Часть 28. Звёзды, звёзды, звёзды...
— Рози, ты не рассказывала мне о том, что у тебя есть... Кто это? — вопросительно поднял бровь Аластор.
Женщина склонилась вниз и подняла на руки эту кроху с чёрными глазами и длинными чернильными волосами. В руках она держала открытый маркер.
— Кажется, я нашла эту крошку в своем городе. Она сирота, вот я и решила приютить её. Помогает мне со всем! Такая милая!
Девочка смотрела на нас черными глазами, хлопая ресницами и оголяя нормальные зубы с парой острых клыков.
— Но... Она — демон? Не каннибал? — вопросительно убеждался Аластор, высокомерно взглянув на нее.
— Поэтому мне пришлось немножко изменить ее сущность. Я взяла её душу за то, чтобы она могла быть здесь и стать каннибалом. Такая прелесть! — искренне радовалась Рози, прижав ее в объятие так, чтобы из щёки касались друг друга.
— Что ж, здравствуй, милое создание... — Аластор протянул руку и погладил малышку по головке, слегка растрепав ей волосы. Та наивно улыбнулась. — И как тебя зовут? — приблизился он к ней.
— Она не говорит. — вдруг выдала Рози.
— Вообще? — спросила я.
— Я ни разу не слышала ее голоса.
Девочка стала вырываться из рук Рози и сбежала вниз, торопливо исчезнув в какой-то комнате.
— Всё, что она делает, — рисует звёзды. — уведомила Женщина, не отрывая глаз от прохода в другую комнату, куда убежала девчонка.
Я опустила глаза на стены: на уровне метра от пола красовались нарисованные фигуры детской ручкой.
— Эти?
— Да. Поэтому я назвала ее Старли. Думаю, она не против.
Из коридора снова выбегала Старли с листочком в руке, полностью чем-то исписанным. Она показала его мне, а Со лишь заглянул в листок. Весь лист был изрисован звёздами.
— Что ж, Вена, думаю, это милое создание нашло в тебе друга! Так как насчёт ты посидишь с ней некоторое время, пока я и Рози решаем кое-какие дела?
— Я думала, ты привёл меня сюда, чтобы Рози обучила меня манерам.
— Конечно! И мы займёмся этим, но сначала мы с Рози поговорим о другом. Не скучайте!
Рози напоследок улыбнулась нам со Старли и ушла в другую комнату; Аластор направиться за ней с подарочной коробкой и букетом в руках. Колкая боль отступала. Вторую охапку, ту, что был моей, он оставил на столе.
Пока я глядела на чёрные цветы, наказание которых я не знала, девочка успела схватить меня за три пальца и повести за собой. Я повиновалась. Старли усадила меня на диван перед круглым столиком, покрытым белой бумагой, газетой, разноцветными карандашами и фломастерами и чайным сервизом. Девчонка дала мне темно-алый карандаш и листок, сама она взяла точно такой же набор и принялась чертить звёзды.
— И почему тебя так привлекают звёзды, Старли? — спрашивала я, слепо надеясь на ответ.
Она даже не взглянула на меня, закончив уже вторую звезду.
— И давно ты у Рози?
Снова не ответа. Тем временем четверть листа уже была изрисована.
— Наверное, тебе здесь скучно. Как и мне. Ты представить не можешь, как мне тоскливо и как мне все надоело.
Я заметила, как Старли стала сильнее давить на красный карандаш, почерк ее приобретал все более яростный характер.
— Знаешь, а ты немногословна. Если бы я привела тебя в отель, эта сучка Вагата и принцесса-блондинка посчитали бы меня ещё какой болтливой. — закатывала я глаза.
Шорох карандаша стал громче, а звёзды — больше. Брови Старли медленно сдвигались к центру, она усердно исписывала лист.
— Эй-эй, спокойнее. Куда ты...
Я не успела договорить. Девочка резво подняла лист и показала его мне. Глаза над рисунком ее были отчаянные, будто она пыталась донести до меня какую-то очень важную мысль, думая, что рисунок даст мне что-то знать.
— Очень... Красиво.
Она дернула ручками, будто крича: «Взгляни же!»
— Я не понимаю... Попробуй написать. Ты же умеешь писать? А? Б? В?
Фыркнув, Старли отложила в сторону первый шедевр, и принялась создавать другой — точно такой же.
— Смотрю, ты прям прогрессируешь, Стар. Может, ты нарисуешь что-нибудь другое? Например... — мои глаза поднялись и стали разглядывать комнату, через пару секунд они остановились на цветах, — цветы?
Это слово заставило девочку поднять голову и мертвым взглядом вцепиться в букет. Ее брови сдвинулись, будто она решала в голове трудную задачу. Через секунду она уже стремилась к цветам и принесла их мне, точно дарила их.
— Спасибо большое за этот чудный презент! Я так польщена... — лепетала я, протянув руки, чтобы взять букет, но Старли отдернуда руки, не позволив схватить цветы.
Она обошла стол, положила букет на исписанные листы и продолжила то, на чем остановилась, — рисовать звёзды.
— Я не понимаю. — сдалась я. — А знаешь, и меня никто не понимает. Весь мир обернулся против меня, и только ты можешь спокойно сидеть рядом со мной. Точнее, скорее я не понимаю этот мир. Любой другой уже бы бежал от меня, проклиная за спиной. — скучающе ведала я, положив подбородок на ладони.
Когда она закончила рассыпать звёзды на листе, она крохотной ручкой указала сновала на рисунок, а потом на букет цветов.
— Звёзды... Цветы... Что? Я не знаю, что это за цветы и созвездия.
Мелкая опустила плечи и взгляд, словно расстраиваясь. Это ее состояние длилось всего несколько секунд, после чего та с новой силой принялась вести карандашом по бумаге.
— Довольно содержательный вышел диалог.
Я повернулась к столу, взяла листок, жёлтый маркер, и моя рука, будто ожила сама, начала что-то рисовать, пока сознание опускалось в раздумья.
Я и не заметила, как рука вывела на листе золотую змею, сворачивающуюся в кольцо.
Через несколько минут голова стала покалывать и мой взор метнулся к двери, откуда вышла умиротворенная Рози, а за ней — Аластор, все ещё криво улыбающийся. Когда он показался, я ощутила, как по голове словно ударили чем-то тяжёлым; в ушах раздался оглушительный звон, грудь начала гореть. Я поставила локти на стол, обхватила голову и проскрежетала зубами, сжав веки. Мне показалось, что меня позвали по имени, но я не была в состоянии отреагировать на их зов.
Сквозь адские мучения, я вынула из кармана таблетку, сунула в рот и раскусила.
Шатаясь, я встала из-за стола в тот момент, когда Рози и Аластор уже подоспели на помощь; я прошла мимо них, случайно задев, и устремилась на выход, пытаясь найти дорогу в пелене в глазах.
Свежий воздух подействовал как успокоительное, таблетка подействовала. Ясность мысли довольно быстро начала возвращаться ко мне, и я вернулась в пекарню. Все трое вопросительно смотрели на меня.