Забытая. Отель Хазбин.

Проснулась я от собственного крика, вскакивая с кровати и даже преодолев полкомнаты к двери, наверное, пытаясь сбежать от остатков этого кошмара. Остановилась я только тогда, когда меня за руку кто-то схватил. Запястье обожгло, и эта боль окончательно помогла мне проснуться и оглядеться: Аластор, сидя на том же стуле, держал мою руку и вглядывался в меня обеспокоенным взором. Губы были сжаты в тонкую линию, но по-прежнему растянуты, точно заставляя себя улыбаться, тем самым хоть немного утешить меня. 

Несколько долгих секунд, показавшихся мне целым часом, я безотрывно наблюдала за его глазами, не сдвигавшихся с моих. Было нечто такое в его взоре, что мгновенно в груди зажгло какие-то слова, точно он передавал их мне телепатически, однако мне не удалось расшифровать его посыл. Я не понимала, что это за мутный огонёк в его глазах и почему он молчит, хотя губы едва заметно подёргивались. Он гадал: говорить или нет.

— Мне приснился кошмар. — быстро ответила я, предчувствуя вопрос. — Мне снилась смерть. Моя... Твоя... Их... 

Я прикусила нижнюю губу от этих фантомных ожогов, которые приносили мне пальцы Аластора, но я не хотела напоминать ему об этом — слишком сильно скучала по его касаниям и объятиям. Я бы с таким удовольствием обняла его сейчас, но... боюсь... не выживу. 

Демон, словно прочитав мои мысли, отпустил моё запястье, слегка оттолкнув его, будто боялся как огня. Головой я осознавала, что он сделал это ради моего блага, всё-таки все кисти уже оплетала чёрная паутина. Аластор оглядел мои руки, напряг брови и фыркнул, отвернувшись. 

— Расскажи мне, что ты помнишь о нас?

Его вопрос поставил меня в ступор, и я несколько секунд находилась в оцепенении, совсем не ожидая от него таких слов. Когда я снова взяла под контроль своё тело, то оглянулась: за окном ещё было темно, а по внутренним часам я поняла, что проспала всего пятнадцать минут. Сейчас только половина третьего ночи, а Люцифера ещё нет... Не дурной ли это знак?

Я вернула взгляд на Аластора, кивнув ему. Притащив ещё один стул, который я взяла у своего трюмо, я поставила его напротив демона и села перед ним, уверенно решив для себя, что уже потерплю эту боль, которую можно сравнить только с вбиваемыми гвоздями в череп. 

— Почему ты хочешь знать? — спросила я для начала. — Разве ты не читал мой дневник? Я там писала о том, как мы познакомились, как стали работать вместе и как потом сошлись. 

— Хочу услышать это из твоих уст. 

— Лучше расскажи сперва, что помнишь ты. — предложила я, слегка наклонив голову в бок. 

— Помню всех правителей, которых я сверг, помню семилетнее исчезновение, помню, как Чарли собрала нас в холле, чтобы познакомить с тобой. Ни в одном из моих воспоминаний нет ни тебя, ни даже крошечного намёка о тебе, кроме кольца.

Его взгляд опустился на сложенные на коленях руки, прямо на золотой отблеск металла, окружавшего его левый безымянный палец. 

— Я уверен, что очень многое ускользнуло из моей памяти. — добавил он, вернув свой взор на меня.

Я ему легко улыбнулось, хотя мне вовсе не хотелось, но я знала, что сделала бы так, если бы ощущала хоть какие-то эмоции. И с этой минуты полилась история с моих уст тонким ручейком, не заканчивающимся уже несколько минут. Я рассказывала ему о нашей первой встрече, на которой мы не возлюбили друг друга, хотя позже, с каждой жертвой мы узнавали новое друг о друге, и с каждым разом определяли, что у нас немало общего: мы оба любим готовить, оба играем на музыкальных инструментах и оба предпочитаем компанию противоположных полов, и это нередко становилось причиной наших редких ссор, которые мы довольно быстро решали. Я поведала ему о наших совместных концертах, которые мы устраивали дома, играя на рояле и скрипке, вместе танцевали под плавучие звуки граммофона, пока Ру беспечно посылала нам задания, заставляя нас набирать силы. Но с каждым годом она стала следить за нами всё чаще и контролировать не только нашу проделанную работу, но и наше время, а мы, в свою очередь, все меньше хотели падения Рая и безграничных сил. 

Мы начали хотеть покоя друг с другом.

Ру это не понравилось, а на следующее истребление...

— Что было на следующее истребление? — спросил Аластор, когда я замолчала, опустив глаза в пол. С ресниц сорвалась слеза. 

— Мы расстались. Экзорцисты забрали тебя, а меня оставили в Аду. Беременную. 

Рот Аластора приоткрылся, а брови взлетели вверх. Взгляд его заметался по полу, он честно не мог осознать слов, сказанных мной. 

— У нас есть ребёнок?! — шокированно произнёс он, заикаясь. — И ты не сказала?

— У нас нет ребёнка, Аластор. — так же отчаянно отвечала я, не поднимая глаз с уголка ковра, на котором стоял мой стул. 

Он замолчал — я продолжила:

— Знаешь, в некоторых моих жизнях, таких как эта, мои братья не раз говорили, что я... Что у меня не могло быть ребёнка от грешника. Тогда я была убеждена в обратном. Наверное, это была такая защита мозга, из-за которой я считала, что наша дочь, Астра, живёт себе в безопасности с Рози. Но нет. Через восемь месяцев после нашей последней встречи я родила мёртвую дочь. — Еле произнесла я сквозь зубы, волоча языком. Будто в этом была моя вина. — Высшие были правы. У нас не мог родится здоровый ребёнок. 

— Ты не писала о ней в дневнике. — с практически неразличимой болью выдал Аластор, уведя взгляд куда-то в стену. 

— Не писала. — согласилась я. — Я была убеждена, что так будет безопаснее. Ибо, если дневник попадёт в чужие руки, они найдут её и... Кто знает, что могло бы произойти.

— Так вот, что означали Астры на некоторых страницах. 

— Да. 

— А звёзды? Почему на некоторых страницах на полях ты рисовала звёзды?

— Ру убедила меня в одной вещи в прошлый раз, когда у меня была амнезия. Мы с тобой были у Рози, и я видела девочку, которая с ней жила. Рози сказала, что приютила её. Она была немая и единственное, что делала, — это рисовала звёзды. И пыталась подсунуть мне их рисунок, будто желала что-то сказать. Это было созвездие — потом до меня дошло. Созвездие Девы. Позже я вычитала, что девочек, родившихся под этим созвездием называют...

— Астрами. — вдруг закончил за меня Аластор. 

— Да. — не спешила отвечать я. — Таким образом Ру глумилась надо мной, убеждая, что у меня есть ребёнок. Ради неё я и выполняла приказы. Она давила на больное...

— Мне искренне жаль. Очень жаль, что меня не было рядом и я ничего не помню. — хрипло сказал он, не в силах поднять взгляд. 

— Ничего. Лучше скажи, где был все семь лет ты. Что ты помнишь?

Аластор совсем не ожидал этого вопроса. Он не отвечал уже несколько секунд, желая сменить тему, и я стала подозревать неладное.