Глава 4 «Неужели ты?»
Наступил следующий день. После огромного количества алкоголя, выпитого вчера, Я еле вспомнила что вчера произошло. Но это неожиданное знакомство уж точно нельзя было забыть.
Увидев на телефоне уведомление о звонке моего отца, я неохотно взяла трубку. Я уже знала, о чем он будет говорить. Эта тема висела молча в воздухе, но тяготила меня весь вечер и ночь.
- Катерина, что это было?
- И тебе доброе утро, пап...
- Ты хоть знаешь, кто это?
- Дай угадаю, ты про Флориана Хольцмана? Конечно же знаю...
- Ты хоть знаешь какой путь он проделал ради того, чтобы лично познакомится с тобою?,- в голосе отца чувствовалась строгость и недовольство, но это нисколько не тревожило меня.
- Я думаю, его больше интересует личное знакомство с тобой и твоими деньгами...
- Что за тон, Катерина?,- послышался усталый вздох моего отца,- Этот молодой человек очень хороший парень, наследник самой большой автомобильной компании Германии. Он станет владельцем буквально через год, а ты...
- А тебя интересуют его деньги...,- тут же перебила его я,- Почему ты думаешь, что меня сейчас интересуют знакомства?
- А что еще должно тебя интересовать? Работа? Карьера?
Я знала, какого мнения мой отец про меня, особенно про мои цели по жизни. Он считал, что лучшим выходом для женщины может быть только лишь удачное замужество и успех её мужа, а не уж точно успешная карьера.
- Ты бы могла с ним сходить на свидание!,- строго сказал отец.
- С чего бы? Я даже не знаю, какой он человек. Все что Я знаю о нем, это какой огромный у него кошелек.
- Катерина! Ты уже два года бегаешь в поисках работы и никак не можешь задержаться на любой из них. То увольнения, то бесплатная практика. Неужели ты не видишь, что работать это не для тебя !
- А что для меня, пап? Бездумно выходить замуж за всех богачей, у который количество денег соответствует твоему? Я хочу построить свою карьеру, развиваться, идти дальше по жизни...
- Раз так. Давай заключим сделку. Если ты проработаешь хоть год на одной работе, я больше никогда не скажу тебе и слова по этому поводу!
- Отлично!,- рассмеялась я прямо в трубку.
- А если нет - тогда наконец выйдешь замуж. Пока живешь на мои деньги, будешь жить по моим правилам.
Я услышала, как на другом конце провода раздался щелчок — отец повесил трубку. Тяжело вздохнув, я сдалась. Пришлось согласиться: он прав. Пока я живу за его счёт — буду делать, что должна.
Но внутри всё равно оставалась та же мечта: как можно скорее вырваться из-под опеки семьи и встать на собственные ноги. Начать зарабатывать, жить по своим законам и самому себе быть хозяином.
Я только успела положить телефон на стол, как экран мигнул — пришло сообщение.
И тут моё сердце сжалось. На экране высветилось: «Лола».
Пальцы сами собой потянулись к экрану, ещё до того, как я успела осознать, насколько дрогнуло все внутри.
«Привет, подруга.
Мы так давно не виделись... Я ужасно по тебе скучала. Может, увидимся на этой неделе? Я как раз в Италии. Как тебе идея?»
Улыбка появилась на лице, будто сама собой. Мы не виделись почти год. С тех самых пор, как Лола уехала колесить по Европе. Я лишь иногда натыкалась на её яркие фотографии в Instagram — улицы Парижа, платья на фоне пражской архитектуры, закаты в Лиссабоне... Но поговорить по-настоящему у нас так и не получилось. Всё оборвалось после того случая... с Джереми и Алланом. С тех пор мы почти не общались.
И всё это время не проходило ни дня, чтобы я не вспоминала о ней. О нас. О той дружбе, которая казалась нерушимой.
Я слышала, что Лола вышла замуж около восьми месяцев назад. Но до сих пор она так и не сказала мне, кто стал её мужем...
Почему? Разве мы не были так близки?
— Конечно. Я как раз свободна на этой неделе, — быстро напечатала я, почти не задумываясь.
Мне не хотелось писать, что я всегда свободна. Что, по сути, у меня вообще нет дел — ни работы, ни обязанностей, ни целей. Пустота. Я словно застыла где-то между прошлым и будущим, без чёткого направления.
В глубине души я была почти уверена, что Лола устроилась в какую-нибудь престижную компанию, и именно она финансировала её бесконечные поездки по городам Европы. В отличие от неё, я — просто безработная девочка из золотой клетки.
И всё же... не могу поверить, что мы снова начинаем сближаться. Что вот-вот станем теми самыми подругами — как раньше. Как только я её увижу, всё обязательно встанет на свои места. Я верю в это.
Поток мыслей был таким плотным, что пересохло в горле. Я встала с глубокого, мягкого кресла тёмно-бордового цвета и направилась на кухню. Наполнив кружку горячим кофе, медленно вдохнула знакомый, обволакивающий аромат.
Всё налаживается. Всё идёт как надо. Не о чем волноваться, Кети...
Я сделала первый глоток — и в этот же момент раздался дверной звонок. Кромешная тишина моих мыслей вдруг замолкла и звук снова повторился.
Кто это? Мой брат? Родители? Но с отцом я только что говорила.
Или, может, просто курьер?
Босиком, прижимая кружку к груди, я направилась к двери. Заглянула в глазок — прямо у порога стоял высокий человек. Его лицо было неразличимо: слишком близко.
Нервно вздохнув, я решительно распахнула дверь,
И застыла.
Передо мной стоял он.
Его волосы, когда-то золотистые, потемнели, превратившись в глубокие каштановые пряди. А глаза... те самые зелёные глаза, что когда-то сверкали как драгоценности, потускнели.
На меня смотрело до боли знакомое лицо. То, что я так часто видела во сне. То, от которого не могла убежать даже в собственных мыслях.
— Привет, Кети... — хрипло произнёс Джереми.
— Что ты здесь делаешь? — наконец прорвался мой голос. — Как ты узнал мой адрес?
Мои глаза были широко распахнуты, и я, не моргая, смотрела на него, не веря, что всё это происходит наяву.
Мы не виделись почти два года — с тех пор, как Джереми уехал к отцу в Америку. Два года — это слишком много, чтобы помнить его присутствие ... и слишком мало, чтобы научиться жить без него.
Я думала, что отвыкла. Что мне больше нечего чувствовать, глядя на него.
Или, может, я всё это время просто убеждала себя в этом?
— Твоя домработница сказала мне твой новый адрес, — спокойно ответил он, будто наше расставание было лишь лёгкой паузой.
Он выглядел почти так же, как в моей памяти. Всё то же выражение лица, тот же взгляд, знакомые до боли жесты. Но что-то всё же было другим. Незаметное, неуловимое.
На его лице теперь красовалась лёгкая щетина, а веснушки, которые когда-то сияли на солнце, словно поблекли. Он стал взрослее, мужественнее...
Но почему-то именно это ему не шло.
— У тебя ещё совесть есть приходить сюда? — прошипела я сквозь зубы, сдерживая дрожь в голосе.
Но прежде чем я успела отступить назад, его тёплая ладонь мягко коснулась моего плеча. Я вздрогнула.
— Прости... — едва слышно произнёс он.
Я наблюдала, как его губы формируют это слово — неловко, с натяжкой, будто даже у извинения был привкус неуверенности. Каждая буква будто давалась ему с трудом.
Мои пальцы ослабли, мысли на миг померкли. И в ту же секунду чашка выскользнула из рук и с глухим звоном упала на дорогой паркет. Кофе вырвался наружу, тёмной волной разлившись по полу.
Капли обожгли Джереми — я увидела, как он вздрогнул, когда горячая жидкость окатила его живот, пропитав тёмную рубашку.
— Горячо... — с улыбкой сказал Джереми, будто ему было совсем не больно.
— Да уж... — пробормотала я, чувствуя, как внутри снова накатывает то, что я столько времени старалась не чувствовать.
Я сидела на диване, забившись в самый дальний угол квартиры, будто расстояние могло защитить меня от воспоминаний, от чувств... от него. Из этой точки комнаты я едва могла разглядеть, как высокая фигура Джереми склонилась над раковиной в ванной. Шум воды то усиливался, то стихал, пока его рельефные руки отчаянно пытались смыть с одежды капли горячего кофе.
Не могу поверить, что он здесь.
Что я снова вижу его. Что он всё такой же — живой, реальный,как будто и не было этих двух лет. Как будто мы просто забылись в каком-то странном сне, и вот теперь проснулись.
— У тебя есть полотенце? — прокричал он из ванной.
— Сейчас посмотрю, — выдохнула я и тут же побежала к шкафу в прихожей, стараясь не думать о Джереми.
Я резко открыла дверцу... и вспомнила , что все полотенца в стирке.Как назло, я именно сегодня должна была этим заняться, но забыла.
Схватив пачку бумажных салфеток, я обернулась — и тут моё дыхание сбилось.
Он стоял в дверях ванной.Без рубашки.
Капли воды стекали по его груди, блестели на ключицах, исчезали за поясом тёмных штанов.Он вытирал лицо рукой, делая вид, что не замечает, как я застыла с салфетками в руках. Он знал, что Я на него смотрю и это его забавляло.
Моё сердце будто пропустило удар. Я невольно сжала бумагу в пальцах, пытаясь прийти в себя. С трудом мой взгляд смог подняться от его торса, на котором так низко располагались его джинсы...
Он поднял на меня глаза, так скромно и невинно, будто бы не видел, что мое лицо уже приобрело все оттенки красного цвета.
- Зачем ты приехал?,- твердо и настойчиво спросила я, сердито кинув ему в руки салфетки.
Он ничего не отвечал, лишь смотрел куда-то вдаль, вытирая свое лицо.
Последний раз я видела его без футболки лет десять назад, когда мы вместе купались в речке. В тот момент, я уже была влюблена в Джереми, но он не обращал на меня внимания.
- Ты не отвечал ни на одно мое сообщение. Ты даже не взял трубку, когда я тебе звонила. Ни разу...,- мои слезы подступали к глазам, но я не давала им освобождения. Мне хотелось ударить его по его загорелому лицу и выставить за дверь, но я не понимала, что меня останавливает.
Я ненавижу его и сейчас, как дура, пялюсь на это шикарное тело, смотрю в эти лживые глаза, слушаю его хриплый и низкий голос, без капли сожаления и грусти. Будто ничего не случилось, будто мы никогда не ссорились...
- Скажи уже!,- кричу я сквозь слезы, слыша, как мой собственный голос отбивается от стен.
- Мне было трудно...,- внезапно перебил меня он,- Ты знаешь, как мне было трудно не думать о тебе? Вспоминать тот факт, что мы никогда не сможем быть вместе. Понимать, какой я ничтожный, после всего того, что сделал. Что я просто недостоин тебя...
О чем он вообще? Даже после всего этого, он ни разу за два года не соизволил поговорить со мною? Это было настолько трудно?
- Я не смогу простить себя, что тогда потерял тебя...,- сказал Джереми и опустил глаза.
- Я не верю ни одному твоему лживому слову. Ты сейчас пришел в мой дом и пытаешься меня убедить, что все хорошо?
- Ты можешь мне не верить, Кети. Просто знай, что я больше без тебя не могу. У меня не получается,- его голос задрожал,- Два года я пытался себя убедить, что смогу жить без тебя. Что смогу не думать о тебе хотя бы день, но я ошибался...
Зачем он это говорит? Он ведь знает, как больно мне это слушать. Слишком поздно, эти слова звучат слишком поздно.
- Перестань. Прекрати говорить это...,- мои горячие слезы катились по щекам. Сожаление подкатывало к горлу волнами.
- Я не прошу у тебя дать мне шанс, Кети. Я прошу прощения, за все... за все,- внезапно, он быстро подошел ко мне и его руки заключили меня в горячих объятиях, так крепко и так нежно... Я уже не помню, когда в последний раз чувствовала Джереми настолько близко.