Украшение Потоса
Сазама Норико
— Как много игрушек!– я едва успела придержать свою челюсть, прежде чем она успела бухнуться на пол.
— Мы будем использовать не все,– Татибана глянула в сторону главного входа, словно она могла вот так вот на глаз (да еще и изнутри) прикинуть, как и чем украшать Потос.– Сейчас вытащим эти коробки на улицу и решим.
Я тут же схватила ту, что была поменьше. Я не боялась таскать тяжести, но, кто знает, смогу ли я безопасно доставить игрушки? Мои руки-крюки, увы, чаще всего работают отдельно от моих желаний.
Суо взялся за самую большую. Мишура на самом верху опасно закачалась, готовая в любой момент слететь на пол.
— Ты не надорвешь спину? Может, стоит поднять ее вместе?– неуверенно протянула я.
Хаято глянул на меня, усмехнулся, и, явно без особого труда, понес коробку к выходу. Я поспешила следом.
На улице Котоха уже устанавливала стремянку, одолженную у торговца, работающего в бутике рядом.
— Начнем сверху тогда?– пропела подруга; фраза прозвучала одновременно и как вопрос, и как утверждение. Видимо, Татибана была еще не совсем уверенна, как лучше придать чайной новогоднего настроения.– Нори, можешь заняться этим сама?
— Я?
Видимо, мой вопрос прозвучал весьма грубо, поэтому, смущенно откашлявшись, я поправилась:
— В смысле, ты точно хочешь доверить это мне?
— Почему нет? Я не раз видела, как ты украшаешь кремом свои сладости, причем вполне даже красиво украшаешь!
— Печенье и чайная разные вещи,– пробормотала я, но, нахмурившись, уверенно сказала,– Хорошо, я займусь «лицом» Потоса! Только если Суо-кун останется мне помочь!
— А кто сказал, что я заставлю тебя работать в одиночестве?– совершенно искренне удивилась Котоха, перебирая в коробке игрушки,– Упадешь, не дай Бог, поранишься, уронишь чего-нибудь. Суо, ты же не против помочь Нори здесь?
Хаято улыбнулся и отрицательно качнул головой.
— Вот и отлично! До шести должны управиться,– сказала Котоха, направляясь обратно в чайную,– А то мне ведь еще и отблагодарить вас нужно как-нибудь...~
— А ты точно хочешь морозить руки вместе со мной?– уточнила я, как только подруга скрылась в дверях,– Наверное, мне стоило сначала спросить твое мнение?
— Все нормально. Я в любом случае не оставил бы тебя здесь одну.
Его слова заставили меня покраснеть и выдавить смущенную улыбку. «Я не оставил бы тебя одну». Это выражение продолжало играть у меня в голове снова и снова, будто кто-то невидимый каждый раз ставил на проигрыватели «повтор». Даже когда я, с грехом пополам, забралась на стремянку, даже когда принялась украшать стены, и даже когда стрелка часов, словно по щелчку пальцев, переметнулась с шестнадцати-тридцати на семнадцать-ноль-ноль, я все еще слышала в своей голове эхо.
«Не оставил бы одну»
Мои пальцы дрогнули и я едва не уронила блестящий шарик.
И все из-за того звонка...
— Давай добавим немного красного?– послышался голос Суо,– Я нашел парочку красивых шариков!
— Да, давай,– я осторожно спустилась на пару ступенек ниже и протянула руку.
На миг наши с Суо взгляды пересекаются. Черт! Я же так старалась не смотреть на него..!
— Что у тебя случилось, Нори-чан?– негромко спросил Хаято, все еще держа за ниточку блестящую красную игрушку,– Я уже давно заметил. Думал, ты мне расскажешь.
— Все в порядке. Просто ужастик посмотрела один, вот кошмары и видятся,– я попыталась улыбнуться,– И дай мне, пожалуйста, шарик.
— Я не стану требовать, чтобы ты рассказала. Когда посчитаешь нужным, тогда и...
— Ну чего ты сразу так, Суо-кун?– я смеюсь, одновременно вертя в руках игрушку,– Тебе стоит меньше волноваться обо мне. Я же не маленький ребёнок!
— Как у вас обстоят дела?– из дверей Потоса выглянула Котоха,– Ого, да вы, я погляжу, отлично справляетесь! Я тут вам принесла еще одну коробку — откопала в кладовой. Может, найдёте что-нибудь, чем можно украсить. К тому же...~!– загадочно протянула Татибана,– У меня есть для вас горячее какао~!
— Вау! Я как раз замерзла,– я, забыв про осторожность, спрыгнула на землю,– Не прогадала, Котоха!
В нос бил горячий пар, а во рту таяли маленькие маршмеллоу, которые любезно добавила подруга.
Я подняла глаза на Суо.
Напротив меня стоял высокий брюнет с утонченными чертами лица. Морозный румянец на скулах, чуть розовые губы, тонкие пальцы, сжимающие кружку с какао... Суо не подходил под «тот самый» тип парней, которые мне нравились. Ну, или это я ошибочно считала, будто «этот тип» действительно мне подходит.
Я все еще не могу поверить в то, что смогла настолько сильно влюбиться.
Мои пальцы непроизвольно сжали кружку. К черту все предпочтения! Суо не блондин, ну и что? Зато с ним легко и просто. Он чуткий и видит, когда мне грустно. Мне хорошо, когда он рядом. Почти как в морозную ночь, когда ты с головой укутываешься в одеяло и засыпаешь. Хотя... почему «почти»?
— У Котохи действительно все очень вкусно, да?
Я осторожно смотрю на Суо. Краешек моих губ непроизвольно дергается, и я улыбаюсь, чтобы скрыть это.
— Верно.
Я так хочу сказать тебе, Суо, обо всем, что чувствую, но все упирается в тот злосчастный звонок. Он все сломал. Все испортил. Никакого «завтра» у нас с тобой больше не будет.
Нори? Нори, это отец! Тут такое дело... твой дедушка, он...
* * *
Я хорошенечко закрепляю скотчем гирлянду, которую мы неожиданно для себя откопали на самом дне коробки. Благо она была длинная и с успехом доходила до розетки внутри чайной.
Стараясь не упасть, я осмотрела свою работу.
— Закончили?– раздался оклик Татибаны.
— Почти, Котоха!– крикнула я в ответ.
— Давайте закругляйтесь! Уже темнеет, а я вас еще отблагодарить должна!
Отблагодарить, точно! Наверное, накормит хорошенечко.
Я сглотнула. Какао было действительно вкусным, но мой желудок требовал чего-то более существенного.
Вдруг, в самом углу я замечаю некрасиво свисающую мишуру. Хмурясь, я отрываю кусочек скотча и тянусь, чтобы заклеить.
— Готово!– провозглашаю я, как в этот же самый момент стремянка подкашивается, и я кулем лечу вниз.
— Что у вас за шум? Что случилось?– слышу я очередной возглас Котохи, а потом обеспокоенное над ухом:
— Нори-чан, ты как? Прости, это я отвлекся, не думал, что ты будешь еще что-то клеить.
Мое сердце ухает. Я сглатываю; пульс теперь отчетливо ощущается где-то в горле.
— Хорошо, что вовремя поймал.
Сидя, а точнее почти лежа на руках у Суо, я ощущаю, как он прижимает меня к себе, словно до сих пор боясь, что я могу свалиться на землю.
— Ребята?– в дверях наконец показалась голова Татибаны,– Вы кого-то подбили что ли?
Но, заметив нас в весьма странном положении, она, протянув: «Извините, помешала», скрывается в чайной.
— Неловко вышло,– пробормотал Суо.
— Я думаю, Котоха поймет, если мы объясним ситуацию,– говорю я, а потом негромко добавляю,– И я больше не падаю, Суо-кун, ты можешь поставить меня на землю.
— Да, конечно,– соглашается Хаято, пусть и видит, как я мертвой хваткой вцепилась в его кофту.
Как только оказываюсь на земле, я тут же захожу в Потос и, смотря на подругу самыми честными глазами, говорю:
— Это не то, что ты подумала. Я просто свалилась с лестницы.
Татибана ничего не отвечает, только коротко смеется. Я, смущенно краснея, стягиваю шарф и сажусь за столик.
Хаято Суо
В Потосе тепло, даже жарко. Напротив меня сидит Нори и за обе щеки уплетает сырную лапшу, приготовленную Котохой. Я, несмотря на тщательные уговоры, ограничился чашкой чая. Но даже так мне смогли впихнуть кусок брусничного пирога.
— Как планируете отпраздновать Новый год?– спрашивает Татибана.
Отчего-то этот вопрос застает Нори врасплох и она давится лапшой. Котоха тут же подбегает и хлопает ее по спине. Откашлявшись, подруга заливается смехом, причитая, какая же она всё-таки глупая, раз не может нормально прожевать и проглотить.
Но мне все равно кажется, что это не Норико. Да, это все еще она, но не та, которой была раньше. Эта Нори тоже громко и весело смеется, много шутит, ворчит, улыбается, радуется мелочам, но не так. Не так! Все как-то натянуто, словно она заставляет вести себя как обычно. Норико смеется, но ее глаза не горят азартом, как раньше. Они наполнены грустью и переживаниями. За что-то или кого-то. Я знаю, это не связано с бандами, как это было с «Keel», ведь тогда зачем ей молчать и притворяться?
У Нори что-то случилось. И какое-то чувство внутри подсказывает, что мне определённо не кажется.
— Огромное спасибо!– восклицает Сазама-младшая, а после, резво вскакивая с диванчика, бежит к раковине мыть тарелку.
— Нори, давай я помою!– протестует Котоха, но подруга непоколебима.– Упрямая!– качает головой Татибана.
— Ты знаешь, что происходит с Нори-чан?– спрашиваю я.
Котоха внимательно смотрит на меня и вдруг грустно улыбается. Жалость. Почему-то она... жалеет меня?
— Она рассказала тебе?
— Ты тоже скоро узнаешь, Суо,– говорит Татибана.
— Что я узнаю? И что значит «тоже»? Ты всё-таки в курсе?
— Правда, не стоило, Нори!– игнорируя меня, восклицает Котоха,– Но я могла бы помыть сама!
— Ты и так достаточно сделала. Вон как в одиночку здесь все украсила: и игрушки развесила, и маленькую елочку поставила, и снежинки из бумаги приклеила!
— Да ладно тебе. Если бы не вы, мне еще завтра пришлось бы оставаться после работы и украшать снаружи, а так вы мне очень помогли. Спасибо.
— Пожалуйста!– Нори, перекатываясь с пятки на носок, улыбается Котохе.
Она выглядит счастливой. Отчего же мне тогда кажется, что Норико больно?
* * *
Мы идем по дороге в сторону дома. Идем и молчим. В лицо летят крупные хлопья снега, которые, соприкоснувшись с асфальтом, моментально таят, оставляя на нем мокрые черные крапинки.
Мимо нас идут люди. Все они радуются наступающим праздникам: кто-то несет в пакетах подарки, кто-то продукты (явно намеревается приготовить что-то вкусное), а кто-то, неспешно шагая, разговаривает по телефону с родными, рассказывая как прошел его день.
И только над Норико словно повисла грозовая туча. Поначалу она пыталась улыбаться мне, даже говорила что-то, но теперь просто шла рядом, понуро смотря вниз.
Последнее время я держал руку в кармане штанов, где покоилось приглашение на зимний фестиваль. Если я приглашу Нори, может, она хотя бы на пару часов отвлечется от своих проблем?
Мы завернули за угол. Людей стало гораздо меньше.
Я обернулся. Нори отстала от меня и даже не заметила, как я остановился, из-за чего случайно врезалась.
— Ой...– девочка подняла на меня глаза.
— Ты заболела?– как можно ласковей спрашиваю я.
Норико неожиданно поджала губы — вот-вот заплачет.
— Ты спрашивал, что у меня случилось,– тихо начала она.
— И ты ответила, что ничего,– кивнул я.
— Думаешь, я наврала тебе? Это не так. У меня все хорошо,– Нори отвела взгляд и теперь пустыми глазами смотрела на фонарь,– А разве у меня может быть все плохо? Но, ты прав, кое-что действительно случилось. Помнишь день, когда мне позвонил папа? Тогда я тут же вернулась домой из-за «срочных дел».
— Помню. С твоим...– я запнулся,– С твоим отцом что-то случилось?
— Нет.– Норико начала нервно перебирать свой шарф,– Дедушка. Ему очень плохо. Гораздо хуже.
— Когда-то давно ты говорила, что господин Сазама лежит в больнице,– припомнил я.
— Да. Тогда все было нормально, дедушку даже хотели выписывать, но случилось какое-то осложнение и...– Нори прижала ко рту шарф, поэтому мне пришлось прислушаться, чтобы расслышать следующие слова,– У него что-то с сердцем. Таблетки, которые он заказывали родители, больше не помогают.
У нас кое-какие семейные проблемы...
Не об этих ли проблемах говорила Норико?
— Мама и папа пару месяцев назад заказали новые. То ли немецкие, то ли какие-то еще... Но они тоже... тоже не помогают. Суо-кун, когда папа позвонил мне, он сказал, что дедушке совсем плохо. Ничего не помогает. И врачи... они не дают хороших прогнозов. Папа сказал...– голос девочки сорвался, и я едва смог удержаться, чтобы не броситься обнимать ее,– Папа сказал, что, скорее всего, этот год будет для дедушки последним.
— Нори-чан...
— Мне предложили вернуться в город. Быть поближе к дедушке, иметь возможность навещать его почаще. Ты же знаешь, в последние года мы с ним практически не общались.
— Знаю,– как эхо отозвался я.
— Поэтому мне предложили вернуться,– повторила Нори,– Перейти на домашнее обучение и после школы проводить время с дедушкой. Но ты же знаешь, как я не хочу уезжать!– почти выкрикнула Норико.
— Нори-чан,– я, до боли сжав в кармане листовку, улыбнулся и сказал,– ты просто обязана провести время с дедушкой. Не нужно переживать о чём-то упущенном, ты ничего не теряешь! У тебя вся жизнь впереди, ты всегда можешь вернуться в Макочи.
Я заметил, как Норико закусила губу. Но, словно смирившись с чем-то, она сказала:
— Я давно уже решила это.
— Что?
— Я согласилась вернуться в Токио с тот самый день, когда папа позвонил мне.
Так значит, ты уже все распланировала? Все еще сжимая в руке листовку, я улыбался.
— Я просто не могу себе представить, что будет, если я откажусь.
— Ты все сделала правильно,– сказал я, вытаскивая руки из карманов и подходя к девочке чуть ближе,– Но почему ты не рассказала мне об этом раньше?
— Потому что ты переживал бы вместе со мной! Эти дни не должны были превратиться для нас в ад. Поэтому я тянула до последнего. Я и сейчас не должна была говорить. Хотела еще немного оттянуть момент, но мне так плохо... Я рассказала только Котохе, потому что мне нужен был совет. Я могла поговорить и с тобой, как обычно, но тогда бы в очередной раз только взвалила на тебя свои проблемы,– Нори наконец посмотрела на меня,– Думаешь, я не заметила, как ты был привязан к моим бабушке с дедушкой? Сообщи я тебе раньше, это стало бы для тебя еще одним ударом. Особенно после смерти бабушки.
— Я все понимаю.– Я сделал еще шаг вперёд, собираясь взять Норико за руку, но она сама приблизилась, сама уткнулась мне в плечо.
— Я все еще не хочу уезжать,– пробормотала она.– Но дедушка...
— Ты все сделала правильно, Нори-чан,– повторил я, но уже тверже. Я осторожно провел одной рукой по волосам девочки, другой прижал ее посильнее к себе.
— Ты мне дорог.
Я прикрыл глаза.
Ты мне тоже. Но я не смогу признаться тебе сейчас. Не в такой ситуации. Как и ты, я не могу позволить себе взвалить на тебя свои чувства.
— Когда вы уезжаете?– осторожно спросил я, непроизвольно прижимаясь губами ко лбу Нори, чего она, по-видимому, не заметила.
— Сегодня в десять вечера.
Сегодня? В каком смысле сегодня?
Я незаметно достал из кармана телефон. Начало седьмого. Осталось меньше четырех часов.
— Я поэтому и не хотела говорить,– сказала Норико, всё-таки заметив мою реакцию,– Хотелось сразу поставить тебя перед фактом, чтобы ты не сожалел ни о чем.
— Но если ты собиралась тянуть время и дальше, то... каким образом?– я вопрошающе взглянул на подругу. Сейчас мое сердце бешено колотилось где-то в горле.
— Я собиралась пригласить тебя в одно место. Только это сюрприз,– Нори, подняв голову, посмотрела на меня своими большими глазами. Они такие красивые. К тому же очень похожи на чай с лимоном. На ее любимый чай.
— Что за место?
— Говорю же, это сюрприз! Хотя, какие сюрпризы в такой-то момент,– сокрушенно развела руками девочка, а после осторожно посмотрела на меня,– Так, ты пойдешь?
— Разве я могу отказать?
— Пожалуйста, только не думай о том, что я скоро уеду!– взмолилась Нори,– Представь, что наступит завтра, мы с тобой отправимся смотреть на праздничный Макочи! Представь, что все осталось так, как было!
— Об этом трудно не думать,– признался я,– Но, раз у тебя каждая минута расписана, я просто не могу все испортить.
— Ты никогда ничего не портил! Это все я. Я!
— Ну же,– я, приобняв девочку за плечи, развернул ее в обратную сторону; в лицо ударил порыв ветра,– Нам и вправду не стоит думать о плохом. Поэтому, веди меня, Нори-чан!
Я снова встретился с взглядом Норико. Он все еще был несчастный, но на миг в нем словно промелькнула крупица радости. Девочка улыбнулась.
— Тогда пойдем! Нам нужно к метро.
И Сазама-младшая понеслась по дороге вперед, а я поспешил следом.
Проходя мимо урны, я незаметно выкинул листовку с приглашением на зимний фестиваль.
Не сегодня. Не сейчас. Когда-нибудь, возможно, еще не скоро, но я обязательно скажу, что люблю тебя, милая Нори. Обязательно скажу. Но не сейчас.