Нарушеные обещания

Вечер только-только вступал в свои права. Солнце совсем недавно начало садиться. А в простом кафе, куда обычно съезжались все «офисные планктоны», чтобы отдохнуть и расслабиться после тяжёлого рабочего дня или пообедать. Выбор блюд был совсем не велик. Зато разнообразие сортов чая поражало. Именно это и привлекало здесь брюнета в белой ушанке.

Он, расплатившись, пошёл к выходу и уже собрался покинуть кафе, как увидел знакомое лицо. Достоевский сделал шаг назад и поражённо взглянул на шатена, сидевшего на стуле вполоборота. Рядом также кто-то читал газету, которая скрывала лицо человека. Фёдор отвернулся, проморгался, будто это может помочь, и вновь повернул голову к дружелюбно улыбающемуся Дазаю.

— Давно не виделись, Достоевский. — с задорным смешком поздоровался детектив.

— К-как? — это был единственный вопрос, что сейчас волновал русского. — Стой, «Глаза Бога», верно? — с нервной и почти обезумевшей ухмылкой на лице спросил он.

— Не угадал, Фёдор. — показалось из-за газеты знакомое лицо, которое парень тут же признал.

— Нил, какая встреча. Не думал, что снова увижу тебя при таких обстоятельствах.

***Flashback***

Для четырнадцатилетнего подростка, Нила Геймана, потерявшего отца и мать, ночь была единственным временем, когда он мог совершенно не скрываться. Он ходил, где хотел, делал, что хотел. Запрещать было некому. Поэтому он не чувствовал каких-либо угрызений совести. Пару раз он даже наведывался в подпольное казино. Благодаря способности, победы были предопределены. Главной задачей было — не выдать себя.

И это была одна из таких ночей. Деньги уже заканчивались, а платить за коммунальные услуги нужно уже через два дня.

Игра была напряжённой, ставки всё повышались. А парень сидел спокойно, будто он профессиональный игрок. Хотя, кажется, скоро он им станет. Карты были открыты. Гейман снова победил, благодарно смотря на призрака, помогавшего ему.

— Пацан, тебя так скоро взашей из казино погонят! — усмехнулся мужчина с недельной щетиной на подбородке, однако, наружности он был приятной, даже очень.

— Не погонят. — пренебрежительно махнул рукой он и весело улыбнулся.

— Не хочешь сыграть только со мной? — спросил вдруг брюнет в чёрной накидке с белым мехом на воротнике.

Так они и познакомились. Фёдор стал первым, кто победил Нила в покер, несмотря на поддержку призрака. Как оказалось позже, игра в карты и азарт у русских в крови, на генетическом уровне.

Они больше никогда не пересекались, но имена и лица друг друга запомнили надолго.

***end of Flashback***

— Я тоже не думал, что у нас может быть общая знакомая. Тем более — Мари. — пожал плечами Гейман, складывая скучную газету в аккуратный квадрат.

Дазай победно смотрел на Фёдора, а Нил свёл брови к переносице и глядел на него так, будто на врага народа. Вскоре подошли сотрудники Отдела по делам одарённых вместе с Сакагучи.

— Привет, Анго. — весело помахал ручкой Осаму.

Достоевского увели, Йокогама в безопасности. Такого противника они ещё не видели. Даже Шибусава был не такой уж и угрозой, по сравнению с этим брюнетом. Но конец ли это? Кто сказал, что совсем скоро не появится новый противник, который будет намного умнее и изворотливее, чем этот?

***

На яхте все праздновали победу над Достоевским. Одна лишь девушка в лёгком, развевающимся платье с юбкой, которая поднималась от каждого даже самого слабого дуновения ветра, одиноко стояла на палубе, опираясь спиной на перила и придерживая руками ты самую юбку.

Настроения не было от слова «совсем». Мари печально глядела в небо, ожидая хоть каких-то изменений. Но их не было. Впрочем, не было и поддержки, так необходимой сейчас.

Она и сама понимала, что Фёдор заслужил такую участь. Он сделал много плохого и попытался уничтожить всех эсперов мира, хотел убить дорогих ей людей. Но… Он сожалел. По крайней мере, Мари видела сожаление в его глазах в их последнюю встречу.

Радовало одно… Благодаря Анго, она могла передавать ему небольшие записки в книгах. Такие безобидные передачки, как книги и журналы разрешались, так что хоть как-то, но она сможет с ним связаться. Пусть, это будет одностороннее общение. Но оно будет.

— Мари-чан, ты всё ещё грустишь по нему? — спросил вдруг подошедший к подруге Осаму.

— Не могу не грустить. — ответила она, но о подробностях решила умолчать. — Ты ведь меня знаешь. — грустная улыбка с по-щенячьи преданным взглядом украсила лицо девушки.

На плечи блондинки был накинут пиджак парня. Это заставило её вопросительно приподнять одну бровь, с нежной улыбкой глядя на парня.

— Мне не было холодно. — сказала девушка, запихивая руки в рукава пиджака.

— Заболеешь же.

Они оба повернулись к морю, смотря прямо в глубь, будто пытаясь заглянуть, что происходит на самом дне. Однако, каждый раз взгляд возвращался к отражению уходящего в закат алого солнца.

Рука парня осторожно обогнула девушку ложась на перила. Мари была в ловушке, но ей это даже приятно. Лучший друг поддерживает её. Что ещё нужно для счастья?

За всей этой картиной наблюдали двое. Парень с белоснежными волосами и одной единственной, затерявшейся в них чёрной прядкой, который всё не решался подойти к наставнику, хотя очень хотел. И, явно, торжествующий красноволосый парень, выпивающий уже второй бокал шампанского, который вообще-то нёс подруге.

— Пошли. Не будем мешать голубкам. — произнёс Гейман, уводя Ацуши обратно в толпу.

Накаджима и возражать не стал. Однако, краем ухо услышал тихий шопот Нила:

— Потом мне всё расскажешь.

Мари стояла, придерживая одной рукой юбку платья, которое Озаки-сан буквально заставила надеть. Она вглядывалась в водную гладь и размышляла над всем произошедшим. Сердце предательски пыталось проломить грудину, намереваясь покинуть девушку.

В мыслях проносились все моменты, начиная со смерти родителей и заканчивая настоящим временем. То, как она заставила парня смутиться, как они заблудились в том лесу, как она познакомила его с Фёдором, как она сбежала с Нилом, как вернулась, как снова улетела, когда друг только-только узнал о месте её работы, как снова вернулась и сидела под столом Дазая, пока тот усердно делал вид, что работает, как она вновь встретилась с Фёдором, а он довёл её до слёз, как вновь увидела его, как простила, как уговаривала Анго помочь с проверкой передачек Достоевскому, как просила у Мори-сенсея прощения, уходя из мафии.

Всё это привело к тому, что друзей у Мари стало достаточно много. Наверное, даже Чую можно считать таковым. Но Дазай отличался от друзей. Он был единственным, кто, зная обо всём, не отворачивался от неё, не заставлял измениться. Он был единственным человеком, помимо Оды, который принимал её такой, какая она есть.

— Мари-чан, мне нужно кое-что тебе сказать. — серьёзным тоном заявил Осаму, вырывая подругу из потока приятных и не очень воспоминаний.

— Слушаю тебя, — нежно улыбнулась она, как делала это раньше, заставляя и шатена улыбнуться.

— Я люблю тебя, Мари-чан… — он отвернулся, скрывая волнение.

Говорить такое лучшему другу, не заинтересованному в отношениях, было страшно. Он и не надеялся на то, что всё останется так, как было раньше. Мари уже не сможет спокойно сесть к нему на коленки, не позволит так крепко обнимать себя, не поцелует в щёку или кончик носа, не пошутит про него так, как шутила, не станет больше безо всякого стеснения в одном полотенце выходить из душа, считая, что ничего такого в этом нет — она ведь не голая вышла.

— Я тоже тебя. — она прикрыла глаза и обняла его.

— Не так, Мари. — сказал парень и положил голову подруги к своей груди так, чтобы она смогла расслышать, как сильно бьётся сердце. — Не как друга или сестру.

Девушка отстранилась, весело улыбаясь и чуть посмеиваясь, будто не верила.

— Каштанчик, я знаю, что ты умеешь контролировать сердечный ритм. — по-доброму усмехнулась она. — Это бы сработало с кем угодно, но не со мной.

Весело рассмеявшись, она собиралась оставить мимолётный поцелуй на щеке друга, но вместо этого парень наклонился коснулся своими губами губ блондинки, нежно сминая их, но не ожидая ответа. Он ведь просто доказывает, что не шутит. Спустя секунд десять, продлившиеся для Осаму, казалось, вечность, он отстранился от подруги (а можно ли её теперь так назвать?). Глупо в такой ситуации ждать взаимности.

— Прости. Я не знал, как ещё доказать, что не шучу. — он отвернулся и отвёл взгляд, ожидая пощёчины и или ругательств — чего угодно.

Однако, девушка сделала то, чего шатен, явно, не ожидал. Она обняла его. Так крепко, будто не хотела потерять. Будто Осаму сейчас уйдёт. Хотя, ему хотелось. Хотелось сбежать и не показываться подруге на глаза. Было в какой-то мере стыдно и страшно. Но она обнимала его так, будто чувства взаимны. Но этого ведь не может быть, правда? Правда же?

— Прости… Прости, пожалуйста. — сказала она. — Я не замечала этого. Как давно?

— Ещё до твоей «смерти». — сказал парень, поглаживая мягкие волосы Сакуноске. — Было так больно.

— Прости ещё раз. Просто объясни, как ты влюбился. — спросила она, поднимая взволнованный взгляд на друга. — Ты ведь знаешь. Я не понимаю этого. Может, если пойму, смогу тебе как-то помочь? — Одинцова смотрела на него с такой заботой, что парню хотелось снова поцеловать её, сильнее прижать к себе и не отпускать.

Она так улыбалась, будто смотрит на старшего брата, который не может в чём-то разобраться… И снова. Снова она бьёт по больному - не замечая этого, оглаживает края раны, которая не затягивалась вот уже несколько лет, как несмышлённый ребёнок, который хочет помочь, но не знает, как, и делает лишь хуже.

— Я не силён в описании того, что чувствую, знаешь же. — вздохнул он.

— Знаю. Но я попытаюсь понять. — улыбка на её лице стала ещё шире и ярче, а девушка будто расцвела.

— Сердце… Не получается его контролировать. А когда ты улыбаешься… Сразу готово выпрыгнуть из груди. Я всегда за тебя так сильно переживаю. Я готов был бросить всё: миссию, отчёт, Мори-сана, даже Чую во время использования Порчи, если ты звала. — говорил он, из последних сил пытаясь не сделать чего-то лишнего. — А когда ты рассказала о Геймане, я так ревновал.

— Это привязанность. Я чувствую то же самое уже давно. — сказала девушка, мягко улыбнувшись. — А когда ты пытаешься умереть, так сердце вовсе замирает.

— Ты путаешь, Мари-чан, это любовь. Все вокруг её обесценивают, но ты… Ты — наоборот, ценишь её куда сильнее, бережёшь куда тчательнее. Ты слишком много потеряла, чтобы теперь страдать, а потому убедила себя в том, что ты не можешь влюбиться.

— Но… — девушка хотела уже что-то возразить, однако, не могла. — Но…

— Вспомни книги 19-20 века. Тогда любовь не была так обесценена. Как бы назвали твои чувства в этих книгах? — ласково улыбнулся парень, держа подругу одной рукой за талию.

— Влюблённостью, наверное… — отвела взгляд она. — Но… Я совершенно не понимаю в чём фишка всех этих свиданий, ужинов при свечах…

— Ты просто практичный человек. — усмехнулся Дазай и поцеловал подругу в макушку.

— Дай мне время. — она с надеждой посмотрела на Осаму и улыбнулась. - Пожалуйста.

— Дам столько, сколько потребуется. - так же улыбнулся парень, обнимая Мари уже обеими руками, прижимая к себе, а Сакуноске обнимала в ответ.

__________________________

Итак, это снова я. И я всё же успела выложить главу вовремя. Ура~~~
А теперь я пошёл рыдать от счастья, ибо наконец-то это свершилось!