Забытая. Отель Хазбин.

***

Не нужна мне душа, полюбить чтоб тебя.

Мне не нужно и сердце топить в океане любви.

Мне-то нужен лишь ты, на сейчас и всегда.

Необходим мне твой голос, прошу, позови. 

Мне казалось, что я больше никогда не выберусь из этой темноты. Она была сродни воде, в которую я погружалась всё глубже и глубже, и вынырнуть из которой представлялось невозможным. Камнем я плыла на дно; я почти ощущала, как коснулась его, как забывала дышать, жить и помнить. 

И снова голоса, звучащие с тех берегов, до которых мне не суждено доплыть.

Ты освободила древнее зло...

Ты  поставила под угрозу всё живое...

Ты хоть понимаешь, что натворила?..

Мне очень жаль, но мы обязаны сделать это...

Я распахнула глаза, на секунду подумав, что ничего не помню. Несколько секунд мысли текли очень медленно, и я едва поняла, что память ко мне не вернулась, но я всё ещё владела той информацией, которая стала поступать с того пробуждения, когда началась моя новая жизнь. 

Голова невыносимо тупо болела, а, прислушавшись к телу, я поняла, что оно ноет и неприятно покалывает. Когда я вспомнила о тех проводах, то вскочила с кровати и подбежала к зеркалу, ощутив секундное головокружение.

Чёрных линий не было, но моё тело стало опоясывать бо́льшее количество шрамов: на шее, главным образом, и на руках. Некоторые мелкие, некоторые длинные белые полосы окружали мои конечности, иногда пересекаясь друг с другом, словно нарочно сбивая. Одета я была в лёгкое белое платье, под которым ничего больше не было. Я даже не была обута.

Я обернулась и оглядела комнату, но не поняла, в чьей нахожусь. Моя комната была тусклой, серой, невзрачной, с минимальным количеством мебели, а эта была оформлена в винно-фиолетовых тонах. Кровать, на которой я проснулась, была полукруглой формы, а над ней развивались балдахины тёмных оттенков со светящимися гирляндами. Стены тоже приняли узоры каких-то стрелок и песочных часов.

Я вышла из комнаты, взглянув на номер.

123.

Мои ослабевшие ноги стали нести меня вниз, мне приходилось держаться стены и перил из-за слабости и страха, что я вот-вот упаду. Через пару минут я оказалась у дверей гостиной, откуда исходило множество недовольных голосов, от которых мое сердце невольно сжалось.

— Она работала, блять, на Ви и докладывала всё, что здесь происходит, им! — возмущался Энтони.

— Мы даже не знаем, кто этот Аноним и почему она действовала по его указаниям! — напомнила Вегги. 

— Вы же сами нашли прослушку буквально в ней! Почему вы её защищаете?! 

— Да, пап, почему?! — поддерживала Хаска Чарли.

— То, что она ангел, не означает, что она не причинит нам вреда. — напомнила Вегги. — Вы ее не помните!

— Она — серафим! — устало, словно в сотый раз, объяснял Люцифер, стоя напротив недовольной топы. — И, очевидно, попала под плохое влияние! Она вела себя так, потому что...

— В меня было вшито устройство, блокирующее чувства и прослушивающее меня. — закончила я за Люцифера, толкнув одну из дверей. Она мне показалась слишком тяжёлой.

В холле находились абсолютно все. Некоторые сидели молча и предпочитали наблюдать за происходящим, как, например, Бакстер, Ниффти и Аластор, а остальные пылко вливались в дискуссию.

Когда мой взор на секунду столкнулся с глазами Аластора, я ощутила некую дрожь в груди, но эта уже была приятной. Я отвела взгляд и бросила общий взор на недовольную толпу, что нетерпеливо ждала оправданий и объяснений.

— О! Проснулась! Так кто ты такая?! — первым напал Энтони. 

— Привет, ребята. — неловко вымолвила я, а затем, вдруг ощутив укол в сердце, добавила: — О, блять...

— Что? — злобно спрашивал Хаск. — Мозги теперь на месте?

Я внезапно для себя вспомнила все слова, которые когда-либо говорила им, вспомнила, как равнодушно отнеслась к перепалке между Валом и Энтони, как плохо относилась к своей племяннице и как грубо отвечала всем остальным. Дыхание мое сбилось, и мне захотелось скрыться от всех и стыда.

— Кажется, я только что почувствовала эмоцию...

Все ребята разом ахнули (некоторые с иронией), словно им открылась самая страшная тайна.

— Ты, должно быть, шутишь! — предположил саркастично Энтони.

— Не может быть!!! — распахнула глаза Чарли, скорее доброжелательно, подтянув уголок губ.

— Как мне ее остановить? Мне она не нравится.

— Что ты чувствуешь? — поспешила она разузнать. 

— Сожаление. Много стыда. Оу... — поморщилась я, действительно захлебнувшись в потоке отчаяния и угрызений совести.

— Теперь ты понимаешь, что натворила? — интересовалась Черри, насмешливо улыбнувшись.

— Частично да, но я пока не понимаю, почему.

— Что значит: ты не понимаешь? — нетерпеливо спрашивал Хаск. 

— Я вам расскажу всё, что знаю. Всё, что могу рассказать, всё, что помню. У меня правда есть, что вам сказать.

— Что ты имеешь ввиду? — была враждебно настроена Вегги.

— Я... я... — голос мой начал ломаться. Я не выдержала. В глазах всё заблестело, а в горле застрял ком. Слёзы потекли ручьями с моих глаз, пробираясь сквозь густые ресницы. Голова раскалывалась на части, будто её разбивают как стекло: на мелкие фрагменты и вдребезги. — Почему я плачу? — дрожал мой голос; ладонями я ловила часто капающие бусины.

— Устройство подавляло в тебе эмоции. Сейчас они все вырвались наружу. — объяснял Люцифер, подойдя ко мне и положив ладонь на плечо. — Думаю, тебе надо отдохнуть, Вендетта, потом всё расскажешь. Операция длилась несколько часов, сейчас ты чувствуешь слабость и, к сожалению, твоему эмоциональному состоянию сейчас придется несладко. Я тебя провожу.

— Серьёзно? Именно сейчас, когда все ответы у нас перед носом, мы не можем их получить? Мы имеем право знать!

Слова Энтони словно разбудили во мне ещё одну мысль: дневник.  

Если бы я только нашла в себе хотя бы ту крупицу сил, которая помогла бы мне добежать до комнаты, я бы сделала это сию же секунду, но я едва могла стоять на ногах. 

— Подождите до завтра, ребята. — призывал к терпению Люцифер. — На нее много взвалилось.

— Серьезно? На неё? Вы ничего не путаете? — подал голос Хаск, но на него король не ответил.

Я в последний раз окинула слезливым взглядом ребят, не знающих, как ко мне относиться с этого дня. Они переглядывались друг с другом, одними глазами и их движениями обсуждая, что теперь со мной делать. Случайно я встретилась со взором Аластора. Он был напряжен и едва улыбался.

— Почему моя комната изменилась? — спрашивала я у Люцифера, когда мы поднимались по лестнице. Он обеими руками держал меня за предплечье, помогая идти.

— Ты обрела личность. До этого ты была неким подобием робота, полагаю, а теперь вернула себе свое я. А волшебные комнаты в этом отеле подстраиваются под хозяинов. 

Он довел меня до номера и, убедившись, что я более или менее в порядке, оставил меня одну, добросердечно пожелав скорейшего выздоровления.

Всю дорогу до спальни я могла лишь думать о дневнике. Он оказался под кроватью. Я схватила его в дрожащие руки, словно антидот от яда, села на мягкую кровать, открыла первые страницы и начала читать, чувствуя, как больное сердце стало биться в разы быстрее.