Дружить со знаменитостью - это..?
Сазама Норико
Все следующие дни я существовала только с одной целью — дожить до субботы.
Это давалось с трудом. Меня конкретно завалили. При чем во всех смыслах этого слова.
В пятницу вечером, придя домой только в девятом часу вечера, я только сумела, что добрести до кровати, бухнуться лицом в подушку и уснуть. Проснулась на полу, в школьной форме, в обнимку с одеялом.
— Какой час?! Я опаздываю?!
Я не опаздывала. Времени было еще вагон и маленькая тележка, но тянуть я не стала. Быстро приведя себя в порядок и закинув в корзину мятую грязную форму, отправилась в магазин за необходимыми продуктами.
...Без двадцати минут третьего за мной зашел Суо.
— Что это у тебя?— спрашивает он, указывая на сумку.
— Я приготовила шоколадное печенье. Оно еще теплое.
У дома Сакуры нас уже поджидают друзья. Кирю с переносной морозилкой, Тайга с пакетом, и Нирэи. Поздоровавшись, идем к квартире друга, который уже ждал нас в прихожей, поэтому открыл сразу же, как только мы постучали.
— Привет, Сакура-кун!— с порога поздоровался с другом Нирэи.
— Здаров.
На Сакуре была обычная белая футболка и черные спортивные штаны. Засунув руки в карманы, он окинул взглядом собравшуюся компанию, заметил меня и сказал:
— Норико тоже здесь?
— Привет-привет,— я аккуратно ставлю в углу сандалии, подхожу к парню и протягиваю пакетик с печеньем, которое потрудилась достать заранее.— Это тебе. Точнее, всем нам.
— Ты сама приготовила?— с интересом рассматривая печенье, поинтересовался он. Рядом проскользнули Мицуки и Нирэи с фразой «пока лимонад в холодильник поставим». Уже где-то в комнате слышно, как Тайга шелестит пакетом — достает настольные игры.
— Да. Оно шоколадное. Ты любишь шоколад?
— Нечасто приходилось им лакомиться.— Сакура смотрит прямо в глаза.— Спасибо.
— Вижу, вы нашли общий язык.— Врывается в разговор Суо.
— Что-то типа.— Пожимает плечами тот.— Я пойду лучше чайник поставлю. Лимонад лимонадом, но сладкое только с чаем идет.
— Ты так сказал это,— говорю я, как только Сакура удаляется на кухню и оттуда доносится громкое «только попробуйте мне здесь вашу абракадабру пролить! Лицами пол отмывать заставлю!».— словно Сакура пещерный человек и впервые идет с кем-то на контакт.
— Ну, все почти так, как ты описала. У Сакуры-куна трудное детство было, так что сейчас у него усердная работа с собой и способностью коммуницировать с другими людьми.
— У него уже неплохо получается, как по мне.
— Думаю, так и есть.
Вскоре мы собираемся в комнате Сакуры. Садимся в круг. Цугеура бухает посередине горку игр. Я насчитываю три большие коробки и три маленьких.
— Во что сыграем?— интересуется Кирю.
— В мафию?
— А как в нее играть?— спрашивает Сакура.
— Мы сейчас тебе все объясним!— Загорается энтузиазмом Нирэи.
А уже через десять минут мы раздаем карты, назначаем ведущим Нирэи, чтобы, если что, тот мог немного подсказать Сакуре, и приступаем к самой игре. Никаких докторов и детективов — только мирные жители и убийца. Первые два раунда было весело. По наступлению третьего решаем сменить ведущего на Цугеуру и дать Нирэи тоже сыграть. Было напряжно. В этом раунде убийца действовал с умом и, спустя двадцать минут споров, в живых остаются только три человека: я, Сакура и Суо.
— Я не мафия! Сакура, это сто пудов Суо-кун!
— Вот так ты значит, Нори-чан? Я уже говорил, что являюсь мирным жителем.
— Я тоже мирный,— хмыкает Сакура.— Кто-то из нас врет. И, кажется, я догадываюсь, кто именно.
— Вы сговорились что ли?— закатывает глаза Хаято.— Сакура, это либо ты, либо Нори-чан.
— А что сразу Нори-чан? Ты видел, как я фигово в первом раунде за мафию отыграла; вы почти сразу меня раскрыли!
— Это точно не Норико. Суо, у тебя не осталось больше аргументов!— заявляет Сакура.
— Да-да, ты слишком умный для убийцы!
— Гасим его, Норико!— ухмыляется Харука.
— Вскрывайся!— требую я.
— Пожалуйста,— пожимает плечами Суо и кидает в центр карту.
«Мирный житель».
— Зараза...— успеваю пробормотать я, прежде чем мне в лицо прилетает подушкой. Это Сакура запустил ей в меня и теперь сидит, довольно посмеиваясь.
— Это была ну о-о-очень напряженная игра. Сакура-чан, никогда бы не подумал бы, что мафия — ты.— Выдыхает Кирю.
— Признайте уже: я — мастер по игре в мафию!
Я убираю подушку в сторону и извиняющимся тоном говорю:
— Прости, Суо-кун...
— А все потому, что кое-кто не захотел мне поверить.— Говорит Суо и намеренно отворачивается.
— Народ, лимонад кончился!— замечает Тайга.
— Да-а, а пить очень хочется,— поддерживает Нирэи.
— Я могу сделать новый лимонад.
— Кто пойдет в магазин? Лично я не собираюсь топать по такой жарище,— говорит Сакура.
— Я тоже пас,— отмахивается Кирю.
— Суо-сан, Цугеура-сан, давайте тогда втроем сходим?— предлагает Нирэи.
— Я дам вам свою карточку,— говорит Мицуки.
Пока парни разбирались с тем, что купить и где, я выхожу на балкон. Поправив волосы, фоткаюсь и отправляю фотку в чат с девочками. Сразу же приходит уведомление.
Иоши: «Красотка»
«*стикер поцелуя*»
Под фоткой появляется сердечко, от нее же, потом еще одно — от Косаны.
— Тебе весело здесь?
Я оборачиваюсь. На балкон заходит Сакура, становится чуть поодаль, облокачивается об ограждение.
— Очень. Хотя я все еще немного удивлена, что ты пригласил незнакомую девочку к себе.
— Ну...— Сакура чешет в затылке.— Нирэи весь мозг проел с «подружкой Суо». Вот мне и захотелось узнать, что ж у него за подружка такая.
— Мы не встречаемся, если ты об этом,— говорю я, теребя краешек чехла телефона.
А хотелось бы.
— Понятно.
И мы молчим. Минуту. Две. Три. Кажется, я вижу, как ребята возвращаются из магазина — вдалеке мелькнула чья-то желтая макушка.
— Я особо с девочками не контактирую.
Я поворачиваюсь, застаная врасплох этой фразой.
— Как-то смущаюсь их, что ли. А с тобой не так.
— Что это за подкаты пошли~?— не могу удержаться я.
— Да, блять, не знаю я, как сказать правильно!— злится Сакура, но я смеюсь и, подойдя, кладу ему руку на плечо.
— Не парься. Лучше привыкай к таким шуткам, если собрался разбрасываться подобными фразочками,— я подмигиваю ему и собираюсь заходить, но Сакура добавляет:
— Суо назвал тебя лучшим человеком, которого он когда-либо встречал.
— Он... правда так сказал?— произношу я, косясь на Мицуки: не подслушивает ли? Но нет, он сидел, помахивая ногой, слушал музыку и совершенно не обращал на нас внимание.
— Да. И, думаю, он был прав.— Сакура улыбается мне. Я улыбаюсь в ответ. Забавный он, особенно когда не может нужные слова подобрать.
...По домам начали расходиться только к шести вечера. Я обменялась номерами с новыми друзьями, на прощание пошутила над Сакурой, который тут же раздраженно заскрипел зубами, поговорила с Мицуки насчет его пирсинга и извинилась, если веду себя в его присутвии зажато; еще раз напомнила Нирэи про тот комикс, стукнулась кулачками с Цугеурой и с чистой совестью и Суо под боком направилась к дому.
— Сегодня был прекрасный день,— говорю я.
— Согласен.
— Эх, а ведь уже во вторник будет один из самых сложных этапов в моей жизни,— вздыхаю я.
Суо молчит, но я знаю, что он понял, о чем я.
— Каково это будет потом, дружить со знаменитостью,— говорит и улыбается краешками губ, будто смеется.
— Да какая я тебе знаменитость!— фыркаю я.
— Насколько богата или бедна ты бы не стала, мое отношение к тебе не поменяется. Подкалывать только сильнее буду~.
— Ну спасибо!
Мы доходим до дома. У двери в квартиру я мнусь.
— Что такое?— интересуется Хаято, заметив, что я не спешу вставить ключи в скважину.
— Мне... мне хочется тебя обнять!— выпаливаю я и замолкаю.
Молчание.
А потом я ощущаю, как меня разворачивают и прижимают к себе. Его руки лежат у меня на спине, от его одежды исходит приятный запах... чего? Ай, есть ли разница?! Этого момента я жаждала всю неделю. Я обнимаю его в ответ, прижимаюсь щекой к его плечу и, кажется, слышу как быстро и взволнованно бьется его сердце. Или это вообще мой собственный пульс? На миг я перестаю ощущать его теплые ладони и пугаюсь (хоть бы не отпускал!), прижимаясь еще сильнее.
— Я слишком эгоистична в своих желаниях?— бубню я ему в плечо.
— Нет, отнюдь.
— Тогда побудь со мной еще немного, пожалуйста.
— Я буду рядом столько, сколько попросишь. Сколько захочешь.
Сколько захочу. Я прикусываю губу.
Нет, прочь мысли! Я не стану этого говорить, я должна быть сдержаннее! Я должна быть...
К черту!
— Всегда,— я жмусь к нему настолько сильно, насколько это возможно.— Будь со мной всегда.
— Всегда не получится.
Я вздрагиваю.
— Разве что навсегда.
Лишь эти слова заставили меня расслабить хватку. Я пытаюсь заглянуть ему в глаз, но он направлен на что-то позади меня. Я поворачиваюсь, все еще сковывая Суо в объятиях.
Из соседней квартиры выглядывает пожилой мужчина. Рядом с ним скачет маленький шпиц.
— Извините, что помешал, молодые люди,— кланяется он и заходит обратно в квартиру.
В некой растерянности я отлипаю от Суо, приглаживаю его одежду, щелкаю замком, бросаю «до встречи» и скрываюсь у себя в квартире.
Остаток субботы я пролежала на диване в гостиной, прокручивая все, что случилось за этот день.
Хаято Суо
— Вот! Вот! Начинается!— восклицает Нирэи.
Мы с Сакурой придвигаемся к нему. На экране его телефона идет прямой эфир. Ведущая — высокая, ярко накрашкнная женщина — объявляет о начале процесса чтения завещания и передачи компании «H&S» Сазаме Мэсейоши его жене Сазаме Синдзю.
—«Ближе этих двух людей у меня нет никого,— говорит престарелый бородатый мужчина.— Они смогут позаботиться о моем бизнесе».
Далее идет нудное интервью. После слово дается главе семейства Сазама. Отец Норико говорит четко и уверенно, без запинки. Каждое его слово твердо, как сталь; во взгляде отражается сила. Я молча восхищаюсь его способности убеждения. Даже через экран он умудряется вселять в людей уверенность в том, что компания господина Хаттори Изао в надежных руках.
—«Мне также хотелось бы наконец познакомить людей с моим замечательным сыном, который, в скором времени, тоже сможет встать на мое место»
С дивана позади встает высокая фигура Тошиюки. Он снимает маску и кланяется. Не говорит до тех пор, пока отец не даст ему права говорить. Потом произносит пару слов от себя, но садиться не спешит.
—«Также будьте знакомы с моей любимой дочерью»,— говорит господин Мэсейоши, и с кресла, не попавшего в объектив камеры оператора, поднимается девушка. Черный брючный костюм, высокие каблуки, волосы, падающие на глаза и черная маска. Но снимать ее она не спешит.
Камера приближает ее лицо. Я знаю, что это Нори. Я вижу ее руки, сложенные на животе, и кажется, что узнаю их из тысячи. Я вижу ее глаза, скрытые за падающими на лицо волосами и подведённые карандашом, и хочется, чтобы она посмотрела в камеру. На меня. Только на меня.
— «В скором будущем моя дочь проявит себя ответственным и порядочным человеком. И если не в бизнесе, то в чём-то другом она несомненно покажет себя, вы обязательно еще услышите о ней».
Я вижу, как Норико некомфортно. На нее смотрят не только люди в том зале, но еще и другие граждане Японии. Столько глаз пожирают ее сейчас. Зная нынешний народ, готов поспорить, что уже через час после закрытия заседания, в сети появятся фото Нори и комментарии из разряда «даже лицо показать не может» и «как эта избалованная девчонка вообще может проявить себя?».
И хоть я знаю, что ей все равно на эти слова, что они никак не должны повлиять на ее отношение к себе или окружающим, я все равно волнуюсь. Нори слишком напряжена. И ее объятия пару дней назад тому доказательство. Я чувствовал, как ей не хватает чего-то. Поддержки?
«Всегда... будь со мной всегда»
Или ей одиноко?
«Я слишком эгоистична в своих желаниях?»
Или же...
Я, слегка улыбаясь, смотрю в окно. Из класса виднеется краешек дома Нори и даже ее окно.
Тем временем, эфир продолжается, но теперь камеры снимали на улице. Из высоких дверей показались четыре фигуры. Журналисты мигом окружили их. «Каково это — стать главой такой крупной компании?», «Что вы можете сказать по этому поводу?», «А как зовут вашу дочь?», «Слухи о том, что Сазама Тошиюки работает в другой компании, правдивы?!». С горем пополам телохранителям семьи Сазама удавалось сдерживать взволнованную орущую толпу. Госпожа Синдзю, прижимая дочь к себе, ведет ее к уже подъехавшему лимузину, господин Мэсейоши на пару с Тошиюки шли следом, отмахиваясь от вопросов фразой «без комментариев». У самых дверей лимузина Норико и ее мать перехватывает пробившийся журналист, вручает госпоже Синдзю пышный букет цветов и тут же начинает тыкать ей в лицо микрофоном. Подоспевший охранник оттискивает его обратно в толпу. Цветы у матери Нори забирают.
Наконец они садятся в лимузин и под громкие восклицания отчаявшихся журналистов уезжают.
Камера снова переключается в зал заседаний, но я уже не слушаю то, о чем там говорят.
Кажется, у меня появилась неплохая идея...
* * *
Я выдыхаю. Потом стучу. Через минуту дверь приоткрывается и из нее показывается бледное лицо Норико. На глазах еще не смытая тушь.
— Если ты в гости...— вяло начинает она, но я перебиваю.
— Нет-нет, я зашел только кое-что передать тебе.
— Правда? От кого?
— От меня.
Держа одну руку за спиной, сжимая букет цветов, другой протягиваю пачку шоколадных вафель.
— Я совсем недавно думала о сладком. Как ты угадал, чего я хочу?— на ее щеках появляются ямочки от улыбки.
— Захотелось порадовать тебя. Сегодня не самый лучший день для посиделок, поэтому лучше отдохни и насладись тишиной, спокойствием и теплым чаем.
— Большое спасибо. О,— кажется, она заметила букет у меня за спиной,— там у тебя тоже что-то есть?
Без лишних слов я киваю и протягиваю ей цветы. Шесть белых роз*. Интересно, Нори, поймет посыл, скрытый в них?...
— Какая красота,— протянула она, осторожно беря букет одной рукой.— Ты купил их мне, да? Зачем?
— Хотелось увидеть твою улыбку.
— И... только?
Я киваю. Нори пристально смотрит на меня, и в ее взгляде мелькает что-то помимо благодарности. Что-то очень теплое.
— Я даже не знаю, что сказать.— Признается она.
— Ничего не нужно говорить.— Я улыбаюсь.— Ну-с, пойду пожалуй. До встречи, Нори-чан.
— Спасибо тебе,— слышу я негромкое, но не оборачиваюсь — продолжаю идти к лестнице. И лишь достигнув ее, я всё-таки смотрю назад.
Нори стоит в дверях, уткнувшись лицом в букет, и вдыхает аромат белых роз.
* * *
Рядом со мной опускается пустая лейка. Я снова включаю кран и из недлинного шланга льется вода. Когда лейка наполняется до краев, одноклассник забирает ее. Я выключаю воду. Где-то через пару минут ко мне подходит очередной человек с пустой лейкой и я проделываю все тоже самое.
Работа не пыльная.
Если не считать пары дырок в шланге, из которых на меня каждый раз льется струйка воды.
Сегодня нас, и еще один класс первогодок, вызвали на крышу помогать Умэмии поливать урожай. Помидоры, огурцы, баклажаны и морковь уже почти созрели. Наверное, через пару дней здесь появятся огромные горы коробок и ведер с урожаем.
Внезапно на крышу врывается парень. По полоскам на белой летней рубашке становится понятно, что он второгодка.
— Умэмия-сан! У нас в школе чужак!
Хадзиме сразу откладывает лопатку в сторону, отряхивает руки, поднимается.
— Ты уверен? Ничего не перепутал?
— Нет, точно вам говорю!— видно, как паренек не на шутку напуган.— Он уже поднимается сю...
Договорить он не успевает. Дверь позади резко открывается, толкая его. Парень падает и в страхе отползает. Мои одноклассники тоже оставили свою работу и теперь бросали на незваного гостя сердитые настороженные взгляды. Я подхожу к Сакуре и Нирэи. Харука складывает руки на груди. Я вижу, как он напряжен и готовится в любой момент надавать незнакомцу за обе щеки.
— С дороги, сопляк,— протягивает вошедший парень. Из-под белой кепки развиваются черные, как смоль, волосы, на лице сидит маска. Глаза горят ядовито-зеленым.
Господи, он действительно заявился сюда!
Второгодка что-то мямлит, поднимается, но не уходит. Впрочем, Тошиюки уже забыл о нем.
— Кто здесь главный?
— Я.— Умэмия спокойно выступает вперед.— Кто ты такой? И что забыл здесь?
— Как все изменилось,— игнорирует его вопрос Тошиюки, оглядываясь.— Хах, чего это я?! Шесть лет здесь не был, ше-есть ле-ет...
— Ш-шесть лет?— лопочет напуганный Нирэи.
Тут Тошиюки натыкается на меня. Глаза его довольно поблескивают.
— Я задал тебе вопрос!— уже жёстче произносит Умэмия.
— Салют, Суо! Че-как?— продолжает издеваться брат Нори; все на крыше теперь смотрят на меня.
— Суо?— негромко произносит Сакура.— Вы знакомы?
— К сожалению,— вздыхаю я.
— Я,— Умэмия делает три широких уверенных шага к Тошиюки, так что теперь они стоят буквально нос к носу.— задал тебе вопрос. Кто ты?
Сазама слегка наклоняется, чтобы быть наравне с Хадзиме и снимает маску.
Нирэи рядом со мной вздрагивает.
— Сазама Тошиюки. Бывший ученик этой школы.
— Это старший брат Норико?— уточняет Сакура.
Я киваю.
Что Тошиюки забыл здесь?
Но мысли сбиваются в одну кучу, когда по крыше начинает разливаться жуткая аура Умэмии и Тошиюки. Я нервно закусываю губу. Боюсь представить, что будет, если брат Нори решит развязать драку. Он может пойти на такое.
Но действительно ли он жаждет крови?
Готовясь к самому худшему, я, как и остальные на этой крыше, ждали страшной развязки.
Сазама Норико
— Хочешь поговорить с директором Ветерка?
— Да.
— Как-то подозрительно.
— Ничуть не подозрительнее того, что тебе вдруг захотелось принести своему любимому бенто.
— Он не мой любимый!
— А кто тогда? Мальчик на время?
— Ой, закройся и пошли!
Брат жмет плечами. Мы наконец заходим в школу.
— Может, лучше сначала со мной сгоняешь? Здесь вообще-то школа для парней, если ты не забыла.
— Ничего со мной не случится. Если что, я дам приставалам в рожу и убегу.
— Как хочешь,— брат поправляет маску.— Главное потом тоже на крышу поднимись. А то еще искать тебя по всей школе придется.
Я смотрю, как брат поднимается по лестнице. Когда он скрывается из поля зрения, я начинаю обход. Сначала первый этаж, потом по нарастающей. Было бы разумнее сперва спросить у Суо номер его кабинета, но тогда, во-первых, сюрприз уже не был бы таковым, а во-вторых, Суо банально не одобрил бы мое решение.
Я прохожу по первому этажу. Коридор был почти пустым. Видимо, сейчас идут уроки. Я сворачиваю. Из другого кабинета выходит группка парней. Заметив меня, останавливаются и пялятся. Я ускоряю шаг. Блин, мне ведь нужно в кабинеты заглядывать, чтобы найти класс Суо. В голове мелькает мыслишка всё-таки написать другу, но я как могу отгоняю ее. Сюрприз, Нори, сюрприз!
Когда я решаюсь заглянуть в один из многочисленных кабинетов, из неоткуда появляется какой-то подозрительный парень.
— Эй! Ты что делаешь?!
Я вздрагиваю. Его внешность — моя мечта. Высокий голубоглазый блондин. Всю эту божественную картину портил злой тон, с которым он обращался ко мне, и возмущенно сдвинутые брови.
— Я э...
— Что девочка забыла в этой школе?! Ты откуда вообще взялась? Или заняться нечем больше?
— Не кричи на меня!— повышаю я тон. Мне не нравится, как он говорит со мной, видимо, манерам его не научили.— Я пришла к другу!
— Этот друг,— на этом слове парень сделал акцент,— хоть знает об этом?
Нет, не знает. Но если я так скажу, он точно выставит меня отсюда вон.
— Да, знает! Я пришла отдать ему бенто!
— Бенто? До обеда еще час! Вы не могли у школы встретиться или что?!
— Нет не могли!— я тоже срываюсь на крик.
— Как его зовут?— чуть сбавляет обороты парень-грубиян, видимо, осознав, что уже перегибает палку.
— Ха...!
И тут я понимаю: если назову имя, этот паренек решит отдать ему бенто за меня. Еще и накричит на Суо, а в наказание заставит туалеты после уроков чистить, за то, что не может встретиться с подругой у школы.
Но Суо-то ведь даже не знает, что я вообще должна была прийти!
— Я сама его найду! Обойдусь без твоей помощи,— я расправляю плечи и гордо вздергиваю нос. Мама учила: когда кто-то задевает меня словами, я должна показать ему свое безразличие. Безразличие оскорбляет посильнее каких-то слов.
— Вот глупая! Ты собралась по классам шляться? Думаешь, я позволю тебе это?— парень хватает за лямку мою сумку, в которой лежал бенто. Я тоже держу ее, пытаясь вырвать ее из его рук.
— Отдай!
— Нет!
— Я сказал: ты не пойдешь разгуливать по школе!
— А я сказала нет!
И, не придумав ничего лучше, я ставлю ему подножку, выбивая землю из-под ног. Парень едва не падает и разжимает руки. А я, подхватив сумку, несусь к лестнице. Наверх. На крышу. К Тоши.
— А ну стой!
Из кабинетов начали высовываться любопытные ученики.
— Хватайте ее!
Но все эти парни то ли боялись, то ли брезговали схватить меня, поэтому я без проблем добежала до лестницы и через ступеньку начала подниматься наверх.
В пролете между третьим и четвертым этажами меня всё-таки догоняет этот агрессивный блондин и хватает за руку. От неожиданности я взвизгиваю и ставлю подножку. Этот трюк снова срабатывает и я, припустив еще сильнее, лечу наверх. Удивляться тому, что дважды облапошила этого паренька одним и тем же приемом, времени нет.
Когда вижу спасительную дверь на крышу, за три прыжка преодолеваю лестницу и, хрипло протянув «я спасена!», падаю прямо на нее. Дверь открывается. Теперь я лечу лицом в бетон. В последний миг подставляю руку и с бешено колотящемся сердцем сажусь. Сумку я прижимала к груди, дабы еда не растряслась и не превратилась в кашу из риса и овощей.
— А ты еще, мать вашу, кто?— протягивает парень рядом.
— Нори? Ты че здесь так быстро появилась?— на меня смотрит брат. Он сидит на корточках у грядки с кустами ярко-красных помидоров.
Грядки на крыше? Что?
— А ты чем здесь занимаешься?
— Говорю об урожае. Здесь даже редиска растёт, представляешь?
— Какая еще редиска?..
— Попалась!
Меня хватают за шкирку, как нашкодившего кота, и ставят на ноги.
— Умэмия-сан, эта девчонка бегала по коридорам и искала какого-то пацана, чтобы отдать бенто!
Мой брат начинает громко хохотать, а я застываю. Как он его назвал?... Неужели это действительно он?!
— А это еще что за кадр?— бормочет блондин, заприметив Тоши.
— Кадзи, ну нельзя же так!— из-за Тошиюки поднимается Умемия собственной персоной. Бархатистый голос, серебряные волосы, нежно-голубые глаза. Он окидывает нас взглядом, потом улыбается.— Отпусти девочку, Кадзи. Думаю, ей неприятно.
Этот Кадзи даже не подумал воспротивиться.
Я падаю на землю и, на всякий случай, отползаю поближе к брату.
— Спасибо, что так тщательно дежуришь по коридорам!— хвалит Кадзи Умэмия.— Можешь быть свободен, с ней я разберусь сам.
— Уж надеюсь на это,— хмуро говорит парень-грубиян; но, прежде чем уйти, бросает мне злобный оскал. В ответ я показываю ему язык.
— Ты как? Ушиблась?— рядом со мной опускается Умэмия.— Ого, как ты коленку себе содрала! Больно, наверное.
— Нет, все нормально,— я чувствую, как краснею. Господи, какой же он крутой!
— У меня где-то были пластыри и антисептик. Тошиюки, извини, подожди немного!— говорит брату Умэмия, на что тот улыбается и кивает.
Редко вижу у него настолько довольное выражение лица.
Но что еще больше меня удивляет, так это парень вдалеке со шлангом, который ну уж очень похож на Суо. Такой же высокий, утонченный, собранный, с повязкой... с серьгами-кисточками... с таким же недовольным лицом, когда я снова вытворяю что-нибудь эдакое...
Погодите, это же и есть Суо!
Нервно посмеиваясь, я машу ему рукой. Даже несмотря на расстояние, я вижу, как он вздыхает, а потом, отвернувшись, наполняет лейку водой из шланга.
— Потерпи немного.
Вернувшийся Умэмия открывает перекись и, сбрызнув ватку, прикладывает ее к царапине. Я морщусь.
— Руки я помыл,— говорит он. Я киваю. Конечно помыл, он не стал бы лапать чистую вату грязными руками. Почему-то я была уверена в этом.
— Норико, зачем ты бегала по школе?
— Ну... я хотела отдать другу бенто.— Отвечаю я, даже не обратив внимание на то, что он знает мое имя.
— Это очень мило с твоей стороны. Не каждая девушка решит приготовить обед другу просто так. Или этот друг — твой парень?
— Нет, мы... я просто так,— заикаюсь я.
— Как зовут твоего друга?
Какие у него добрые глаза. И улыбка такая теплая, дружелюбная.
— Суо. Хаято Суо. Вы только не ругайте его за...
— ЭЙ! СУО, ПОДОЙДИ-КА!
Я ковыряю в ухе. Какой громкий у него голос, однако.
— Что случилось?
Поднимаю взгляд и смотрю на друга. Вроде, выражение лица спокойное, но отчего-то я всё-таки думаю, что он злится.
— Твоя подруга приготовила тебе бенто! Разве это не классно?— в голосе Умэмии ни нотки издевки.
— Серьезно?
— Умэмия, хорош возиться с ней! Уже не маленькая, сама соплю подотрет!— кричит брат, и мне до ужаса хочется придушить его.
— Прошу меня извинить, ребята. Сегодня я нарасхват!— смеется он и уходит, крича Тоши что-то в ответ.
— Эм, не хочу тебя больше напрягать на самом деле,— говорю я, оглядываясь; парни на крыше, несмотря на работу, пронизывали меня любопытными взглядами.— Я только отдать обед.
Я стала подниматься, но Суо сам опустился рядом.
— От чего ты такая непоседа, Нори-чан?— качает головой Хаято.
— Уж какая есть.
— Спасибо за бенто, но не стоило. У меня есть, чем перекусить.
— Ага, да конечно!— я тыкаю ему пальцем в скулу.— Куда делись твои щеки? Когда я уезжала, ты был в отличной форме, а сейчас усох!
— А твои где?— отбил Суо.
— У меня был стресс.
— У меня тоже.
— Почему ты такая заноза, Суо-кун?
— Уж какой есть.— И ухмыляется.
— Ты меня передразниваешь что ли?!
— Это еще кто кого передразнивает!— фыркает Суо.
— Ладно, я лучше пойду,— я достаю из сумки контейнер с бенто и вручаю его Хаято.
— Не так быстро.
Я сглатываю.
— Что это еще за цирк был?— раздражительно интересуется Сакура.— Сначала твой брат, теперь ты!
— Этот придурок успел что-то натворить?!
— Да. Он ворвался на крышу, напугал всех до усрачки, едва не развязал драку, а потом как ни в чем не было начал базарить о сортах кабачков!
— А через пару минут врываешься ты,— добавляет Нирэи; блин, он тоже здесь.— За тобой Кадзи. Ты правда бегала по школьным коридорам?
— Я представляю эту картину,— Хаято едва сдерживался, чтобы не расхохотаться.
— Хватит издеваться, вы, черти.— Надуваю губки я.
— Сакура-кун, Нирэи-кун, вам стоит привыкнуть к таким неожиданностям. Это еще цветочки, ягодки вам предстоит увидеть.
— Это он как знающий человек говорит,— хмыкаю я.
— Неужели со всеми знаменитыми девчонками так?— вскидывает бровь Сакура.
— Понятия не имею,— я наконец поднимаюсь на ноги.— Ладно, садовники, я пошла. Если выдастся возможность, закопайте где-нибудь моего братца заодно с семенами.
Я развернулась, направляясь к дверям.
— Пришла. Пошумела. Ушла. Тоже мне!— ворчал вслед Сакура.
* * *
— Провожу тебя, пожалуй.
За мной на лестницу выскакивает Хаято.
— А как же работа? Тебя отругают.
— Уж лучше пусть меня отругают, чем ты наткнешься на кого-то из второгодок.
Я пожимаю плечами.
Мы выходим на улицу. Свобода! Больше никаких злых белобрысых пацанов, гоняющихся за мной по лестницам!
— Ты домой?
— Куда ж еще?
— Спрашиваю на случай, если в очередной раз захочешь что-нибудь вытворить,— усмехается Суо.
— Не вытворю, будь спокоен.
— Я напишу тебе сегодня. Можно же?
— Спрашиваешь!— тянуть с прощанием не хочется, мне еще над уроками горбатиться нужно. Про дополнительные задания тоже не стоит забывать, в конце концов родители отпросили меня из школы только на сегодня.— Ладненько, удачи, Суо-кун. Еще свидимся.
Я посылаю ему свою самую (по-моему мнению) обворожительную улыбочку, разворачиваюсь и покидаю территорию школы.
*