В браке за Рыжее чудо

Амайя влетела в комнату и рухнула на кровать. Подушки приглушили её яростный стон, но не смогли унять пожар, бушующий внутри. Она не плакала - слёзы казались ей проявлением слабости, которой она не могла себе позволить. Вместо этого её тело била мелкая дрожь от чистейшего, концентрированного раздражения. Ей хотелось крушить, ломать, вызывать своих демонов и заставить их сравнять с землёй половину Йокогамы, но вместо этого она просто вцепилась пальцами в простыни. Где-то на периферии сознания копошилось чувство вины. Она злилась на себя за то, что сорвалась на отца, за то, что упомянула маму. Она знала, как это больно для него. «Если бы он просто спросил... - думала она, вдыхая запах кондиционера для белья. - Если бы он не ставил меня перед фактом, как партию бракованного товара, я бы, чёрт возьми, хотя бы попыталась его понять». Но осознание того, что её жизнь распланировали за закрытыми дверями, душило её.

Дверь тихо скрипнула. Танака не пошевелилась, чувствуя, как в комнату проникает едва уловимый аромат свежести и незабудок. Джун прошёл к кровати и сел на самый край. Он не начал сразу засыпать её вопросами. Вместо этого он протянул руку и мягко взъерошил её волосы, перебирая пальцами спутанные пряди у затылка. Это был их старый жест - так он успокаивал её в десять лет, когда она разбила коленки, и в одиннадцать, когда мир вокруг неё рухнул вместе со смертью матери. Амайя продолжала молчать, но через минуту медленно поднялась. Она не села рядом - она привычно перебралась к нему на колени, уткнувшись лбом в его плечо и обвив руками его шею. Только здесь, в кольце его рук, она позволяла своей «броне» дать трещину.

- Рассказывай, принцесса, - негромко произнёс белобрысый, поглаживая её по спине. - Кому, как не мне? Что Микота-сан успел натворить за то время, что я был в душе?

Девушка сглотнула тяжёлый ком в горле.

- Он выдаёт меня замуж, Джун, - её голос прозвучал глухо и надломленно. - За кого-то там цепного пса Портовой Мафии. Это цена их новой сделки. Я теперь просто гарантийный талон на поставку оружия.

Рука парня на её спине на мгновение замерла. В комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Танака не видела его лица, не видела, как потемнели его серые глаза и как плотно сжались губы. Для неё это было минутное замешательство друга, но для Харуми в этот миг время будто повернуло вспять.

Год назад. Тот же дом, тот же кабинет Микоты. Джун тогда набрался смелости, которой у него никогда не было в избытке. Он стоял перед отцом Амайи и, запинаясь, пытался объяснить, что его чувства к «принцессе» давно вышли за рамки дружеских. Микота слушал его молча, с глубоким уважением, но когда Джун закончил, старший Танака лишь тяжело вздохнул.

- Джун, ты мне как сын, - мягко сказал тогда Микота. - И я знаю, что ты будешь любить её до конца своих дней. Но посмотри на наш мир. Рядом с Амайей должен быть человек, который либо обладает такими же финансовыми ресурсами, чтобы удержать нашу империю, либо тот, кто сможет защитить её физически от любого безумца с даром. Ты - врач, Джун. Твои руки созданы, чтобы исцелять и выращивать цветы. А мир Амайи - это порох и кровь. Для неё ты всегда будешь лучшим другом, тихой гаванью. Но ты не сможешь стать её щитом, когда начнётся шторм.

Тогда Джун промолчал, потому что понимал: Микота прав. Он любил её безумно, до дрожи в кончиках пальцев, но его «Солнечное цветение» было бессильно против пуль и политических интриг. И сейчас, слыша новость о браке, он чувствовал горькую иронию судьбы. Идеальный щит.

Парень крепче прижал подругу к себе, вдыхая аромат её волос. Она не знала о том разговоре. Не знала, что прямо сейчас сердце человека, которому она доверяла больше всех, разбивается на тысячи мелких осколков. Он наконец обрёл голос, стараясь, чтобы он звучал ровно.

- Это... серьёзно, Амайя. Но Микота-сан никогда бы не выбрал для тебя того, кто причинит тебе вред намеренно.

- Ты защищаешь его? - она отстранилась, глядя на него своими красными глазами, в которых плескалась обида.

- Нет, я защищаю тебя, - он грустно улыбнулся, наколдовав маленькую, идеально синюю незабудку и заправив её ей за ухо. - Просто иногда правильные решения - самые паршивые на вкус.

Танака снова спрятала лицо у него на груди, не замечая, как Харуми на мгновение зажмурился, борясь с желанием наплевать на всё и попросить её бежать с ним прямо сейчас. Но он остался на месте. Потому что любил её достаточно сильно, чтобы позволить ей быть в безопасности. Пусть даже ценой этой безопасности был другой мужчина. Он продолжал медленно перебирать её волосы, чувствуя, как напряжение в теле Амайи постепенно сменяется тяжёлой усталостью. Его голос звучал как тихая колыбельная, хотя каждое слово давалось ему с трудом, словно он сам затягивал петлю на своих надеждах.

- Амайя, послушай... Микота-сан делает это не потому, что хочет избавиться от тебя. Он хочет, чтобы ты была в безопасности. Мафия - это сила, с которой в Йокогаме считаются все. Под присмотром такого мужчины, как исполнителя организации, тебе не будет угрожать ни одна теневая группировка. Со временем, когда вы начнёте жить вместе, вы сможете поладить. Возможно, он окажется совсем не таким, как ты думаешь. Вы узнаете друг друга, и всё будет не так плохо, как тебе кажется сейчас. Но сначала... тебе нужно помириться с отцом. Ты ведь знаешь, как он тебя любит.

Красноглазая слушала его, уткнувшись носом в его плечо. Ей хотелось кричать, что никакой «сильный мужчина» ей не нужен, что она сама способна за себя постоять, но авторитет Джуна и его мягкая логика постепенно усмиряли её гнев. Она лишь согласно угукала и едва заметно кивала, понимая, что Харуми прав - вечная война с отцом ни к чему не приведёт.

Они вышли из комнаты. Амайя плелась следом за другом, чувствуя себя так, словно идёт на казнь, хотя всего лишь направлялась к кабинету на первом этаже. Подойдя к массивной дубовой двери, Джун ободряюще сжал её ладонь, прежде чем дважды коротко постучать.

- Войдите, - раздался усталый голос Микоты.

Он сидел за столом, окружённый горой документов, и выглядел так, будто за этот час постарел на несколько лет.
Когда дверь открылась, он поднял взгляд, и в его красных глазах промелькнула искра надежды. Амайя вошла первой, неловко переминаясь с ноги на ногу и стараясь не смотреть отцу в лицо. Она рассматривала корешки книг на полках, прежде чем наконец заставила себя заговорить:

- Пап... я... - она запнулась, сглотнула и наконец подняла на него взгляд. - Прости меня за то, что наговорила. Я не должна была приплетать маму. Я знаю, что ты тоже по ней скучаешь. И... прости за то, что вспылила. Я просто очень испугалась.

Мужчина медленно поднялся из-за стола. На его лице отразилось такое облегчение, что девушке на секунду стало по-настоящему стыдно. Он подошёл к дочери и крепко обнял её.

- Всё хорошо, лисичка. Я не сержусь. Я понимаю твой шок. Иди... отдыхай. Мы ещё вернемся к этому разговору позже.

Когда они с Джуном вышли в гостиную, Амайя тяжело рухнула на диван. Настроение всё ещё было на нуле, а в голове крутились мысли о предстоящем замужестве, от которых хотелось забиться в самый тёмный угол. Белобрысый, стоявший рядом, внимательно наблюдал за ней. Он ненавидел видеть её такой - погасшей и подавленной. Ему нужно было вернуть ей искру, хотя бы на пару часов.

- Так, принцесса, - он сложил руки на груди, хитро прищурившись. - Этот кислый вид тебе совсем не идёт. Давай проветримся? Сходим куда-нибудь, подышим свежим воздухом, пока солнце совсем не зашло.

- Не хочу, - буркнула она, отворачиваясь к спинке дивана. - Хочу сидеть тут и деградировать.

- А если я скажу, что мы зайдём в ту кондитерскую на углу и я куплю тебе самое большое шоколадное мороженое? С двойной порцией крошки? - вкрадчиво добавил он.

Лицо Танака мгновенно изменилось. Она замерла, а затем медленно повернулась к нему. В глазах зажёгся знакомый азартный огонёк.

- С двойной порцией? - переспитала она, уже начиная подниматься.

- Собирайся, - рассмеялся он.

Через десять минут они уже выходили на улицу. Летний вечерний воздух стал чуть прохладнее, но асфальт всё ещё отдавал накопленное за день тепло. Джун остановился у ворот, поправляя сумку на плече.

- Ну, куда держим курс, Ваше Величество? - улыбнулся он, поворачиваясь к ней.

Красноглазая, недолго думая, с разбегу запрыгнула ему на спину, обхватывая ногами за талию и смеясь. Она вытянула руку вперёд, указывая в сторону центрального парка, словно полководец на поле боя.

- На запад, мой верный рыцарь! К залежам шоколада и сахара! - провозгласила она, играя свою любимую роль. - И не смей сбавлять темп, иначе я велю казнить тебя через щекотку!

- Слушаюсь и повинуюсь, принцесса! - Джун поудобнее перехватил её под колени и припустил трусцой вниз по улице, под её звонкий смех.

-----

Вечерний город расцветал огнями, когда Джун, послушно исполняя роль «верного скакуна», доставил свою ношу к центральной аллее. Девушка, спрыгнув с его спины, выглядела заметно бодрее - азарт игры и близость любимого лакомства сделали своё дело.

- Смотри, Джун, вон та лавка! - она указала пальцем на небольшой фургончик, украшенный неоновой вывеской в форме рожка. - Если там закончилась шоколадная крошка, я призову демонов, чтобы они устроили им забастовку.

- Не нужно радикальных мер, принцесса, я уверен, они подготовились к твоему визиту, - Харуми мягко улыбнулся, доставая кошелёк.

Через пару минут Амайя уже сжимала в руках внушительный рожок с тремя шариками тёмного, почти чёрного шоколадного мороженого, густо посыпанного горькой крошкой. Она зажмурилась от удовольствия, когда первый холодный кусочек растаял на языке. Весь мир с его контрактами, мафиози и обязательствами на мгновение перестал существовать. Был только этот вкус и Джун, который шёл рядом, довольствуясь скромным ванильным стаканчиком. Они брели по набережной, мимо Парка Ямасита. Ветер с залива приятно холодил кожу, развевая длинные волосы Амайи. Красные кончики её прядей в свете фонарей казались всполохами настоящего пламени.

- Знаешь, - Амайя вдруг остановилась, глядя на тёмную гладь воды, в которой отражались огни гигантского колеса обозрения «Cosmo Clock». - Если этот Накахара Чуя действительно такой сильный, как говорит папа... интересно, он когда-нибудь просто гулял вот так? Без миссий, без этого вечного пафоса мафии?

Джун замер, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло. Она уже начала о нём думать. Не с ненавистью, а с любопытством. Это было правильно, это было логично, но это чертовски болело.

- Наверное, нет, - ответил он, стараясь сохранить ровный тон. - Люди его уровня живут в постоянном напряжении. Именно поэтому тебе придётся быть осторожной. Но давай не о нём, ладно? Сегодня наш вечер.

- Твоя правда, - она тряхнула головой, отгоняя мысли о рыжеволосом мафиози. - Слушай, а помнишь, как мы в детстве пытались поймать крабов вон у того пирса? Ты тогда свалился в воду, потому что испугался моей «тени», которую я впервые случайно призвала.

- Испугался? - парень картинно возмутился, приподняв бровь. - Я просто проводил экстренную проверку температуры воды! А твоя «тень» тогда была похожа на перепуганного котёнка, а не на демона.

Они рассмеялись, и этот смех, искренний и чистый, разнёсся над набережной. Дальше началось то, что они называли своими «традиционными безумствами». Они зашли в зал игровых автоматов, где Амайя, к полному восторгу Джуна и ужасу администратора, умудрилась выиграть огромного плюшевого кролика в тире. Она не использовала способность - её меткость и без того была пугающей.

- Это тебе, - она всучила белое пушистое нечто в руки опешившему парню. - Ты ведь любишь кроликов. Будет охранять твой сон в Токио, когда я буду... - она запнулась, но быстро поправилась, - когда меня не будет рядом.

Белобрысый прижал игрушку к себе. Для любого другого двадцатипятилетнего мужчины это выглядело бы нелепо, но не для него. Для него этот кролик был частичкой её, которую он увезёт с собой в свою одинокую квартиру в столице. Позже они сидели на лавочке в самом конце парка, где было меньше всего людей. Танака, разомлев от сладкого и долгой прогулки, положила голову на плечо друга. Он молча создал в своих руках целую охапку свежих цветов, их тонкий аромат смешался с запахом моря.

- Джун... - тихо позвала она.

- Да, Амайя?

- Обещай мне одну вещь.

Он затаил дыхание, глядя на профиль девушки.

- Что угодно.

- Даже если я выйду за него... даже если всё изменится... не смей исчезать. Не смей становиться для меня просто «другом детства», который присылает открытки на праздники. Если я потеряю тебя, я точно стану тем монстром, которым меня называет эта «Нечистая сила».

Харуми почувствовал, как сердце сжалось от нежности и боли. Он осторожно коснулся губами её виска, вкладывая в этот жест всё то, что не мог произнести вслух.

- Я никогда не уйду, принцесса. Даже если между нами будут стены из сотни километров. Я всегда буду на твоей стороне.

Они просидели так ещё долго, глядя на спящий порт. Это было идеальное «свидание», которое оба старались запомнить до мельчайших деталей, потому что знали: это последняя ночь их привычного, понятного мира. Завтра Йокогама проснётся другой, и в жизни Амайи появится человек, который не будет дарить незабудки, но который навсегда изменит её судьбу.

--------------------

Продолжение следует...