Забытая. Отель Хазбин.

Когда я попала в отель, на языке я всё ещё чувствовала лёгкий привкус поцелуя Вельвет, что выводило меня из себя не меньше, чем кража дневника. Шея занывала, руки да и всё тело ломило, а брови всё не хотели разъединяться, только сильнее хмурясь. 

Я сидела в номере сто двадцать три на полу, играя с лезвием в руке, раскручивая его в стороны, словно пишущей ручкой; взгляд вот уже несколько часов не сдвигался с мёртвой точки в стене под окном. 

Я убью эту рыбу... Утоплю в том чёртовом аквариуме. 

Ещё через какое-то время я стала сомневаться, что украсть мой дневник — приказ Анонима. Он давно бы уже написал мне что-нибудь по этому поводу.

Детали пазла всё никак не складывались, у меня было множество элементов: существование дневника, ведения про Аластора, сны, четверостишье про время, боль в теле и чёрные линии, факт, что я серафим, другой факт, что кроме моей потери памяти, существуют ещё десятки, а то и сотни потерь других личностей. Все меня забыли, я была стёрта из мира и я вновь восстала из пепла забытых воспоминаний. 

Огромная картина мозаики не складывалась, но один угол у меня был собран: я — падший серафим, которого все забыли, а Аноним способен мне вернуть память. Если верить ему, то из-за Аластора я оказалась здесь. Как Аластор мог повлиять на моё изгнание? Кто и зачем стёр мне память? Может, я знала что-то такое, чего мне не следовало?

Мои глаза впервые за долгое время поднялись к вазе с цветами, которые мне вчера подарил Аластор. Я не знала, что это за цветы, но каждый раз, когда я смотрела на них, то вспоминала то ведение с Аластором и ту фразу. Да, там были розы, но меня не покидало ощущения, что именно этот букет, стоявший на столе, имеет куда большее значение. 

Если все эти ведения реальны, и Аластор действительно когда-то дарил мне букет чёрных роз, значит ли это, что мы состояли в романтических отношениях? И если это ведение правда, то верно и другое: то, где я убивала Аластора, перерезая ему глотку и одновременно признаваясь ему в любви. 

Ерунда какая-то. Аластор жив, значит, я его не убивала, и это ведение — ложь. Значит, ложны и все остальные... Что-то здесь не вяжется!

Я проворно поднялась с пола, пряча лезвие под рукавом. Схватив один из цветков из вазы, я спустилась в библиотеку. Насколько мне помнится, в этом отеле она довольно обширная. 

Отель был пуст — все уже спали. По коридорам, наполненным ночным напряжением и безопасностью, я пробралась в библиотеку и включила там свет. Тот, исходя из ярких ламп, пролился на высоченные многочисленные стеллажи. Расхаживая между ними, я нашла раздел ботаники и вынула первую попавшуюся книжку о цветах. 

Я быстро листала страницы, переводя сравнивающий взгляд с картинки на цветок в руках. Только спустя восемьдесят четыре минуты и шестнадцать секунд я нашла сходства. 

Адская Астра. 

Она была точно такой же, как на картинке. Стебель опоясывали шипы, сердцевина была скрыта многослойными узкими лепестками, создающие некую сферу собой. Я скоро пробежалась по словам на странице и выяснила, что на языке цветов астра означает воспоминания и любовь. 

Дальше шли легенды о цветке, некоторые ритуалы, ингредиенты для зелья и порчи.

Я захлопнула книгу, не дочитав до конца. 

— Бред какой-то. 

Но почему Аластор подарил именно астры? С этим вопросом в голове я покидала библиотеку, положив в карман пальто цветок. 

Я уже не направлялась в комнату, меня интересовала лаборатория. Я снова проходила между стенами с сырым запахом и отсутствием света, пока не дошла до двойных дверей с иллюминаторами. Я заглянула в них: Бакстер не спал, а занимался какими-то опытами. 

Дверь под натиском руки глухо скрипнула и я медленно вошла внутрь, закрывая её за собой. Сомкнув пальцы в кулак, я ощутила, как из костяшек на перчатках выскользнули лезвия, походившие на когти. 

Бакстер, стоя на табурете ко мне спиной, что-то напевал под нос, переливая одну светящуюся жидкость из пробирки в другую. Одним резвым рывком я поддалась вперёд, схватила его за шиворот докторского халата и придавила к столу, развернув к себе лицом. 

Судя по его ошеломлённому лицу я выглядела довольно угрожающе. Внезапно на его губах заиграла азартная улыбка.

— Ты не убьёшь меня.

— Откуда такая уверенность? — спросила я. 

— Мы работаем вкупе!!!

— Ты украл мой дневник. Ты тоже работаешь на Анонима?! — снова ударила я его по столу.

— На кого?! 

На секунду я замерла, поняв, что ляпнула лишнее, и вообще, он не в курсе про Анонима.

— Завтра же ты вернёшь мне мой дневник, иначе...

— Что? Убьёшь меня? — оголил он клыки в насмешливой улыбке. 

— Не тебя. Ниффти. 

На последнем слове он знатно напрягся и крепче ухватился за мою руку, оскалившись. 

— Ты её не тронешь. 

— Я была права: она стала дорога тебе. Я могу попросить Аластора, он в миг выпроводит её из отеля, а ещё я могу тебя сдать. Слушай сюда: завтра же ты выкрадешь мой дневник у этой кучки идиотов, тебе ясно? В противном случае Ниффти как минимум испытает на себе всё то, что когда-то испытывали тараканы на её венка́х. 

— Возможно ты не знала, но это её только заводит. — ухмыльнулся он. 

Я сильнее сдавила его шею, Бакстер прокряхтел:

— Ладно! 

Я расслабила руку. 

— Verrückt... Она всё равно не может его открыть. На этой вещи стоит некая печать, позволяющая снять себя только владельцу. 

— Она? Кто — она? Вельвет?

— Кто ж ещё?! — вдруг взбесился он. 

— Вельвет сказала украсть мой дневник?

— Нет, Вокс, но дневник хотела заполучить эта особа с розовыми волосами. — отвечал он, отряхивая рукава чёрного халата.

— Ты должен мне вернуть дневник. И мне плевать, как ты это сделаешь. 

— Я могу помочь!

Мы с Бакстером медленно повернули головы в сторону: у аквариума стояла Ниффти. 

— Я была там вчера на интервью с Чарли и видела, как Вельвет брала эту книгу и уносила её в комнату.

— Ниф, что ты здесь делаешь? — спросил Бакстер, выдержав минутную паузу. 

— Хочу помочь вам. Пошли прямо сейчас?

— Meine Liebe, я не позволю! — подошёл к ней Бакстер и взял ее за руки. Та расплылась в улыбка на фоне покрасневшего лица.

— Погоди, она знает, что ты работаешь на Ви? Так это про тебя она говорила на упражнении с падениями на доверие???

— Я люблю плохих мальчиков! — помахала она ручкой, словно хотела, чтобы её заметили. 

— Это многое объясняет. — вздохнула я. — Дайте мне сил...