию и садизму, раз он решил разбудить меня подобным образом, Маркус отреагировал с поразительным хладнокровием. Признаться, даже у меня не всегда получалось быть настолько равнодушным. И только после того, как он со скучающей миной на лице осведомился: «Всё сказал?», я понял, что его не смутить. Когда дело касалось тренировок, он превращался в настоящего тирана. Но мне это было только на руку - чем тяжелее тренировка, тем больше шансов выжить в реальной схватке.
Утро только зарождалось, поэтому я с наслаждением впитывал в себя прохладу, которую ещё не смыли весёлые лучики солнца. Местами, в особо густой тени, я даже непроизвольно ёжился, особенно если мне на грудь или спину попадали капельки росы с деревьев.
- Перво-наперво, Александр, - голос у Маркуса был хорошо поставлен, таким со спокойной душой можно было лекции в университетах читать, - запомни, чем быстрее ты думаешь, тем больше у тебя шансов действовать на опережение противника. И это я говорю не для того, чтобы повторять очевидные вещи. Поскольку атаковать напрямую крылатые неспособны, за исключением того случая, когда ты натянул и резко отпустил нити эфира в Звая, то чем быстрее ты будешь действовать, тем больше шансов отправить врага в глухую оборону, а она - прямой путь к поражению.
Звай? Так вот как звали того помощника Примы, что напал на меня! Интересно, а откуда Маркус узнал его имя? Хотя, с чего это я удивляюсь?! Маркус ведь «говорящий с эфиром», как он себя называл, в переводе на доступный человеческий это означало - гениальный заклинатель эфира.
- Поражение противника не обязательно ведь означает его смерть? - и какой чёрт потянул меня задавать такие вопросы?
- В случае если тебе противостоит фанатичный последователь Примы, лучший вариант для тебя - его смерть, - молодец, Маркус, как примерный преподаватель, отвечаешь на все мои даже самые идиотские вопросы. - И наконец, важно использовать крылья не только по их прямому назначению.
- Ты научишь меня летать?
- Давно пора было сделать это самому.
Меня, естественно, такая несправедливость задела.
- Когда?! За то время, пока меня дважды пытались убить?! Или когда мне пришлось нянчиться с грифоном?
- Туше! - Ллейт, явно насмехаясь надо мной, поднял руки.
А потом его глаза полыхнули синим, а воздух вокруг него, уже было набравший солнечный свет, снова сгустился в сумерки, в которых отчётливо было видно пламя, полыхавшее на месте крыльев. Такое тёмно-синие, что казалось, оно вот-вот превратится в саму тьму.
- Балдор!
И гигантский варг уже нёсся на меня из ниоткуда. Каким-то чудом он не оттяпал мне голову, хотя я знаю, какому именно чуду это я должен был быть благодарен. Имя ему - Маркус. Он явно позволил Балдору меня калечить, но запретил убивать.
- Ты умом тронулся?!
- Действуй на упреждение, мальчик! Или ты думал, мы тут в шахматы играть будем?
Действовать на упреждение, говоришь? Ещё пару раз, и эта громадина точно меня покалечит. Вот он снова готовился броситься на меня. Так, кажется, он метит мне в правое плечо, значит, уходим влево. Ох! Это оказался обманный манёвр. Еле удалось ноги унести.
- На упреждение, мальчик, на упреждение! - голос громом отзывался в моей голове.
И с каких это пор он меня «мальчиком» называть стал?
А Балдор уже раскусил все мои трюки... Что ж, накося выкуси!
- Глейпнир!
Цепь, состоявшая из сцепленных между собой во всевозможных сочетаниях рун, появилась в моих руках. Этого от меня даже Маркус не ждал. Он думал я не догадаюсь, что за зверь этот Балдор и чем его можно усмирить? Ха! Я что, зря на литературном учусь? В своё время я перелопатил чуть ли не всю мифологию этого мира. Устал от традиционной греческой, и искал что-то новое.
В глазах варга появилось... понимание. Он стал намного осторожнее.
- Неплохо, мальчик, неплохо, - что этот «мальчик» ему так приелся?! - но не думай, что наличие Глейпнира тебе поможет. Для начала, научись ею пользоваться.
И опять - ха! Он думал, я не тренировался?
Между тем, варг снова попытался меня атаковать. На упреждение, говоришь? Неуловимое движение кистью, и Глейпнир подчиняился моей воли, обвился вокруг шеи варга. Теперь захочет - не вырвется. Одновременно с этим я создал врата назад в эфир. Мне не нужно было постоянно повторять все приёмы - какое счастье уродиться с идеальной памятью. И вот уже Маркус мог махать ручкой своему щеночку. Откровенности ради, могу признаться, я постарался запихнуть эту злостную псину как можно дальше.
Не расслабляемся и вызываем грифона, пусть отвлечёт пока Маркуса.
- Мефистофель!
- Ты думаешь, удивил меня этим? На упреждение, мальчик, на упреждение!
- Да знаю я, - не хотел, но вырвалось.
Между тем, один взмах руки Маркуса, и мой грифон отправляется в тартарары. Но мне это и было нужно, противник отвлёкся, и я начал действовать. Открываем врата в эфир прямо под учителем, это его не убьёт, но отвлечёт. Он взмывает в воздух, но там у меня уже была припасена ловушка.
- Глейпнир!
Знаю, повторять один и тот же приём - не самый лучший выход в драке, но конкретно его я модифицировал. С десяток золотых цепей вылетело из чёрной пентаграммы, украшенной угловатыми рунами, и устремилось в Маркуса. Он не был бы моим учителем, если бы не смог увернуться от такой атаки, но я уже успел создать врата в эфир и вытащить оттуда какое-то плотоядное растение о трёх головах, похожих на черепа неизвестных мне существ. Жуть вообще-то, но на этот раз сойдёт.
- Шарудад эстрэ!
И все мои цепи летят прахом.
- Ривэс тэн! - успеваю за мгновение до того, как Маркус отправляет мою плотоядную диффенбахию назад в её ботанический рай.
Созданная мной фигура позволила ей остаться, продолжая пробираться к такому лакомому куску мяса, как мой учитель.
Сумерки уже сгустились настолько, что казалось, будто снова наступила ночь. В них я отчётливо различил легко сияющее кольцо, опоясывающее место нашего учебного боя. Предусмотрительный Маркус дoгадался обнести нас своеобразным забором, не позволяющим нам снести половину города во вполне безобидной тренировочной схватке.
Надо сказать, он не зря слыл говорящим с эфиром. Ему-таки удалось отправить безумную орхидею домой, применив при этом заклинание, которое я видел впервые (ага, самое интересное себе оставил!).
Но ничего, я ведь пока учусь. Теперь главное запомнить, а ещё - найти ему противовес. Действовать на упреждение, Александр, на упреждение.
Значит сейчас он будет атаковать, тогда что в этом случае мы можем ему противопоставить? Так и есть, он призвал существо... Ну, на мой взгляд, больше напоминающее помесь человека, лошади и какого-то неизвестного, но от этого не менее неприятного жука. В каждой из шести рук (или лап?) ЭТО держало по небольшому топорику, и оно двигалось в мою сторону.
А барьер сиял всё сильнее и сильнее, из последних сил сдерживая бушующую внутри силу.
Чем же мне ему ответить?! Ладно бы меня покалечил Балдор, но ЭТО?! Оно больше походило на существо, которым росянка питается... Идея! Так, собрать эфир, направить его по необходимым ментальным каналам, попутно увернуться от летящего в мою сторону топорика. Отправить ментальный образ этого жука-переростка в мир эфира и посмотреть, какая тварь откликнется на призыв его сожрать.
Ага, а вот и наша «росянка», всё-таки эфир - странный мир, там каждый готов сожрать другого. Ощущение такое, будто там даже земля пыталась проглотить кого-нибудь... Росянку-то мы нашли, только вот она была слишком большой, чтобы призывать её в такое ограниченное пространство... Пришлось придумывать что-нибудь на ходу. Теперь эффектно так щёлкнуть пальцами, и вуаля, перед нашим общим знакомым с не самой завидной внешностью возник вихрь, из которого потянулись буро-зелёные щупальца. Сказать по правде, наш жукообразный кентавр сопротивлялся отчаянно, но ему это не помогло. И мне показалось, будто я услышал отрыжку из того мира. Забавно...
И наконец наш импровизированный ринг не выдержал давления такой силы - о да, я и Маркус постарались на славу, - и, ослепительно вспыхнув на прощание, погас, выпуская эфир в наш мир. Деревья покачнулись, как при ураганном ветре, а сгустившиеся было сумерки начали рассеиваться под натиском солнечного утра. Я понял, что это конец нашей тренировки.
- Молодец. Я не учил тебя ни одному из этих приёмов... - то был скрытый намёк на вопрос «и откуда ты такое взял, интересно мне знать».
- Когда в тебя кидает топориком такая хреновина, фантазия ещё и не так расшалится.
- Однако с заданием ты справился, смог меня удивить, я думал, на той ловушке ты и сдуешься. Большая сила не лучшим образом влияет на самомнение молодёжи. Думаю, ещё пару занятий, и ты можешь смело ломать свою руну. А теперь нам стоит немного отдохнуть.
Я был бы не я, если бы не поддержал его идею, всё-таки работать с эфиром - занятие крайне утомительное. Но ещё более утомительно справляться с шоком при каждой атаке Маркуса, сохраняя при этом невозмутимый вид.
* * *
- Белла, позови, пожалуйста, Малькольма!
Через пятнадцать минут Маккой уже сидел в кабинете Примы, нервно поглядывая по сторонам. Он боготворил её, а вместе с тем и побаивался.
- Ты догадываешься, зачем я тебя позвала?
Прима начала разговор слишком дружелюбно, что никак не вязалось с её обычным образом хоть и доброй, но строгой женщины, привыкшей скорее отдавать приказы, чем беседовать вот так.
- Предполагаю... - Малькольм, нервно сглотнул.
- Можешь просветить меня?
Парень поёрзал на стуле, сдвигаясь к самому краю. Он чувствовал себя неудобно, а самоконтролем Александра не обладал.
- Это касается нефилимов...
- Умный мальчик... Вот! - она положила на стол несколько фотографий и придвинула их к ученику. - Это то, что осталось от одного городка, после того, как его навестил Маркус.
И ей совершенно не было никакого дела до того, что она нагло врала. Городок пострадал не из-за Маркуса, точнее, не только из-за него. В нём Прима со своими ближайшими помощниками устроили облаву на трёх первых нокс-атра во главе с Маркусом. Но они не рассчитали свои силы... В результате нефилимы ушли. Конечно, только после затяжного боя, в котором ярость и гнев проигравших серафимов и вылились в те разрушения, что разглядывал сейчас Малькольм.
Но чем увереннее врёшь, тем больше ложь похожа на правду. Поэтому парень поверил... Он старался остаться безучастным, но не получилось, парень побледнел и громко сглотнул.
- Вы хотите сказать...
- Я хочу сказать, что не зря назвала их детьми греха, я не сумасшедшая...
Был бы здесь Александр, он бы нашёл, что ей ответить. Но его здесь не было... А Малькольм его недолюбливал, к тому же теперь брат был по ту сторону баррикад.
- И...
- Маркус сейчас обучает Александра.
Она не стала рассказывать, каким способом получила подобную информацию и как потом влетело Анне и Дереку - в основном рыжему, как ни старалась Анна его прикрыть, у неё это плохо получилось - за неподчинение прямым приказам.
- Неудивительно.
Прима аристократично изогнула бровь, ей нравился этот приём, она считала, что так выглядит более возвышенно и отстранённо, как и подобало ангелу.
- И вправду?
- Александр никогда не отличался высокими моральными ценностями, - Малькольм не счёл нужным просвещать Приму насчёт своих моральных планок, тем более, что он считал себя вполне «белым и пушистым».
Каждый из них в этом разговоре пытался показать себя в лучшем свете, не стесняясь при этом нагло врать, юлить и недоговаривать.
- Что ж, в таком случае ты знаешь, к чему я веду разговор.
И на её лице появилась неприятная ухмылка...
Родители Александра и Малькольма - отец и мачеха - наконец вернулись из Франции. То были долгие и нудные деловые переговоры, так что они испытывали облегчение, стоя на пороге родного дома. В руке Фелиции позвякивали ключи, в другой она держала бутылку «Шардоне» семьдесят шестого года - её любимое... Она потянулась к замочной скважине, но ключи ей не понадобились, дверь была приоткрыта. Странно... Александр, вроде, должен был быть на лекциях... Грабители? Помилуйте! Какие грабители могли быть в Кембридже?! Тем более на Ланкастер стрит, где каждый сосед от нечего делать наблюдал за тем, как растёт твоя лужайка и вовремя ли ты её косишь... Поэтому в первую очередь Фелиция подумала, что Александр прогуливал. Она решительно открыла дверь, наконец у неё появился шанс хоть как-то отомстить ему за наглость.
С тех пор как он получил свой шрам (сколько ему тогда было? Пятнадцать?), он проявлял просто небывалое высокомерие по отношению к ней. Да, она приложила руку к стремлению Малькольма обойти Алексанра не самым честным путём, но невозможность ответить сопливому мальчишке - он умел припечатать словом - бесила гораздо больше, чем его иллюзорная правота.
Открывшаяся ей весьма живописная картина заставила забыть о планах мести. Оторопев, оба законных владельца дома уставились на хаос вселенских масштабов в пределах их прихожей и гостиной.
В оглушающей тишине потрясения звоном разбитого стекла бутылка «Шардоне» попрощалась со своей поклонницей.
Со второго этажа доносились звуки поспешных сборов. Ещё через мгновение с небольшого внутреннего балкона, открывавшего чудесный вид сверху на гостиную, была скинута средних размеров спортивная сумка.
- Александр! - но гневный выкрик Фелиции остался без внимания.
- Александр! - это уже был его отец.
Его голос гулким эхом разнёсся по дому. Баритон отца всегда можно было услышать в любой комнате дома, как ему это удавалось, никто не имел ни малейшего представления.
- Чего вам?
- Ты за коим чёртом устроил здесь такой беспорядок?!
- Это не я, это Малькольм, - прозвучало так, будто ему уже надоел этот разговор: раздражённо и немного устало.
- Не смей валить вину на брата, ты ведь знаешь, он уже несколько дней, как в Ватикане!
- Миссис Хью, а кто вам сказал, что данный беспорядок имеет более позднее происхождение?
Он начал спускаться по лестнице, всё ещё невидимый для родителей.
- Ты уходишь? - Фелиция была удивлена, никогда ещё Александр не сбегал от ответа вот так. Это было не в его стиле.
- В силу сложившихся обстоятельств, думаю, вы не будете по мне скучать.
И вот он предстал пред ними, аки дивный зверь пред изумлёнными селянами.
- Ты...
Женщина не могла поверить в то, что это порождение греха и было Александром. К тому же он изменился: черты лица стали хищными, а заострённые уши только добавляли ему мистицизма. Но чёрные с прожилками золотого крылья пугали её больше всего.
Отец так и не проронил ни слова.
- Извините, но мне пора, - Александр подхватил своюсумку, бесцеремонно сдвинул с дороги остолбеневших родителей, вышел на улицу,взлетел и исчез из виду.