#Глава 11
Первое, что я помню о... том месте, это запах крови, трупов, разложения. Токсикоз сразу напомнил о себе. Порыв рвоты мне сдержать удалось. И вот когда мои глаза привыкли к мраку...
Флёр замолчала. Она согнулась. Было видно, как воспоминания гложат её изнутри.
— Продолжайте, леди Тьер, — велел император.
Флёр молчала...
— Продолжайте!
Её лицо исказилось от боли под действием сыворотки, руки закованные в наручники дрожали...
Там была Лили... Она была подвешена за руки... на цепи... к потолку... Её тело было истерзано. Не было ни сантиметра кожи без гематом, светлые волосы сосульками обрамляли лицо, уши... отрезаны.
Я кинулась к ней, проверяя дыхание, пульс! Но нет... Она была мертва... Тело уже начало коченеть...
— Лили, нет... нет... нет! — Я обмякла у её ног. Мои руки были в её крови.
— Она держалась молодцом, — раздался голос из-за ржавой решётки, такой знакомый голос. — Не разу не вскрикнула... Даже когда эти твари отрезали её уши.
Из темноты выполз Огастус. Его тело было покрыто белыми пятнами. Я чувствовала запах разложения от его тела.
— Гас! — я подползла к нему, мой голос дрожал от подходящеё к горлу истерики. — Кто это сделал с вами? С тобой?
— Девчонка, Корнетта. Она всё повторяла, когда хлестала Лили, что она не заслужила быть такой красивой... А женщина, её мать, вкалывала яды в меня... Говорила, что будет дельный эксперимент...
— Подожди! — вскрикнула я. — Я вытащу тебя!
Я нашла ключи от камеры около книжной полки. На столе. Рядом с окровавленными... «инструментами». Камера со скрипом отворилась. Я смутно помню... Только, что Гас не мог даже идти. Я тащила его на себе... До рощи у подножья мыса. Там, спрятавшись среди деревьев, я крепко обняла его, рыдая навзрыд. Он положил руку на моё плечо.
— Я рад, что напоследок увидел тебя. Прости. Мы не смогли тебя спасти. Так себе из нас телохранители, — прохрипел он.
— Не говори так! — взмолилась я. — Я найду противоядие! Слышишь?! Только не оставляй меня, прошу тебя, Гас!
Но он меня уже не слышал. Его взгляд затуманился и на последнем выдохе он произнёс:
— Я жалею лишь о том, что... так и не сказал ей... Так и не сказал Лили, как я люблю её...
И его глаза стали пустыми. Я ещё долго трясла его за плечи, рыдая и умоляя очнуться, но нет... Было поздно...
В зале суда повисло молчание, Каю казалось, что он слышал, как слёзы Флёр скатывались по бледному лицу и падали на трибуну. Леди Тангирра зажимала рот руками, сдерживая рыдания. Дочери и муж пытались успокоить её, но в глазах её застыл ужас.
— Вы заявляете, что эльфы Лили Рейнар и Огастус Сири, ваши телохранители до замужества, были убиты семьёй лорда Сиа? — уточнила сторона обвинения.
— Возражаю, — выкрикнул Кайен. — По протоколу. Нет смысла в уточняющих вопросах, когда обвиняемая находится под действием сыворотки.
— Вопрос обвинения отклонен, — подытожил император. — По ранее предоставленным данным Лили Рейнар и Огастус Сири действительно были отправлены с миссией в Приморское графство.
— Вот только их останков не было найдено в пещере хоркера! — возразил Романсо.
— Вы действительно думаете, что я бы позволила им остаться там?! — прорычала Флёр. — Я выросла рядом с ними... И не смогла спасти их. Единственное, что я могла сделать тогда, это похоронить их достойно!
С моря ветер принёс туман на рощу и мыс, он скрыл и все мои дальнейшие действия. Я оттащила тело Гаса на поляну в середине рощи, а потом принесла и тело Лили. Как контуженная я собирала хворост и несла его к телам своих друзей. Я не знаю сколько времени я провела за этим занятием, но ночь уже окутала графство. Когда погребальный кастёр был готов, я попыталась добыть огонь... Я не могла похоронить их, как следует, в тёмном огне, но хоть это было мне по силам. Я стучала камнями, тёрла кору, но ничего не выходило. К телам слетелись вороны. Меня охватила паника или скорее истерика.
— Прочь! Летите отсюда! — кричала я, захлёбываясь в рыданиях.
От бессилия я упала на калени. Прямо на рыхлый снег. Тогда я и познакомилась с госпожой Даармой.
Вороны резко вспорхнули и покинули меня, и я почувствовала касание руки на моём плече.
— Не плачь, дитя.
Голос был таким приятным и бархатистым, как голос родной матери. Я не чувствовала опасности. Может, это особый шарм божества или же мой разум помутился от истерики.
— Кто вы? — спросила я ослабшим голосом.
Она представилась. И я посмотрела на неё. Она была в длинном чёрном платье таком изящном по сравнению с моим, измазанном кровью и грязью. Её локоны падали на мои плечи, словно тёплый плед.
— Я могу тебе помочь.
Она с помощью магии подожгла погребальный кастёр, а потом нежно обняла меня.
— Не плачь, у тебя ещё много дел на эту ночь...
— О чём вы? — спросила я, наблюдая за тем, как языки пламени обволакивают тела моих друзей.
— Твоя страна под угрозой, твоя жизнь тоже. Всё это можно решить за эту ночь. — Она опустилась рядом со мной, также наблюдая за костром.
— Если я рожу этого ребёнка...
— Я знаю, — спокойно ответила она. — Я знаю больше, чем ты. Такова суть моего дара, но я также знаю, что за эту ночь судьбу можно изменить. Я покажу тебе.
Она поцеловала меня в лоб. И пред мои взором встало падение Тёмной империи. Дитя, что я носила под сердцем уничтожало её... Моей же силой. Языки багрового пламени охватывали столицу... и дом, в котором я выросла.
Я в ужасе отпрянула от странной женщины.
— Что это?! — выпалила я, задыхаясь от ужаса.
— Будущие, — всё также спокойна отвечала госпожа Даарма. — Его можно изменить. Но только сегодня. Потом будет поздно.
Свет погребального костра играл на её лице.
— У меня осталось мало времени. Я не могу покидать своё святилище надолго. Решайся.
— Как?! У меня нет сил ни то, чтобы на магию, просто на бой! Да и не могу я! Договор! Печать и ребёнок!
— С печатью я помогу, но этот... плод мне мешает. Ну, а договор, — она ухмыльнулась и наклонилась надо мной — Просто умри вместе с Сиа и их кораблями...
Она протянула мне нож и рассказала о Жатве. Первой жертве. Тогда вопрос стал ребром. На весах были нерождённый ребёнок, который должен был убить меня, а затем и мою родину, а надругой чаше Тёмная империя. Первой моей жертвой стал ребёнок. Я вонзила нож в свой живот. Прямо в центр печати. В этот же момент госпожа Даарма обожгла руку в погребальном кастре, а затем коснулась моего плеча. На месте ожога появилась татуировка, которую я всё ещё ношу. Сразу после вороны налетели на женщину, и она испарилась в в ночной мгле. Когда кастёр почти догорел, я подожгла факел от него. Этим же огнём я сожгла корабли. Матросов там не было, они отмечали в деревенской таверне своё грядущее плаванье, к счастью, и панику наводить было некому. Сиа даже не заметили пожара. Окна на порт почти не выходили. Так ещё и туман. Всё действительно складывалось благополучно. Тушить корабли начали только тогда, когда умер Дориан Сиа. Ну, а я вернулась в дом, как ни в чём не бывало, спрятав нож в кармане платья.
— Флёр? Не спишь? — послышался голос леди Марлины. — Сделай тогда чай.
Помимо ножа в моём кармане также был припасён яд, которым она травила Гаса. Я сделала ей чай. Аккуратно налила в фарфоровую чашку, положила рядом её любимое пирожное и вынесла поднос в гостинную. Корнетта сидела у камина и вышивала. А сама леди всё также читала книгу. Она взяла чашку, не глядя.
— Можешь же когда хочешь, - ехидно процедила она.
— Добавила секретный ингредиент, — сообщила я.
Тогда она всё-таки подняла на меня глаза.
— Что с твоим платьем, мерзавка?!
— Испачкала, миледи... Пока тащила тело своей подруги, — спокойно ответила я. — Как вам чай? Добавила туда кое-что из ваших личных запасов.
Я показала ей пузырёк, Она узнала его сразу. Было ясно по её глазам. Чашка выпала из её рук и разлетелась на осколки.
— Ахх... ты... Дрянь! — задыхаясь процедила она.
— Мама? — Корнетта наконец-то отвлеклась от вышивания и подняла на меня глаза. — Что ты делаешь? Как ты смеешь?
Она пыталась убежать, но её дядюшка совершил ошибку. Они действительно убрали всё оружие из гостинной, кроме одного... Это и оружием назвать сложно. Гарпун для охоты на китов. Я сдёрнула его с крючков и проткнула им Корнетту насквозь, припечатав её к стене рядом с камином. Из её рта полилась струйка крови, но она ещё была жива. Я должна была убить её именно ножом. Поэтому я сначала закончила с её матерью. Порезав Марлине горло, я вернула книгу на её колени.
— Ты это делаешь из-за эльфов, да? — прохрипела Корнетта, захлёбываясь кровью. — Знаешь, эта девица, была такая скучная! Даже не вскрикнула ни разу!
— Она умерла достойно, тебе бы у неё поучиться. — Думаю по протоколу вы знаете, что я с ней сделала.
На шум прибежал старый Дориан.
— Что у вас тут твориться?! — прокричал он, спускаясь по лестнице.
Последнее, что он увидел, это тела дочери и внучки. Я не стала с ним возиться. Убила одним ударом. На верху лестницы я столкнулась взглядами с Тораном. Он в ужасе побежал в свою комнату. Рана на животе забирала силы. Но я догнала его. Он сидел в своей комнате на коленях и весь в слезах, протягивая мне кожаный мешочек.
— Не убивай меня, Флёр! — просил он. — Хочешь, я буду кидать в тебя не подсвечники, а камни. Наши пленники говорили, что камнями не так больно! Не убивай! Вот забери!
Он вытряхнул содержимое мешочка на ковёр. Моё лицо скривилось от отвращения.
— Это мои трофеи! Смотри! Тут есть зубы, ногти, а вот это это папины фаланги пальцев в прошлом году у нас было мало пленников, и мама разрешила нам поиграть с нашим папой! С ним было весело! А вот это, — он показал мне срезанные эльфийские уши. — Это совсем новые!
Меня охватил ужас. Я сжала рукоять ножа сильнее. Мальчишка тем временем собрал свои «трофеи» обратно в кожаный мешочек и протянул мне.
— Вот, возьми!
Я взяла мешочек из его рук. Сделала пару шагов и кинула его в камин за спиной Торана. Он будто озверел и кинулся вытаскивать свои «игрушки» из огня голыми руками... Я с ним покончила.
Остался только мой муж. Говарда не привлекли никакие звуки. Когда я вошла, он лежал на кровати рядом с задушенной служанкой. Я не успела спасти девушку. В его глазах был ужас.
— Что.? Что ты творишь?! — Он заметался по кровати. — Пакт!
Я не слушала его. Через пару мгновений он был мёртв. Я вышла из поместья. Рана на животе открылась, и моя кровь залила порог дома. Последнее, что я помню, горящие корабли в порте. Очнулась я уже на руках своей госпожи в храме Темноречья.