Империя руин

Свет переливается в окнах маленьких домов. Лэйлин всегда удивляло то, почему в этом городе светит солнце. Город был до основания пропитан кровью и грехами, в том числе и не без помощи Лэйлин. Но почему боги до сих пор не забыли про этот город для Лэйлин навсегда останется загадкой.

Лэйлин шагает по широкой, пропитанной помоями улице и морщиться. Не от отвращения, а скорее от презрения ко всем жителям этого гнилого места. Лэйлин идет медленно, она не спешит. Солнце поднялось из-за горизонта около трех часов назад.

Где-то издали слышатся пугающе, громкие, предсмертные вопли. Лэйлин нервно втягивает воздух в легкие и чувствует металлический привкус крови на языке.

Очередную группу лайт казнят. Лэйлин сглатывает ком в горле и старается отстраниться от криков, погружаясь в мысли.

Лайты — люди, одаренные магией. Они могут колдовать и обращаться на прямую к богам. Уже на протяжении двадцати лет люди и фейри истребляют лайт. Повелось считать, что лайты опасны. Их можно было определить по серебряным глазам. Также, когда лайты пользуются магией, они излучают характерный аромат лаванды и дыма. Лэйлин не боялась смерти, ведь убийства были неотъемлемой частью ее жизни, но убивать просто за то, что кто-то родился не в той семье... Даже Лэйлин — той, кто живет убийствами, — это казалось слишком уж жестоким. Но она не может никак на это повлиять, так что ей остается просто терпеть казни, которые проводились каждое утро на главной площади города.

Лэйлин поправила иссиня-черные волосы, заправляя их за заостренное ухо, какие бывали только у тех, в чьих жилах текла кровь фейри.

— Доброе утро, Молла, — приветливо улыбается девушка, подходя к торговке.

— Прекрасно выглядишь, Лэйлин.

И вправду, сегодня на Лэйлин не было того мрачного одеяния, которое она всегда надевала на задания. Сегодня утром она была в воздушном синем платье, которое очень выгодно подчеркивало ее узкую талию и уже успевшую округлиться грудь. Как бы Лэйлин не презирала платья и юбки, общество попросту не оставляло ей выбора. От девушки в штанах шарахались, словно от больной. Это ужасно раздражало Лэйлин, но она не подавала вида.

Очередной оглушающий крик заставляет Лэйлин поморщиться.

— Очередная казнь лайт?

Молла кивает.

— Бедняги, я не могу уже. Вчера зареклась приходить только после обеда, но с утра больше всего клиентов.

— Они на главной площади? — переспрашивает Лэйлин, хотя сама прекрасно знает ответ.

— Да.

— Сходишь со мной? Я должна убедиться, что среди казненных нет моих знакомых.

Лэйлин прекрасно понимает, что вовсе не волнуется за благополучие тех, кого знала. Ей было необходимо посмотреть на лайт. Возможно, кто-то из них будет сопротивляться, и Лэйлин увидит магию вживую.

— До сих пор не насмотрелась на смерти? Эх, — тяжело выдыхает немолодая Молла, - конечно, девочка, не брошу же я свою любимицу.

Около семи лет назад Лэйлин украла у старухи с прилавка яблоко. Молла быстро поймала воровку, но Лэйлин не просила прощения, не вырывалась и не плакала, что свойственно всем детям ее возраста, она просто смотрела на Моллу, а в глазах сталь. Этим она и зацепила старуху, в ее глазах была уверенность. С тех пор они и сдружились: часто переговаривались на ярмарке и сплетничали, когда Молла угощала Лэйлин свежими фруктами.

Фейри и люди разных возрастов не обращают никакого внимания на наемницу, которая грациозно и медленно идет по улице вместе с Моллой.

Они быстро заворачивают за угол и выходят на площадь. Лэйлин прикрывает глаза, не решаясь посмотреть на лайт, приговоренных к смертной казни. Доставая коробочку с сартами, девушка закуривает.

— Лэйлин, не гоже девушке травить себя этим дымом, — осуждающе смотрит на Лэйлин Молла. — Кто тебя такую замуж возьмет?

Лэйлин игнорирует причитания старухи. Она никогда всерьез не задумывалась о замужестве. Это казалось ей глупой тратой времени и потенциала. Когда она пришла к Кэльйону — она сделала свой выбор. Она убийца, а в жизни убийцы нет места любви. Она отключилась от эмоций и чувств. Жалеет ли она? Ответ нашелся сам собой: нет, она не жалеет о выборе, который сделала одиннадцать лет назад.

— Ты не куришь, но тебя же тоже никто замуж не взял.

Молла фыркает, бросая презрительный взгляд на Лэйлин, и девушка смеется.

— Зачем мне свои дети, если у меня есть ты?

Лэйлин выдыхает дым в воздух и осматривается. Эшафот очень выделяется из общей гармонии улицы. На лезвии поблескивают капли серебрянной крови лайт, тела разбросаны по всему помосту. Кровь течет по площади, образуя маленькие дурно пахнущие озерца.

В паре метров от Лэйлин какую-то девушку начинает тошнить. Посмотреть на казнь собрались фейри и люди разных возрастов.

Фейри выделялись своей завораживающей красотой, бледной кожей и заостренными ушами. От них исходил едва заметный аромат опасности. Неимоверно грациозные они словно плыли по улицам. В какой-то степени фейри смотрели на людей презрительно, но это лишь казалось. Около двадцати лет назад король людей и правитель фейри заключили мир. Они начали истребление лайт, посчитав их опасными. А так, как правительница лайт погибла в пожаре, а всех наследников посчитали исчезнувшими, вид некому было защищать. Многие лайты заблокировали свою магию, став обычными людьми. Это их и спасло, а другие... Их участь была предрешена еще с самого рождения.

Лэйлин презирала свое фейрийское наследие, которое даровало ей неприкасаемость других представителей фейри и людей, но она не могла отрицать того факта, что именно фейрийская часть ее крови помогает ей двигаться, словно тени, и отстраняться от эмоций, которые так свойственны людям.

На эшафоте стояло двое людей. Первый убивал, второй выкрикивал преступление, в котором обвинён казненный. Перед каждым убийством выкрикивалось лишь одно слово: лайта, и всем становилось понятно. Не возникало вопросов: они лайты, а значит должны быть казнены.

— У тебя есть знакомые с серебряными глазами?

Лэйлин качает головой.

— Стараюсь не связываться с лайтами.

— Вот и правильно, девочка, не стоит оно того, ой не стоит, — начинает причитать Молла.

Лэйлин видит, как на старуху влияют казни. Она хоть и стойкая, но от количества крови даже самым сильным становится дурно.

На эшафот выводят парня. Лэйлин его сразу узнает: пару недель назад она провела с ним ночь. На удивление, он оказался очень искусным любовником, но Лэйлин знала, что это было на одну ночь.

Лэйлин не помнит его имени, как и не помнит имена всех своих ночных игрушек. В ту ночь она даже не заметила, что парень — лайта, посему очень удивилась, заметив его среди приговорённых.

Несколько людей ведут закованного парня к месту казни и тот старается высвободиться. Он что-то выкрикивает, но Лэйлин не хочет его слышать. Заостренные фейрийские уши Лэйлин отчетливо слышат, как капли крови капают на мостовую. Дрожь ползет вверх по позвоночнику и Лэйлин тяжело выдыхает. Она старается наблюдать за каждым присутствующим на площади, запоминать их внешность и повадки. Это всегда отвлекало ее от мыслей. Она будто отстранялась от реальности, уходя в себя и концентрируясь на обостренных фейрийских чувствах. Она смотрела... она слушала... она запоминала.

— Молла, — обращается Лэйлин к старухе, стараясь перекричать приговоренных, — ты случайно не знаешь Бэрна Роинта? Он торгует шелком. Мой господин послал меня купить у него ткань.

Ложь стекает по языку Лэйлин, подобно меду.

— Конечно, девочка, я его прекрасно знаю. Богатый торговец, живет недалеко отсюда, выходит на ярмарку только по четвергам. Как раз завтра сможешь у него купить все необходимое.

Лэйлин кивает и поспешно благодарит Моллу.

— Ты уже уходишь, девочка? — встревоженно спрашивает Молла.

— Да, мне пора, а то накажут.

Когда-то давно она рассказала Молле, что работает в семье у путешественника. Он редко бывает дома, поэтому она должна следить за благополучием дома. Простая ложь, которая уж очень похожа на правду. Она маленькая фейри, работающая у богатого путешественника, редко бывающего дома. Не легенда, а мечта.

— Явилась? — выплевывает Кэльйон, как только Лэйлин закрывает дверь маленькой квартиры.

— На площади снова казнят лайт.

— Почему тебя это волнует?

Лэйлин подходит к небольшому столу и смотрит на Кэльйона. Он что-то пишет, попивая мутную жидкость из бокала.

— Я ненавижу запах крови, а из-за этих казней весь город пропах металлом. И зачем вообще эта демонстрация? Они что, хотят, чтоб лайты бежали в Эльфириум?

Кэльйон пожимает плечами.

— Ты не ночевала. Лэй, ведешь себя, как глупый ребенок, вырвавшийся из-под оков родителей.

— Мне не спалось.

— О, Богиня! — выдыхает Кэльйон, поднимая глаза на Лэйлин, и кривится. — Выглядишь отвратительно. Когда ты последний раз спала?

Лэйлин отмахивается ото всех вопросов и подходит к небольшому чану с водой.

— Я вовсе не устала.

— Как скажешь, я тебе не нянька и заботиться о твоем здоровье не собираюсь, — фыркает Кэльйон, закрывая большую тетрадь.

— В этом платье ты похожа больше на шлюху, чем на наемницу.

Лэйлин закатывает глаза, стараясь игнорировать упреки Кэльйона.

— Могу надеть розовое, будет лучше?

— В нем ты смахиваешь на свинью, уж лучше синее, — кривится Кэльйон.

— Когда у нас будут деньги — я обещаю пошить прекрасный костюм и ходить только в нем круглый год.

Лэйлин набирает немного воды и, осушив посудину, берет с полки яблоко.

— Еще заказы есть? — спрашивает Лэйлин, надкусывая сочный фрукт.

— Пока нет.

Лэйлин закатывает глаза и опирается о дверной косяк.

— Хреново.

— Может, ты уже начнешь выслеживать лайт? Правительство платит за них в разы больше.

— Я не занимаюсь истреблением.

Кэльйон кивает. Он прекрасно знает: Лэйлин не поступится своими принципами, ведь он сам учил ее этому.

— Через пару часов чтоб была на тренировке.

Лэйлин тяжело выдыхает.

— Я хотела вымыться, а потом проследить за следующим заказом. Давай ближе к закату?

— Хорошо, а мне надо открывать лавку.

Лэйлин подошла к двери и распустила чернильно-черные волосы. Те нежными волнами спали на плечи.

— Лэй, вчера я услышал о твоем прошлом заказе. Жители Опина начинают связывать твои убийства.

— Но разве у убийцы не должен быть какой-то характерный почерк?

— И кто же тебе вбил в голову эту глупость? — поморщился Кэльйон.

— Я думала...

— Видимо нет, — оборвал Кэльйон Лэйлин на середине фразы. — Ты должна быть незаметной, как тень. Ты должна быть той, о существовании которой даже не догадываются. Ты должна быть слухом, который люди боятся распространять, и если тебе повезет, то никто даже не узнает твоего имени, не то, что б того, что ты убийца.

Лэйлин кивает.

— Ты должна быть смертным грехом и злейшей карой, и никто не должен знать кто ты.

— Прости, я буду аккуратней.

— Я буду внизу в лавке! — кричит Кэльйон уходящей в другую комнату Лэйлин.

Холод пронизывает Лэйлин и она без сил падает на кровать. Кэльйон до вечера будет в своей лавке антиквариата, а у Лэйлин есть время выспаться. Даже осознавая, что она не хочет этого, девушка проваливается в пропасть тьмы.