Часть 23
It's a new dawn
It's a new day
It's a new life
For me
And I'm feeling good
"Feeling good", Muse
Мне было страшно возвращаться, но в тоже время всё внутри меня горело желанием снова увидеть освещённые неоновыми лилиями столики, услышать звон бокалов и разгульный смех. Розария вдохнула в меня силы на то, чтобы прийти сюда с гордо поднятой головой. Даже если меня здесь больше никто не ждёт и сегодня моя связь с этим местом навсегда разорвётся, я точно буду знать, что сделала всё возможное. Я не позволю просто так забрать того, кто мне дорог.
До конца смены Сэма оставалось ещё полчаса, но я нисколько не жалела, что пришла рано. Вряд ли бы кому-то понравилось, начни я вдруг наворачивать круги по холлу борделя, в попытке продумать предстоящий разговор. Но всё же здесь ждать было намного спокойнее, чем метаться по улицам или в пустой квартире.
Единственное, что сильно отвлекало, так это странное оживление среди персонала. Мне были знакомы эти перешёптывания и многозначительные взгляды. Так ведёт себя любой коллектив, который весь год гонял балду, но внезапно им объявили о приезде начальства и приходится в спешке убирать пакеты из под доставки еды в шкаф и вылизывать все грёбанные поверхности. Как проходят подобные дни в "Purple prince", я не знала, но мне и не было до этого ровно никакого дела.
И всё же, странное ощущение, что я выбрала не лучший день для разговора с Сэмом, не желало уходить. Его смена уже закончилась, а я так и не заметила его в холле.Чувствуя, что больше не смогу сидеть, как на иголках, я хотела уже обратиться к Хоупу, чтобы он передал о моём приходе, но в этот момент свет почти полностью погас и заиграла медленная мелодия. Сцена казалась до странности знакомой, и тут же мои опасения оправдались, когда посередине холла возник блестящий металлический шест.
Но такого шока, как в прошлый раз в зале не было. Напротив, все сразу ожили при появлении танцора. А мне стало дурно.
Сэм шёл медленно, отрешённо глядя на собравшуюся публику. Лишь короткие обтягивающие шорты и чулки на подвязках прикрывали стройное тело. На обнажённой спине даже в полутёмном зале были отчётливо видны отметины на спине и плечах. Дойдя до шеста, он несколько раз обошёл его вокруг, словно примериваясь.
Но стоило музыке набрать обороты, как он легко запрыгнул на шест, плавно изогнув спину. В его движениях не было профессионализма, не было в них и дикой страсти, которую так ждали зрители от танца на пилоне. Сэм танцевал так, как умел и как хотел. Каждый поворот и изгиб был наполнен чувственностью. Но что выражала эта чувственность и к кому она была обращена?...
Я чувствовала себя невероятно оторванной от него. Хотелось позвать его, напомнить, что ещё совсем недавно он презирал Энни за подобные выступления, может быть хорошенько встряхнуть за плечи. Внезапное предположение отозвалось горечью в сердце. Сэм никогда не стал бы делать это по своей воле. В один миг его танец обрёл для меня печальный окрас.
А посетители всё так же с восторгом следили за каждым движением красивого тела, подвластного сейчас переливам музыки. Мне начинало казаться, что песню пустили по кругу, потому что Сэм то и дело начинал повторятся в движениях, а певец всё продолжал петь про новый рассвет, новый день и новую жизнь. А глаза Сэма словно смотрели в пустоту, в бесконечные мглу.
Когда музыка наконец подошла к концу, Сэм, прислонившись к шесту спиной, медленно опустился на пол. Всего секунду он простоял на коленях, тяжело дыша, а потом выпрямился, одарив восторженных зрителей широкой улыбкой. Фальшивой, отточенной до безупречности, продажной улыбкой.
Я готова была кинутся вперёд, чтобы выхватить Сэма из оживлённой толпы, но он вдруг исчез из моего поля зрения. Только спустя несколько секунд, приподнявшись на барном стуле, я снова увидела его, поднимающегося по лестнице. У меня совершенно вылетело из головы, что Сэм закончил смену и вполне может уйти в свою комнату, вместо того, чтобы сидеть в баре.
Конфиденциальность была уже совершенно ни к чему и я без задней мысли бросилась вслед за ним на первый этаж, туда, где ночевало большинство сотрудников борделя.
Сэм словно решил поиграть со мной в догонялки и когда я поднялась на этаж, он уже скрылся за своей дверью. Не успела я сделать и двух шагов, как из тени вдруг выступили два охранника, преградив мне дорогу. Они были странным смешением хамоватых вышибал из клуба и элитных телохранителей. В другой раз я бы хорошо подумала, прежде чем лезть, но сегодня меня ничто не могло остановить.
-Посторонним в комнаты проживания сотрудников вход разрешён только с одобрения начальства, – отчеканил один, тем же тоном, каким встречал посетителей Хоуп.
-Именем руководителя Тринадцатого операционного отделения ЧДА "Дельта" требую меня пропустить, – высветив на дисплее импланта удостоверение, выкрикнула я. Во мне начал просыпаться злой коп.
-ЧДА "Дельта" не имеет полномочий врываться на государственную территорию.
-С каких пор публичный дом стал государственной территорией? Знаете, мне совершенно не хочется ставить ваше заведение на учёт и подавать заявление на расследование...
Оснований врываться в "Purple prince" у меня и правда не было, но уверенность в правильности своих стремлений не позволяла так просто сдаваться. Но судя по лицам и сжатым кулакам охранникам они явно не были настроены слушать мои доводы. В этот момент у одного из них сработал детектор на рации и он коротко приложил ладонь к уху. Выслушав указания, он подал знак коллеге и они вдруг расступились, открывая мне дорогу.
Мешкать было рискованно, и я, недоумевая, кто подал этот волшебный сигнал свыше, пошла по коридору, в поисках нужной комнаты. Табличка ХХХ нашлась на самой последней двери, ничем не отличавшейся от остальных. Здесь не было внешних электронных замков, поэтому я просто постучалась.
-Открыто, – раздалось из-за двери.
Я вошла и поначалу решила, что ошиблась. Спальня самого успешного работника представлялась мне не менее роскошной, чем комнаты на верхних этажах. Я же оказалась в небольшой комнатушке с односпальной кроватью возле узкого окна и весьма неприглядной мебелью. Сэм сидел ко мне спиной на краю кровати, ссутулив плечи.
-Я вас предупреждал и сделал всё, что мог, мистер...
Юноша обернулся и увидев на пороге меня, оборвал фразу. В нашу предыдущую встречу Сэм разрывался от эмоций, и от него, как от взорвавшегося фейерверка, летели во все стороны искры. А сейчас от его прежнего огня остался лишь тлеющий костерок. Даже волосы и те казались сейчас блеклыми, цвета ржавчины.
-Как ты сюда прошла? – совладав с собой, спросил он.
-Неужели тебя только это сейчас беспокоит?
-А что ещё меня должно беспокоить? – огрызнулся Сэм, но без запала и без гнева. Голос мгновенно выдал всё его волнение, несмотря на грубость.
-Я знаю, ты зол, но выслушай меня, пожалуйста.
Сэм пристально вглядывался в моё лицо, словно пытаясь разглядеть подвох или обман. А я не могла оторвать взгляд от этих внимательных серых глаз, и все продуманные слова стремительно улетучивались у меня из головы.
-В прошлый раз мы оба наговорили всякого, но оно определённо не стоит того, чтобы расставаться навсегда. Ты сделал для меня слишком много, чтобы я могла просто так вычеркнуть тебя из своей жизни. Я не говорю, что поступила тогда неправильно, но мне определённо не стоило потом поддаваться эмоциям и срываться на тебя. Так что, Сэм... Если сможешь, прости меня, пожалуйста.
Он сидел неподвижно, чуть приоткрыв рот и неверяще распахнув глаза. Как будто бы вместе с моими словами до него дошло что-то, чего он очень долго ждал и теперь не верил в реальность происходящего. Не в силах больше встречаться с ним взглядом, я лишь на мгновение посмотрела на его руки. Пальцы у него дрожали.
-Сэм...
Он вдруг вскочил с кровати. Я была готова к тому, что Сэм сорвётся и начнёт кричать, а он всё так же молчал. Дрожь теперь сотрясала и его плечи.
Тяжело сказать, кто из нас первым бросился вперёд, но в какой-то момент мы сжали друг друга в объятиях и ещё долго не могли их разорвать. Одной рукой Сэм крепко прижал меня к себе, но другой ладонью так бережно поглаживал по волосам, будто боялся, что я – лишь иллюзия и могу исчезнуть в любую секунду.
-Мириам,... ты тоже... прости меня.
Я и не заметила, как начала плакать. Сердце разрывалось от боли, но когда я крепче обняла всё ещё дрожащие плечи Сэма, то почувствовала, как в эту минуту, в самой середине наших объятий, тихо и безмолвно зарождается счастье.