Глава 28
Даша
— Папочка, ну, пожалуйста, — складываю ладони вместе и подношу их к подбородку. От идеи ехать на вечеринку, я все еще не отказалась. Вилке, конечно, написала, что вряд ли выйдет. Не хочу давать ей ложную надежду. И себе не хочу, если честно, но как уж выйдет…
— Нет, Даша.
Мы только зашли домой. Папа снимает пальто и вешает его в шкаф, дожидается, пока я сниму куртку, и проделывает с ней то же самое.
— Ну почему? — иду за отцом по пятам. Мне кажется, за прошедший час, пока мы ехали домой, я ему изрядно надоела уже, но он кремень. Стоит на своем. Никаких вечеринок. Это такое наказание и за Питер, и за парк…
Ага, конечно! Я знаю, что это за Малышенко. Сто пудов из-за нее!
— Ты сама прекрасно знаешь.
— Не знаю! Объясни. Я не знаю и не понимаю, папочка, — вздыхаю, почти что умирающим голосом.
Папа поворачивается. Делаю в этот момент огромные и грустные глаза.
— Даже не пытайся, — отец прищуривается, — я на это не поведусь.
Морщу нос. От досады хочется топать ногами, но я решаю быть милой и брать папу измором. Иду за ним дальше. Поднимаемся на второй этаж. Заворачиваю в родительскую спальню.
— Ты долго еще за мной хвостом ходить будешь? — папа заходит в гардероб и снимает с плечиков футболку.
— Весь день, — вздыхаю, подпирая плечом стену. — Пока ты меня не поймешь.
— Я тебя прекрасно понимаю, — расстёгивает рубашку и, скинув ее, быстро надевает футболку, — но! — вытягивает указательный палец, — ты наказана.
— За что?
— Даша!
— Папа! — копирую его интонацию.
— Ты в туалет за мной тоже пойдёшь?
— Ну почти, — усаживаюсь на родительскую кровать. — Тут поваляюсь, подожду тебя.
Папа закатывает глаза и уходит в смежную комнату. Там как раз ванна и туалет.
Вздыхаю и растягиваюсь на кровати звездочкой.
Ну и что делать? Я очень хочу на это вечеринку. На саму тусовку мне плевать, конечно, просто хочется побыть с Вилкой, еще и в максимально развязной обстановке…
— Ты чего тут валяешься? — мамин голос вынуждает открыть глаза и повернуть голову.
— Папу жду, — перекатываюсь набок, подтягивая колени к груди.
— А он где?
— А там, — взмахиваю рукой.
— В туалете, что ли?
— Ага, — опять умирающе вздыхаю.
— И зачем ждешь? — мама ставит сумку на стул и смотрится в зеркало.
— Отпрашиваюсь на вечеринку.
— На какую еще вечеринку?
— Нас с Вилкой позвали на день рождения. К ее другу. В десять начало…папа против.
— Конечно, против. Ты наказана, помнишь?
— За Вилку?
— За приключения в Питере, — бормочет мама и отворачивается.
— Ага, конечно. Почему ты мне в глаза тогда не смотришь, а, мам?
— Даша, прекрати вот эти свои замашки, — мама обводит комнату рукой. — У нас был уговор: месяц никаких тусовок и поздних прогулок.
— Но нас же позвали!
— В следующий раз сходите.
— Ну конечно, вы потом еще что-нибудь придумаете, — надуваю губы, поднимаюсь с кровати и, складываю руки на груди. — Вам просто не нравится Малышенко, вот вы и беситесь. Оба!
— Даша, хватит устраивать представления. Если ты думаешь что…
Вытягиваю ладонь вперед, как бы прося маму замолчать.
— Я все поняла. Спасибо, мамочка. Я тоже тебя очень люблю, — всхлипываю, применяя последнюю манипуляцию, и походкой побитой собаки выхожу из родительской спальни.
Если на папу мои уловки не действуют, то вот на маму…она впечатлительная, вот вдруг и впечатлится…
Правда, впечатляюсь по итогу я, когда в половину третьего дня, охрана сообщает, что у нас гости. Услышав имя этого «гостя» подлетаю к окну, оставляя родителей на кухне. Мои уловки не сработали, но чай с вкусняшками я все же с ними пить пошла. Можно сказать соизволила.
Подбегаю к окну и вижу идущую к дому Виолетту. Сердце замирает. Я не дышу. Точно-точно. Что она тут делает? Не предупредила даже, что заедет. Да и во двор она к нам не заходила больше ни разу, после того вечера в парке. Всегда ждала в машине за забором…
Дверь открываю сама. Выскакиваю на крыльцо еще до того, как Ви касается
подошвой первой ступеньки.
— Привет, — взмахиваю рукой, хоть мы и виделись сегодня. — Ты чего не написала? — привстаю на носочки, прикусывая ноготь на указательном пальце.
— Привет, — Ви поднимается и, наконец, ровняется со мной. — Я ехала мимо просто и…
— Мимо нашего поселка? — хмурю брови. — Это куда ты ехала?
— А отец твой дома? — отвечает вопросом на вопрос.
— Дома, — заторможено киваю. — А тебе зачем? — перехожу на шёпот.
Ви трет затылок, взъерошивает пальцами волосы, и, перекатившись с пяток на мыски, шумно выдыхает.
— Мне нужно с ним поговорить.
— С папой? С моим?
— Да. Я все же планирую сегодня поехать к Вэлу с тобой.
Смешок у меня вырывается сам собой. Ви звучит не слишком самоуверенно, как это обычно бывает. Я бы сказала, что сегодня, она звучит вообще неуверенно…
— Очень сомневаюсь, — вздыхаю, — но попробовать можно.
Не успеваю обнять Ви, как дверь позади меня открывается.
— Наш подбитый воробей пожаловал, ну привет! Заходи.
Закрываю руками глаза. Слышу усмешку в голосе отца. Ну вот что он несет? Краснею от макушки до пяток.
— Здрасте, — Малышенко переминается с ноги на ногу секунды, а потом подходит ближе и протягивает моему отцу руку.
Затаив дыхание, наблюдаю за происходящим и чувствую, как по спине катится капелька пота. Я нервничаю, очень и очень нервничаю.
— Я хотела с вами поговорить, — Ви смотрит папе в глаза. — Это не займет много времени.
— Хорошо, пошли пройдемся.
Тут же намыливаюсь за ними следом, но папа меня тормозит.
— Маме помоги со стола убрать, — просит все с той же улыбкой.
— Ага…
Наблюдаю, как Ви с папой заворачивают за угол дома, и чувствую, как из-под ног уходит земля. Божечки, до чего они договорятся? Ви что-нибудь ляпнет, папа психанет, и все! Просто все!
Забегаю домой ураганом. Мама в это время что-то печатает в телефоне.
— Это ужас, это все. Это точно все, — сокрушаюсь.
— Что случилось?
— Ви приехала. Они с папой разговаривать пошли, — хватаюсь за голову. — Она точно что-то ляпнет, папа психанет, и тогда точно все, мам…кошмар. Это ужас!
— Успокойся. Не так уж папе не нравится твоя Ви, как она о ней говорит.
— Правда? — тянусь за стаканом воды.
— Правда. Выдыхай. Папа оценил и то, как она тебя защищала, и то, как пыталась отстоять ваши с ней границы.
— Ты не врешь?
— Когда я тебе врала? — мама приподнимает бровь.
— Никогда.
* * *
Мама права, она никогда мне не врала, только вот сейчас, это не имеет никакого значения. Когда папа с Вилкой возвращаются, а происходит это почти полчаса спустя, (о чем вообще можно столько времени говорить?) я понимаю, что остаюсь сегодня дома. У папы этот уже заезженный, ответ на лице написан.
Выходит, что Ви зря вообще все это затевала. Глупо было думать, что это что-то изменит. Поджав губы, собираю пальцы в кулаки, но только за спиной, так чтобы никто не увидел. Честно, я за эти тридцать минут сгрызла весь маникюр. У меня вообще нет привычки грызть ногти, да и не было никогда. А тут вот…
Ви стоит, сунув руки в карманы джинсов. Сталкиваемся взглядами.
Что папа ей наговорил? А Малышенко? Она же тоже могла ляпнуть…
Снова краснею. Снова вся на иголках. Теряюсь в моменте, но быстро беру себя в руки и говорю:
— Я тебя провожу, — хватаю Малышенко под локоть и тащу обратно на улицу. Останавливаюсь только у качелей за домом. — Рассказывай.
— С вечеринкой провал. Сегодня.
— Я это и так уже поняла, — вздыхаю. — Что он еще тебе сказал?
— Позвал сыграть в хоккей. Сказал, что они играют…
— Они играют по четным пятницам месяца. Всегда, — перехватываю диалог. — Напрягают мышцы и разгружают мозг, — повторяю шутливую фразочку Кирилла. — И все?
Виолетта прищуривается. Выглядит, словно решает в голове какую-то теорему.
— Ви!
— Они отпустят тебя ко мне, через две недели, на выходные.
— В смысле? Я и так прекрасно могу поехать к тебе в гости, — цокаю. — Не вечером, но…
— У нас…у меня день рождения через две недели, Даша. Предки закатят, как всегда, что-то масштабное. Арендуют что-нибудь.
Подвисаю. У Вилки день рождения скоро, а я даже не знала…
Выходит, онн родилась в декабре. Зимой. Не удивительно, почему в ней порой так много холода.
— Классно, — улыбаюсь.
Сама к ней тянусь. Обнимаю. Чувствую, как смыкается кольцо ее рук на моей талии. Делаю глубокий вдох и понимаю, что продрогла. На улице конец ноября, ветра усилились, температура резко снизилась, единственное, что снега еще ни разу не было.
— Иди домой, ладно? — Ви касается губами моей щеки. Обжигает этим прикосновением. — Ты замерзла. Дрожишь.
Зажмуриваюсь и тут же привстаю на носочки. Улыбаюсь шире. Дышу ею сейчас и никак не могу надышаться.
— Значит, сегодня не увидимся?
Ви с каким-то странным выражением лица смотрит на окна нашего дома на втором этаже.
— Ты вроде звала меня в гости. Не против, если я приеду часов в восемь?
* * *
— То есть, у моей малышки появилась девушка, а я даже не в курсе?
Сашка наигранно — злобно прищуривается. Мы сидим у меня в комнате, увиделись впервые с августа. Она нагрянула почти сразу, как уехала Ви. Вот это субботка выдалась. Фонтанирует событиями.
Мы с Санькой всю школу дружили, несмотря на то, что она училась на класс старше. Нас объединил школьный театр и другая самодеятельность. В этом году она поступила на первый курс в театральный, у нее бешеный график, и мы на самом деле отдалились.
— Все мне рассказывай! Кто она? Кто родители? Красивая? Фотку покажи. Я ни разу не видела ее у тебя в сторис. Почему? Кстати, можем сходить на двойное свидание. Мы с Эльдаром…
— Подожди, тарахтелка, — смеюсь и совершаю глубокий вдох. Столько информации за это время скопилось, с чего бы начать вообще…
В итоге рассказываю Сашке все прямо с сентября. И про то, как Малышенко меня в бассейне топила, и как я ее в комнате закрывала, и про эти игры все…
— Вот это треш, подруга, но интересно. Твоя жизнь бьёт ключом! Малышенко получается, да? У нее отец металлург же, олигарх, да?
— Вроде как.
— Отличный вариант, Даш, — Саша смеется. — А если серьезно, она меня пугает, даже по твоим рассказам.
— Я же говорю. Это все в прошлом.
— Будет круто, если это так. Я не уверена, что такие девушки, как твоя Виолетта быстро меняются, но всякое может быть. В тебя невозможно не влюбиться, поэтому она точно запала и готова ради тебя на все. Точно-точно.
Я улыбаюсь, но Сашкины опасения себе на подкорку откладываю. Как бы ни было страшно признавать это, но люди и правда так быстро не меняются. И если Ви ведет себя хорошо со мной, то где-то в другом месте, она продолжает быть прежней собой. С играми, тягой к адреналину, жестокостью и прочим. Это пугает.
— А вообще, я бы на твоем месте слушала свое сердце. Когда, если не сейчас? Моя мама говорит, что молодость все прощает. Поэтому если уж любить на разрыв, то сейчас и неважно, что будет дальше.
— Ты просто не представляешь, как я по тебе скучала, Сань.
Крепко обнимаемся, замирая так не меньше чем на минуту, а потом болтаем, не замолкая ни на секунду. Даже когда мама зовет на ужин, обсуждаем учебу, шмотки, сплетни, чтоб их. И за всей этой болтовней я даже забываю, что Ви приедет в восемь. Поэтому для нас с Сашкой становится большой неожиданностью, когда Малышенко заходит в мою спальню.
— Ой, — улыбаюсь. — Мы заболтались. Это Саша, а это моя Виолетта, — слезаю с кровати и обнимаю Вилку.
Сашка кивает, улыбается, но у меня складывается впечатление, что как-то не особо искренне. Малышенко, конечно, тоже вот с этим своим вечным взглядам — все вокруг челядь…
В общем, коннекта у них не случается.
Спускаюсь, чтобы проводить Саньку, и пока наблюдаю, как она надевает пальто, не могу не спросить:
— Она тебе не понравилась, да?
— Слушай, — Саша поджимает губы, — не то чтобы не понравилась, просто…
— Что?
— Ничего, — подруга вздыхает. — Ты просто столько информации мне о ней сегодня выдала — и хорошей, и плохой. Я растерялась. Пока у меня о нем никакого мнения не сложилось. Правда.
Выдыхаю. Провожаю Сашу и поднимаюсь в спальню. Ви развалилась на моей кровати. Не в кроссовках, что радует.
— Давно дружите? — Малышенко рывком поднимается с кровати, и почти сразу ровняется со мной.
— С Сашкой? Класса с пятого, а что?
— Ни че такая.
— Эй! — бью ее по плечу, не больно, конечно.
— Шучу, — Малышенко смеется, а потом прижимает меня к себе. Крепко-крепко.