В браке за Рыжее чудо

>>Два года спустя.

Два года в одной квартире пролетели странным вихрем. Первый год их союза можно было описать одним словом - война. Они ссорились из-за немытой чашки, из-за слишком громкой музыки, из-за «вторжений» в личное пространство. Амайя была как оголённый провод, а Чуя - как грозовая туча. Но время, этот величайший алхимик, начало незаметно менять состав их отношений. Примерно через полгода совместной жизни Накахара поймал себя на том, что больше не злится, когда видит её спящей над книгами в гостиной. Напротив, в груди рождалось странное, щемящее тепло. Ему начала нравиться её беспощадная прямота, её страсть к мрачным историям и то, как она, не моргая, могла высказать всё, что думает, самому Мори Огаю.

Симпатия медленно, слой за слоем, переросла в глубокую, осознанную влюбленность. Чуя начал действовать: он приносил редкие коллекционные издания книг, которые она искала, часами слушал её черновики, выдавая честную критику, и всё чаще готовил те самые завтраки, которые она так любила. Он пытался растопить её ледяное сердце, предлагая прогулки и ужины, которые больше не пахли фальшью контракта. Однако Танака оставалась неприступной крепостью. Она принимала его помощь, ела его еду и даже иногда улыбалась его шуткам, но в её глазах всё ещё горел счётчик, когда же пройдут эти пять лет. Она жила ожиданием свободы, и это
сводило парня с ума. Его злость теперь питалась не ненавистью, а отчаянием - осознание того, что он полюбил женщину, которая ждёт дня, чтобы навсегда закрыть за собой дверь, жгло его изнутри.

Второй год прошёл в рабочем тумане. Командировки, бесконечные зачистки и отчёты крали их время, но мафиози не сдавался. Он продолжал биться лбом о её каменную стену, радуясь даже самым мелким победам - например, когда она разрешала ему обработать царапину после миссии или когда они засыпали на одном диване перед телевизором, пусть и на разных концах. Красноглазая тем временем блестяще окончила университет. Она стала лучшей на курсе, её дипломная работа о трагедиях эпохи Эдо заставила комиссию аплодировать стоя. Но, вопреки ожиданиям, она не спешила запираться в кабинете и писать романы. Ей нужна была финансовая независимость. Она не хотела зависеть от счётов отца или зарплаты Накахары.

- Писательство - это для души, Чуя, - сухо сказала она однажды вечером, листая объявления о вакансиях. - А для жизни мне нужны деньги, которые я заработаю сама. Не хочу быть «приложением» к твоему статусу исполнительного директора.

Но реальный сектор экономики оказался не так прост, как мафиозный мир. Работодателей пугала её фамилия или её излишне колючий характер. Вакансии с хорошим доходом ускользали, оставляя Танака в состоянии тихого бешенства.

Вечер пятницы. В квартире пахло дождём и крепким чаем. Чуя сидел в кресле, наблюдая, как Амайя в очередной раз закрывает ноутбук с разочарованным вздохом.

- Снова отказ? - негромко спросил он, оставляя чашку с чаем.

- Им не нужен сотрудник, им нужен послушный робот, - девушка откинулась на спинку дивана, закрывая глаза ладонью. - Один HR-менеджер сегодня намекнул, что моей «энергетики» боятся другие сотрудники. Идиот.

Рыжий промолчал, хотя внутри него всё кричало: «Останься дома, я обеспечу тебя всем миром!». Но он знал - если он это скажет, стена между ними станет ещё толще.

- Слушай, - он поднялся и подошёл к ней. - У Мори есть вакансия в аналитическом отделе. Не мафия напрямую, легальная компания. Там ценят мозги и тех, кто не боится... «энергетики». Платят больше, чем во всех твоих издательствах вместе взятых.

Амайя открыла один глаз, подозрительно глядя на него.

- Ты хочешь, чтобы я работала на Портовую Мафию? Официально?

- Я хочу, чтобы ты работала там, где тебя будут уважать, - Чуя серьёзно посмотрел ей в глаза. - И где тебе не придётся скрывать, кто ты есть. Что скажешь?

- Я подумаю.

-----

В кабинете исполнительного комитета Портовой Мафии, как всегда, царил идеальный, почти хирургический порядок. Чуя сидел за массивным столом, методично подписывая финальные накладные по легальному сектору логистики, когда его мобильный телефон завибрировал, нарушая тишину. Парень взглянул на экран и, заметив имя абонента, тут же отложил ручку и поднял трубку.

- Да, Микота-сан, - спокойно произнёс Чуя, прижимая аппарат к уху.

- Чуя, добрый день. Я не сильно отвлекаю тебя от дел? Ты не занят? - раздался в трубке глубокий, харизматичный голос тестя.

- Нет, всё в порядке, я как раз заканчивал с бумагами, - ответил Накахара, откидываясь на спинку кресла. - Что-то случилось?

В отличие от Амайи, которая за два года так и не позволила себе сделать ни шага навстречу, Микота принял Чую в свою семью полностью и безоговорочно. За это время они успели искренне зауважать друг друга. Старший Танака видел в Накахаре надёжного, сильного мужчину, способного стать щитом для его упрямой дочери, и Чуя был неимоверно рад такой поддержке. Микота уже сотни раз пытался вразумить дочь, призывая её одуматься и уделять мужу должное внимание, раз за разом открыто вставая на сторону рыжего мафиози в их семейных спорах. Жаль только, что с самой девушкой всё было далеко не так просто.

- Понимаешь, Чуя... Мне неловко просить, но у меня сейчас экстренное совещание с партнёрами из Токио, я никак не могу уехать, - Микота тяжело вздохнул, и в его голосе послышались виноватые нотки. - Нужно забрать её. Опять.

Чуе не нужно было дважды повторять. Он мгновенно понял, откуда именно нужно забирать его законную супругу.

- Снова? Ах, понял, Микота-сан. Не переживайте, я всё решу.

-----

>>Несколькими часами ранее.

В главном полицейском участке центрального района Йокогамы было шумно, но в отдельном кабинете для допросов повисла ледяная, гнетущая атмосфера. Амайя сидела на жёстком стуле, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Её длинные чёрные волосы с красными кончиками закрывали половину лица, а в кроваво-красных глазах читалось такое безграничное презрение к происходящему, что молодой следователь то и дело нервно поправлял воротник рубашки. Она отвечала на вопросы крайне неохотно, цедя слова сквозь зубы и всем своим видом показывая, как ей скучно. Когда с протоколом было наконец покончено, полицейский со вздохом облегчения набрал номер Микоты Танака, чтобы официально уведомить главу оружейного клана о том, что его единственная дочь снова находится под стражей за нарушение общественного порядка.

Спустя сорок минут двери участка с тихим скрипом открылись, и в холл вошёл Чуя. Сегодня он был без своего привычного мафиозного пафоса: на нём была простая гражданская одежда - тёмные джинсы, удобная куртка и никакой шляпы. В этом участке его уже прекрасно знали в лицо. Офицеры понятия не имели о его статусе исполнительного директора мафии, для них он был просто законным мужем этой невыносимой девчонки, который уже далеко не в первый раз приезжал вызволять её из застенков. Накахара подошёл к дежурному офицеру, молча принял ручку и размашисто подписал документы под поручительство и залог. Оформив бумаги, он повернулся к Амайе, которая как раз выходила из кабинета допросов под конвоем.

- Ну и что ты опять натворила? - Чуя сложил руки на груди, устало глядя на жену. Его голос звучал спокойно, но в синих глазах плясали опасные искры.

- За дело, - коротко и уклончиво бросила девушка, демонстративно отводя взгляд в сторону.

- «За дело»?! - не выдержал шедший следом мужчина-полицейский, потрясая пачкой протоколов. - Накахара-сан, ваша супруга сегодня превзошла саму себя! Она средь бела дня сломала руку владельцу центрального бара, устроила там колоссальный погром, нанесла ущерб имуществу и вдребезги разбила несколько десятков бутылок элитного алкоголя!

Танака резко обернулась к следователю, и её глаза опасно сузились.

- Он сам виноват! Нечего было свои грязные руки распускать, когда я сказала, что вакансия администратора меня больше не интересует. А что касается вашего «элитного» алкоголя, - она язвительно ухмыльнулась, - то это была сплошная палёная дешевка, не стоящая и половины своих денег. Я вашему бару услугу оказала, избавив их от этого пойла.

- Амайя, замолчи, - прервал её Чуя, забирая квитанцию об оплате штрафа. Он бросил короткий извиняющийся кивок полицейскому. - Всего доброго, офицер. Больше мы вас не побеспокоим. По крайней мере, сегодня.

Рыжий мафиози жёстко перехватил раздражённую, кипящую от злости жену за локоть и потащил к выходу. Танака пыталась вырваться, но хватка Чуи была железной. Они вышли на парковку, где стоял его строгий автомобиль, сели в салон, и парень с силой захлопнул дверь. Двигатель мощно взревел, и они на полной скорости рванули в сторону дома, погрузившись в тяжёлое, звенящее молчание, которое не предвещало для Амайи ничего хорошего.

-----

Тяжёлая дверь пентхауса захлопнулась с глухим, зловещим стуком, отрезая супругов от внешнего мира Йокогамы. Амайя первой прошла вглубь гостиной, она всё еще кипела от злости после несостоявшегося собеседования и унизительного сидения в обезьяннике.

- Накахара, тебе не обязательно было устраивать этот цирк перед офицерами! - красноглазая резко обернулась, и её длинные волосы взметнулись в воздухе. - Я бы и сама прекрасно со всем разобралась. У отца отличные юристы, они бы вытащили меня через пару часов без твоего пафосного вмешательства.

- Сама разобралась? - Чуя зашёл следом, его голос вибрировал от едва сдерживаемого бешенства. Он швырнул ключи на тумбочку в прихожей. - Ты сломала человеку руку, Танака! Если бы на моём месте был кто-то другой, ты бы сейчас ехала в камеру предварительного заключения на пару месяцев, и никакие юристы твоего отца не смогли бы перекрыть обвинение в нанесении тяжких телесных. Ты можешь хоть один день прожить, не устраивая погромы?

- Он тронул меня, Чуя! - выплюнула она, сделав шаг навстречу. Её кроваво-красные глаза полыхали первобытным огнём. - Он решил, что если я пришла устраиваться на работу, то меня можно лапать! Я ещё мягко с ним обошлась. Мои демоны с удовольствием переломали бы ему все рёбра, если бы я не сдерживала себя на людях!

Чуя на мгновение замер. Новость о том, что какой-то ублюдок в баре посмел распустить руки, заставила его собственную гравитацию опасно запульсировать вокруг кулаков. Внутри него вспыхнула дикая, слепая ярость - ему захотелось лично вернуться в тот бар и превратить владельца в мокрое место под прессом багровой силы. Но прежде чем он успел озвучить свои мысли, тишину квартиры разорвал резкий, звонкий рингтон мобильного телефона Амайи. Девушка залезла в карман брюк, выудила аппарат и взглянула на экран. В ту же секунду вся её ледяная броня, вся её ярость и колючесть испарились, словно их и не было. Лицо мгновенно озарилось искренней, невероятно тёплой и нежной улыбкой - той самой, которую Накахара за два года совместной жизни не удостаивался почти ни разу.

- Да! - радостно выдохнула она, мгновенно нажав на кнопку приёма, и, даже не глядя на парня, быстро развернулась и почти побежала к себе в спальню, на ходу закрывая дверь на замок.

Накахара остался стоять посреди гостиной, сжимая зубы так, что в челюсти послышался хруст. Его кулаки побелели. Ему не нужно было быть гением, чтобы понять, кто звонил. На этой планете существовало всего два человека, с которыми Амайя Танака могла разговаривать с такой чистой, неподдельной радостью. Первый - это её отец, Микота. Но это был точно не он, ведь Танака старший прямо сейчас сидел на важнейших переговорах с токийскими инвесторами и сам попросил Чую забрать дочь. Значит, оставался только один вариант. Джун Харуми. Один только образ этого белобрысого парня вызывал у исполнителя стойкое желание совершить военное преступление. За два года их фиктивного брака Накахара видел этого «друга детства» всего два раза, но этого хватило, чтобы возненавидеть его до глубины души. Позже Чуя выведал у Микоты, что Джун работает врачом в одной из клиник Токио, но во время своих двухнедельных отпусков неизменно возвращается в Йокогаму и живёт в доме Танака.

Первая их встреча после свадьбы произошла в феврале, во время зимних каникул Амайи после окончания первого семестра. Джун приехал на две недели, и эти четырнадцать дней превратились для Чуи в изощрённую пытку. Он как раз разгрёб основные дела в мафии и искренне надеялся провести это время с девушкой, узнать её получше, попытаться сократить ту пропасть, что лежала между ними. Но всё пошло прахом. Амайя все дни напролёт проводила с Харуми: они гуляли по набережной, ходили в кино, смеялись и полностью игнорировали существование Накахары. Тогда всё закончилось грандиозным скандалом. Чуя, не выдержав очередного позднего возвращения жены, встретил её в гостиной и в порыве ревности открыто назвал Джуна её тайным любовником. В ту же секунду пентхаус едва не взлетел на воздух. Танака взбесилась настолько, что её глаза полностью затопила чернота, а вызванные дымчатые демоны едва не разнесли несущие стены. Она бросилась на Чую с кулаками, готовая разорвать его голыми руками за одно только оскорбление чести её лучшего друга. После той ссоры они не разговаривали почти месяц.

Второй раз Джун приехал в Йокогаму в августе. Но Амайя, наученная горьким опытом и не желая снова терпеть вспышки ревности и раздражения рыжего, просто собрала вещи и на все две недели уехала жить обратно к отцу. Для Накахары это стало сокрушительным ударом по его гордости. Пентхаус казался невыносимо пустым, а осознание того, что его законная жена сбежала к другому мужчине, пусть и под крыло отца, выжигало его изнутри. Больше всего Чую бесило то, как этот Джун вёл себя с девушкой. Этот парень позволял себе, по мнению мафиози, слишком много. Постоянно касался её, обнимал за плечи, перебирал её волосы и, что самое ужасное, спокойно целовал её в щёку или макушку при встрече и прощании. Они вели себя так, будто были настоящей, любящей парой. И это в то время, как сам Чуя - её официальный муж, мужчина, который сгорал от любви к ней уже полтора года - не мог даже мимолётно взять её за руку! Красноглазая органически не переносила чужих прикосновений, она мгновенно замыкалась в себе, била по рукам или выставляла ледяной барьер. Но для Джуна этого барьера не существовало. Накахаре до безумия хотелось прикончить Харуми, стереть его в порошок своей гравитацией, и лишь колоссальное самообладание удерживало его от этого шага. К тому же, интуиция подсказывала ему, что Джун на самом деле не был его врагом: во время редких пересечений белобрысый врач, напротив, мягко просил подругу быть с мужем сговорчивее и мягче, напоминая, что Чуя заботится о ней. Но все они знали упрямый характер Амайи - если она что-то вбила себе в голову, переубедить её было невозможно.

Рыжий тяжело вздохнул, прошёл на кухню и налил себе стакан ледяной воды, пытаясь остудить бушующий внутри пожар. Его взгляд упал на сушилку для белья в углу, и на губах мафиози появилась странная, горько-сладкая ухмылка. За эти два года он стал подмечать одну забавную, но очень интимную деталь. Танака обожала носить мужские футболки. Чуя долго изучал их и в итоге выяснил происхождение этого гардероба: штуки три принадлежали Микоте - старые домашние вещи, которые отец хотел выбросить, но дочь прибрала к рукам. А вот ещё штук пять были явно с плеча Джуна - они пахли кондиционером с ароматом лаванды, который Харуми привозил из Токио. Но что по-настоящему согревало сердце мафиози в эти редкие моменты домашнего уюта, так это то, что примерно полгода назад среди её огромных балахонов стали появляться и его собственные вещи.

Однажды во время стирки Чуя недосчитался одной из своих любимых чёрных футболок и свободной серой рубашки. Он думал, что они просто затерялись где-то за мебелью, пока не застал Амайю ранним утром на кухне. Девушка стояла у плиты, варила себе кофе, а на её хрупком теле была надета его футболка. На ней она не выглядела слишком огромной, так как парень сам был невысокого роста, но вещь идеально подчеркивала линию её бледных плеч и изящную шею. Накахара тогда ради вида, чтобы скрыть внезапно затрепетавшее сердце, недовольно возмутился, скрестив руки на груди:

- Слышь, Танака, это вообще-то моя любимая футболка. Ты решила обнести мой платяной шкаф?

Амайя тогда даже не повернулась в его сторону. Она сделала невозмутимый глоток из чашки и полностью пропустила его слова мимо ушей, демонстративно прошествовав мимо него в свою комнату. Ей было глубоко плевать на его возмущение - вещь была удобной, мягкой и отлично подходила для домашнего отдыха. Она просто забрала её себе, и Чуя больше никогда не заикался о возврате. Напротив, он стал намеренно оставлять некоторые свои свободные вещи на видных местах, в тайной надежде, что его «дьяволица» заберёт и их.

Исполнитель допил воду, поставил стакан в раковину и посмотрел на закрытую дверь её спальни, из-за которой всё ещё доносился тихий, приглушенный смех девушки.

- Пять лет... - негромко повторил он её любимую мантру, но на этот раз с совершенно другой интонацией. - Ещё три года, Амайя. И поверь мне, я сделаю всё, чтобы по истечении этого срока ты сама сожгла этот чёртов контракт и не захотела уходить. - Он развернулся и направился в свой кабинет.

Когда два абсолютно чужих человека с диаметрально противоположными характерами оказываются заперты на одной территории, быт неизбежно превращается в минное поле. За два года совместной жизни между Чуей и Амайей возникало немало ситуаций, от которых у обоих уши пылали пунцовым цветом, а привычная холодная броня трещала по швам. Самый громкий и неловкий случай произошёл около полугода назад, хмурым ноябрьским вечером. Танака вернулась после тяжёлого дня и сразу отправилась в ванную, мечтая смыть с себя усталость. Она полностью расслабилась под тугими струями горячей воды, намыливая свои невероятно длинные чёрные волосы, как вдруг из крана раздалось глухое шипение, и поток мгновенно иссяк. В квартире из-за аварии на линии внезапно отключили всю воду.

- Да вы издеваетесь! - Амайя раздражённо выдохнула, размазывая мыльную пену по лицу.

Она решила аккуратно выбраться из душевой кабины, чтобы дотянуться до раковины и хотя бы протереть глаза полотенцем. Но мокрая, покрытая гелем для душа нога коварно скользнула по гладкому кафелю. Девушка потеряла равновесие и с глухим, громким стуком полетела навзничь, чудом успев ухватиться за хромированную перекладину шторки. Грохот падения, звон упавшего флакона с шампунем и её сдавленный вскрик эхом разнеслись по квартире. Чуя, который в этот момент пил кофе в гостиной, среагировал мгновенно. Решив, что на квартиру совершено нападение или его жене грозит смертельная опасность, он напрочь забыл о приличиях и первом правиле. Накахара открыл незапертую дверь ванной, готовый обрушить гравитационный удар на любого врага. Но вместо киллеров его взгляду предстала Амайя, которая сидела на полу, отплевываясь от пены. К счастью для неё, в самый последний момент падения её рука инстинктивно дёрнула висевшее на крючке огромное банное полотенце, и теперь она судорожно, в один узел, успела прикрыть им мокрое тело.

- Накахара, твою ж мать! Пошёл вон! - взвизгнула она, а её бледные щёки мгновенно залил густой, яростный румянец.

Парень замер на пороге, тяжело дыша. Его голубые глаза округлились, а багровое свечение способности медленно угасло. Он сглотнул, во все глаза уставившись на капли воды, стекающие по её обнаженным плечам, ключицам и ногам. Сознание на долю секунды отключилось, уступая место чистому, мужскому инстинкту.

- Я... я думал, тут враги, - прохрипел он, чувствуя, как внутри всё переворачивается от внезапного, острого прилива возбуждения.

Он пулей выскочил из ванной, с силой захлопнув дверь, и прислонился спиной к стене коридора. Сердце колотилось в груди как бешеное. После таких инцидентов мафиози ещё долго не мог прийти в себя. Смущённый и одновременно злой на самого себя, он часами мерил шагами свой кабинет, пытаясь подавить нахлынувшее вожделение. Ему безумно, до дрожи в руках, хотелось настоящей близости с этой колючей «дьяволицей». Хотелось сорвать с неё эту маску безразличия, коснуться горячей кожи и услышать её стоны, а не едкие замечания. Но Накахара не был животным. Он обладал железной гордостью и строгими моральными принципами. Брать её силой, ломать через колено или пользоваться её уязвимостью он бы не стал никогда в жизни - это шло вразрез с его понятием о чести. И уж тем более он не собирался изменять ей с кем-то на стороне, чтобы просто сбросить напряжение. Амайя была его женой - пусть на бумаге, пусть временно, но для Чуи этот статус имел вес. И он смиренно, сцепив зубы, ждал, борясь с ежедневным искушением и надеясь, что его терпение рано или поздно будет вознаграждено.

Были и другие моменты. Например, когда Чуя случайно застал её в гостиной за примеркой его рубашки, которую она «конфисковала». Танака стояла перед зеркалом, застегивая пуговицы, и рубашка, доходившая ей до середины бедер, смотрелась на ней чертовски соблазнительно. Увидев вошедшего мужа, она даже не смутилась, лишь хладнокровно заметила: «Ткань хорошая, не жмёт». Чуя тогда лишь молча прошёл мимо, сжимая кулаки в карманах джинсов, чтобы не подойти и не прижать её к себе прямо там.

--------------------

Продолжение следует...