Глава 25
Виолетта
— Ай! — этот напыщенный индюк отвешивает мне едва ощутимую затрещину.
— Скажи спасибо, что так легко отделались.
— Вы че деретесь? — возмущаюсь тупо от неожиданности.
— Врач сказал, что сотряса у тебя нет, так что будет не лишним, чтобы за языком следила, — произносит с усмешкой и смотрит на часы. — Десять почти. Засиделись вы здесь. Поехали. Даша, в машину иди!
Добренко, все это время стоящая рядом и не пошевелившаяся ни разу, оживает и быстро топает на выход. Ее папаша в это время снова смотрит на меня. Да че ему надо опять?
— Вызывай своего водителя к нашему дому.
Ага, а ламбаду ему не сплясать?
— Я сама как-нибудь справлюсь, — сую руки в карманы куртки и понимаю, что у меня с собой ни налички, ни телефона, ни карточек. Супер!
— Справишься-справишься, но так выйдет быстрее. Что-то мне подсказывает, что не только Даша без своих побрякушек осталась. Плюс, нам всем стоит заехать в одно место.
Молчу.
— Странно это говорить, но время такое…, — Батя Добренко ухмыляется. — Спасибо тебе, Виолетта, что не сдрейфила и не оставила Дашу одну.
То есть сначала он на меня наезжает, прямо при Даше, потом отвешивает подзатыльник, орет, чтобы я близко к его дочери не подходила, а теперь хвалит? Улет просто. Кайф. Всю, блин, жизнь мечтала.
— Поехали, Виолетта. Давай, в темпе, в темпе.
Батя Добренко уходит вперед. Раздумываю пару секунд и плетусь следом.
Под «местом», куда нам нужно заехать, он имел в виду ментовку. Естественно, не районное ОВД, а что-то вроде следственного комитета. Да и чувак, в кабинете которого мы оказываемся, тут точно не рядовой сотрудник.
— Кирилл, привет, — Даша взмахивает рукой и прикрывает за всеми нами дверь в кабинет.
— Дашуля, — этот самый «Кирилл», ей улыбается, а потом переключается на батю. — Андрюх, суть дела, я понял. Сейчас Романов придет, пусть они, — кивает на нас с Дашей, — ему все расскажут. Все, что запомнили, — смотрит на меня. — Родителям сообщили уже?
— Моим? — ухмыляюсь.
— Моим, конечно же, — мент кривит губы. — С ней все понятно. Даша, ты же у нас внимательная девочка? Что-то вспомнишь?
— Да, — уверенно подтверждает Добренко.
Следующие полчаса мы сидим напротив капитана, рассказываем, как все это произошло. Даша на удивление и правда очень даже детально, успела рассмотреть этих козлов. Хотя, пока меня лупили, у нее было время либо сбежать, либо запомнить…она выбрала второе. Максимально глупо, если честно.
Когда капитан проваливает, оставляя нас в кабинете вдвоем, разворачиваю свой стул так, чтобы видеть Дашу полностью. Она убирает за ухо прядь волос, а потом зажимает ладони коленями.
— Не обижайся на папу, — вздыхает. — Он иногда перебарщивает, но это просто потому, что беспокоиться.
— Я так и поняла, — растираю затылок.
Даша зажмуривается на мгновение, а когда распахивает глаза, замечаю, что они у нее увлажнились.
— Я испугалась и не смогла тебе помочь. Там…
Резко подаюсь к ней ближе. Скрежет ножек стула по полу, заставляет поморщиться. Смотрю Даше в глаза, почти касаясь кончика ее носа своим.
— Тебе вообще надо было оттуда сваливать.
— Ты совсем дура, да? Они бы тебя убили.
— Да ладно тебе, дернули бы мобильник, карты, часы. Это максимум. Если есть возможность свалить без последствий, ей нужно пользоваться. Это тебе на будущее.
Снова ухмыляюсь. Несу всю эту чушь, вместо того, чтобы просто сказать ей спасибо, за то, что не кинула. Герой, блин. Обделалась по полной. Еще и рожа ноет.
Удары у них были так себе. Лицо я почти сразу закрыла, поэтому прилетело не сильно. Сгруппировалась — тоже вовремя и правильно. Бывало в сотни раз хуже. Тело болит, резкие движения доставляют дискомфорт, но не настолько, чтобы записать себя в инвалиды. Глобально я в порядке.
— Забыла. Справедливость же, — улыбаюсь.
Даша демонстративно закатывает глаза, громко цокнув языком.
— Когда-нибудь за твой длинный язык ты так сильно получишь, — вздыхает.
— Да пофиг. Че они у тебя забрали? — сжимаю ее руку в своей.
— Пару колец, цепочку, три браслета.
— Скинь фотки потом, ладно?
— Зачем?
— Надо.
— Ты же не собираешься лезть в это дело, правда? Родители без нас уже разберутся.
— Кто? — откровенно ржу. — Родители?
— Ничего смешного тут нет.
— Ты права. Да, — концентрируюсь на ее шевелящихся губах. Мысль о том, что они могли с ней что-то сделать, причиняет боль. Моральную, и по касательной, я даже чувствую физическую. — Слушай…, — смотрю на наши переплетенный пальцы. У Даши розовый маникюр. — Я тут думала, не сегодня, а вообще. Ну и сегодня тоже.
— О чем?
Моргаю. Залипая на ее голос. Зачем она вообще говорит? Зачем что-то спрашивает? Мысли мгновенно путаются. Я должна сказать или спросить? А может, предложить?
Какая разница вообще. Я просто должна высвободить из себя эти слова, и всю ту энергию, что в них содержится, чтобы уберечь себя от взрыва.
Хватаю ртом воздух, ловлю взгляд Даши, чуть сильнее сжимаю ее ладони в своих.
— Давай, может быть…встречаться?
Наблюдаю за тем, как у нее размыкаются губы, чуть-чуть приоткрывается рот, и именно в этот момент в кабинет вламывается ее отец. Вовремя. Как всегда, блин!
Даша тут же отодвигается от меня и поднимается на ноги.
Кожа горит там, где мы друг друга касались…
— Поехали, — Батя явно оценивает ситуацию. Смотрит на меня в упор. Недобро так…
Поднимаюсь со стула, пропускаю Дашу вперед и выхожу в коридор.
В тачке пялюсь в окно. Своего водителя я не вызывала, да и не спешу. Если честно, мне очень интересно посмотреть, как она живет. Кошусь на Дашу. При отце, она делает вид, что знать меня не знает.
Когда тачка заезжает на территорию панкратовского дома, я практически сразу вижу идущую сюда светлую макушку.
Водила глушит движок. Двери открываются, и первые слова, что я слышу, принадлежат, естественно, матери Даши.
— Вы где так долго были?
Она складывает руки на груди, смотрит на меня, прищуривается, переводит взгляд на Дашу, потом на мужа.
— Мне, кто-нибудь что-нибудь объяснит?
— Еся, — Батя кладет ладонь жене между лопатками и под шумок аккуратно отводит ее в сторону, что-то монотонно объясняя.
— Это надолго. Мама будет в шоке, — констатирует Даша, смотря им вслед. — Пойдем домой пока, что ли?! Я тебе лед дам, — смотрит на мою щеку.
Как только оказываемся на первом этаже, Даша просит меня разуться, и сама снимает сапоги.
— Кухня там. Ты будешь чай?
— Не, — быстро осматриваюсь. Вполне себе такой дом…размером с наш гостевой. Тут квадратов двести пятьдесят примерно. Уютно. Светло.
Чувствую, что Даша на меня смотрит.
— Что? — спрашиваю, сфокусировавшись на ней.
— Лед, — протягивает сверток.
— Спасибо, — забираю его у нее из рук и прикладываю к щеке. — Дашь телефон? Мне нужно вызвать водителя.
— Да, сейчас. Минуту.
Даша взбегает по лестнице на второй этаж. Мельком замечаю в панорамное окно, что ее родители все еще тусуются на улице, и поднимаюсь следом за Дашей.
Найти ее комнату нетрудно. Там открыта дверь, потому что Добренко только-только в нее забежала.
Переступаю порог, закрываю за собой дверь и кладу ледяной сверток на тумбу. Даша это слышит, вздрагивает, медленно разворачивается. Она все это время рылась в ящике.
— Ты чего? — замирает с телефоном в руках.
Молча подхожу к ней вплотную.
— Ви? — Даша запрокидывает лицо. Моргает. Ее пушистые ресницы начинают подрагивать. Наблюдаю за происходящим, как за сюжетом какой-то киноленты. Все это, будто даже не со мной происходит.
Дышу часто. Громко.
Наши губы почти соприкасаются.
Меня уже вовсю ведет.
Фиксирую ладонью талию Даши, подтягиваю на себя и целую.
Вцепляюсь в нее мертвой хваткой. Знаю, что это ненормально.
Помешательство. Абсолютное.
Контроль уже упущен. Я себя не контролирую, я за себя не отвечаю.
Еще минута, и откровенно начну ее лапать. Сжимаю пальцы в кулаки, задерживая руки в воздухе, вообще больше к ней не прикасаюсь, но продолжаю целовать.
Это, в принципе, какой-то другой вид поцелуя. Дышать периодически становиться дико сложно, а в голове возникают вопросы, которых там никогда в жизни не было.
Что, если ей не нравится?
Что, если она тупо меня терпит?
Что, если пошлет со всеми моими предложениями?
Страх отказа медленно трансформируется в злость. Все-таки обхватываю ее предплечья, впиваюсь пальцами в кожу, словно после этого она точно меня примет. Не скажет того, чего я не хочу услышать.
Чувствую, как Даша упирается ладонями мне в грудь. Прерывает поцелуй. Глаза шальные. Круглые. Она в шоке. Часто дышит, смотрит на меня, как на маньячку.
На языке вертятся извинения, но я молчу. Знаю, что перебарщиваю, но признавать это в открытую не собираюсь.
Даша запрокидывает голову. Смотрит в глаза. Даже не моргает, кажется. Наблюдаю за ней. О чем она сейчас думает? О чем-то плохом или хорошем? Что скажет?
Она меня все еще ненавидит? Ей противно? А может, нравится?
— Ты лезешь с поцелуями, а сама даже не сделала мне комплимент. Ни разу. Вообще. Ничего не сказала о моем платье сегодня, — касается своей талии, — о прическе. А еще, зажала свой пиджак, когда было холодно, — выдает под конец, с тяжелым вздохом.
Она говорит быстро. Не сбивается, но волнуется. Это слышно. Это считывается.
— Когда?
Пытаюсь сообразить, о чем она вообще говорит. Какой пиджак? Когда было холодно? Мозг наотрез отказывается что-либо вспоминать. Мне тупо поддерживать разговор сейчас трудно. Взгляд снова и снова возвращается к губам Даши.
В голове полно страхов, но желание целовать ее до сих пор стоит на первом месте.
— Ночью, когда мы перелезали через забор. В школе. Вот какой из тебя джентльмен, Малышенко? Все с кем я общалась…
— И много с кем ты общалась? — перебиваю и толкаю Дашу к столу, так чтобы она вжалась в него бедрами.
Прищуриваюсь. Рассматриваю ее лицо детальней, так, словно не видела никогда.
Даша откидывает волосы за плечи, и, вздернув подбородок, упирается ладонями в крышку стола у себя за спиной.
— Тебя это не касается, Вилочка, — переходит на шепот. Улыбается, но я все равно замечаю, как у нее губы подрагивают.
— Уверена?
Подаюсь вперед и нависаю над Дашей, полностью лишая ее возможности от меня отодвинуться.
— Абсолютно, Виолчка. И вообще, прекрати вести себя, как долбанутый альфач.
Злюсь. Зачем она сейчас говорит о других? Кто эти другие?
Это ревность? Я чувствую ревность? Я ее ревную? Ревную к каким-то безликим лохам? Серьезно? Так низко я еще не скатывался.
— Родители сейчас вернутся, — Даша выкручивается из моих рук. Пользуется тем, что я подвисла и отходит в сторону. Все-таки достает из ящика телефон и протягивает мне. — Ты хотела позвонить.
Забираю его у нее и киваю. Звоню Владу. Прошу его приехать. Как только сбрасываю звонок, понимаю, что Даша стоит у меня за спиной. Медленно поворачиваюсь к ней лицом.
— В следующий раз, прежде чем зайти в мою комнату, спроси, пожалуйста, разрешения.
— Обязательно, — ухмыляюсь, а внутри понимаю, что по полной обделалась, при чем, с того самого момента, как попала в этот дом.
Даша кивает. Я вижу, как ее ладонь ровняется с моим лицом, а потом вскользь касается моей щеки. Даша случайно задевает ссадину. Не успеваю проконтролировать свои эмоции. Морщусь.
— Ой, прости. Я не специально, — тараторит в ту же секунду. — Правда не специально. Ты выглядишь устрашающе с разбитым лицом, — вздыхает. — Мне жаль, что так вышло.
— Ага.
Единственно, что могу выдать. Пялюсь на нее и молчу. Горло сдавил спазм. Все системы в организме сбоят, я даже пошевелиться не могу.
Даша привстает на носочки, проводит кончиками пальцев по моему плечу, а потом целует меня в щеку. Прижимается к коже губами, едва ощутимо приобнимая за шею.
— Давай, — шепчет на ухо. — Ответ на твой вопрос, — поясняет тут же. — Давай встречаться…
— Ты красивая, Даша. Очень красивая. И в этом платье, и с волосами…
Замолкаю. Какая тупость.
Смотрим друг на друга, и начинаем ржать.
* * *
Две недели спустя
— Мы идем?
Поворачиваю голову, наблюдая за тем, как Даша собирает свои вещи в сумку. Она сама пересела ко мне на всех уроках после того вечера у нее дома.
— Ага, — рассматриваю ее. Почему-то мне кажется, что она каждый день выглядит по-разному. Офигенно. Всегда лучше всех. Но тем не менее по-разному.
Поддавшись порыву, тянусь к ней, чтобы обнять. Даша упирается ладонью мне в грудь. Позволяя только приобнять, а потом сама чмокает меня в щеку.
В школе демонстративно мы не целуемся и не обнимаемся, если честно, то и за пределами школы всего этого не особо много. Даша словно специально держит дистанцию. Крутит меня на свидания, разговоры, вечные разговоры, много разговоров…
Ее не отпускают из дома ночью, да даже после одиннадцати, даже в выходные. Если мы куда-то идем, то в десять я возвращаю ее обратно. При этом она постоянно зовет меня к себе домой. Зачем, я не понимаю, поэтому всегда съезжаю с этих приглашений. Встречаться с ее родителями у меня нет никакого желания там.
Все происходит абсолютно не так, как я себе представляла.
Точно не так, как у меня было раньше. Даша же постоянно отпрашивается, постоянно сообщает своим предкам, где она, куда мы идем, я уверена, что обсуждает меня со своей светлой мамашей.
Все это, какой-то нескончаемый сюр, к которому жизнь меня абсолютно не готовила, но, несмотря на это, в моей голове за эти дни ни разу не проскользнула мысль слиться. Меня будто только сильнее к ней тянет. Хочется быть с ней постоянно. Двадцать четыре на семь.
— Виолетта…
Моргаю. Вижу, как ладонь Даши проплывает мимо моего лица. В классе к этому моменту мы остаемся вдвоем.
— Идем, — смотрю на закрытую дверь.
— Подожди, — сжимает мою ладонь и заглядывает в глаза. — Я тут подумала и решила, что хочу к тебе в гости.
— Зачем?
— Ну ко мне ты не приходишь, а я тебя зову-зову, поэтому вот решила сходить к тебе, — пожимает плечами, а сама улыбается.
— Ладно…
— Отлично. На завтра как раз доклад по истории задали, вот у тебя его и сделаем.