Механическое сердце ⚙️

Так начинался личный кошмар Эммы. До этого она сопротивлялась, думая о том, как бы выбраться из собственной тюрьмы, но, когда девушка отдалась чувствам, импульсы вот-вот должны были добраться до мозга, но этого было достаточно, чтобы мутант взял за считанные секунды нужный ей контроль над Эддисон. Да, враг блондинки не добирался полностью до мозга голубоглазой из-за сердца, и девушку только это и спасало от полного контроля, но обратного пути не было. Эмма поняла, что чувства — это то ещё дерьмо.

С этого дня она понимала, что стала личной собачкой той сумасшедшей девушки. После того, как она прочистила себе дорогу к женской голове, Эмма упала без сознания на пол, будто бы перезагружаясь после смены хозяина. Вот так сломали довольно сильную особу. По щелчку. Одними лишь словами.

Эмма понимала, что за ней никто не придёт, а выбраться после подчинения будет куда намного сложнее. Нет, вообще невозможно. Лаборатория находилась под землёй, под каким-то зданием.

И следующие дни были бесконечно долгими и длинными для уже потерявшей всё девушки.

Кажется, она сбилась со счёта. Сколько она не видела солнечных лучей, которые хоть и не грели, но давали бы её виду хоть какой-то живой облик? А какое время не видела она людей, кроме как этих двоих мутантов? Эмма не видела ничего, кроме как длинных тёмных коридоров, железных столов, отвратительного тусклого для этого помещения света и решёток на стенах, которые были и то не во всех комнатах. Там проходило за день много людей, которые даже не понимали, что там, под зданием, кто-то так сильно хочет увидеть хоть чьё-то лицо.

Эддисон понимала, что стоит ей только крикнуть в том месте, где находилась решётка, и её услышат, найдут, а если ещё и руку сможет просунуть, то точно выберется, но мутант-девушка была намного умнее, чем казалось. Как только блондинка хотела потянуться к решётке, та сумасшедшая быстро брала под контроль женскую голову, и она чуть ли не разрывалась от сильных радиоактивных импульсов. Из одного человеческого глаза голубого цвета сразу показывались слёзы, и после таких трюков Эмма не хотела чувствовать подобного. Всё её планы по поводу тех чёртовых решёток отпали, мутант даже не давал ей издать лишнего звука рядом с ними, а если девушка всё-таки и издавала хоть какой-то звук, то получала намного больше боли.

Эмма была похожа на птицу в клетке, но не на прекрасную птицу, а на пощипанную курицу, которую тоже скоро пустят на мясо. Кожа её побледнела, глаза потеряли хоть какой-то блеск, губы искусаны, а сама она похудела. Для неё это был вечный кошмар, а для всех остальных всего две недели.

И уже две недели блондинку испытывали. Мутант смогла подчинить её почти полностью. Каждый приказ был чётко понятен голове и выполним голубоглазой. Той девушке даже ничего не стоило больше делать, лишь своими импульса давить на Эмму на расстоянии, и причём с любого расстояния. Только если бы блондинка оказалась в трёхстах километров от неё, она бы не смогла её держать на своём поводке. Стоило ещё сказать спасибо, ведь если бы не механическое сердце, то Эддисон бы просто выполняла команды, которая ей бы прописывала мутант, словно робот. Она бы даже не смогла сопротивляться.

Всё начиналось от стандартных "принеси" и "унеси". Эмма брала безжизненными руками какой-то предмет со стола и несла своей "хозяйке", и кажется, это бесполезно для всего плана того мутанта. Эмме было тошно от самой себя, но не подчиняться тоже было плохой идеей. А она действительно пыталась, вот только после этой попытки следовала пытка. Самая настоящая пытка.

Девушка пыталась замахнуться гаечным ключом на мутанта, когда подошла к ней ближе, чтобы его же ей и отдать, но только она подняла его, как тут же и уронила себе на ноги. Эта боль была мелочью по сравнению с тем, что происходило в её голове. Механизм, что был встроен внутрь, начинал жутко барахлить. Правый глаз ничего не видел в такие моменты и поддавался сбою, но больше боли было в самой голове. Там будто бы всё, что могло сужаться, сужалось до минимальных размеров. Боль была колющей, задевая то один элемент мозга, то другой. От этой боли на левом глазу девушки снова наворачивались слёзы, а сама она не могла стоять на ногах и падала на колени, держась за голову.

Тело дрожало, чувствовало озноб, пот стекал и пачкал одежду, которую Эмма даже толком не снимала за эти две недели, хотя у неё была возможность ходить в душ и умываться. Уши закладывало, тело дрожало, она готова была отключиться, но только её терпение заканчивалось, мутант останавливалась. Шум в ушах пропадал, девушка начинала переводить громко дыхание, чувствуя, как лицо стало мокрым от слёз, но тело дрожало до сих пор, а руки всё ещё держались за голову.

- Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы ты больше так не делала, - мутант наклонилась, Эмма распахнула глаза, видя эту чёртову маску на женском лице.

И после этого девушка действительно боялась что-то сделать. Боль была слишком невыносима. Впервые в жизни Эмма Эддисон боялась НЕ подчиняться кому-то, что её и добивало с каждым днём.

Её просто всё это время тестировали, и она понимала, что в будущем может делать более ужасные вещи, чем что-то принести своей хозяйке. Она могла и убить так кого-то, но всё сводилось к тому, что той Эммы Эддисон больше никогда не будет. Ей должны были вырвать сердце, но девушка, пусть даже и находясь в подчинении, хотела жить. Даже так ужасно, даже без надежды и близких людей, но хотела.

Её кормили по расписанию, а иначе бы организм не получал нужных веществ, а значит и сердце не выполняло нужной работы. От этого Эмма могла умереть. Ей давали спать, отдыхать и даже читать, но это было ужасно. Всё было ужасно в этом чёртовом подземелье. Ужасные и неинтересные книги в старом и пыльном переплёте, вода, которая пахла хлоркой, от которой часто чесалась кожа, и которую Эмма не могла даже пить. Её в этом плане пожалели, покупая один раз в день пол литра воды в бутылочке. Девушка в некоторых местах расчесала свою кожу от хлорной воды до крови, а если вспомнить то, что у неё была огромная рана на левом плече, то все эти условия с водой были ужаснее даже еды и книг. Рана иногда кровоточила от попадания каких-то веществ в воде и никакие пластыри тут не помогали. Можно было подумать, что Эмма уже умирает.

Всё это пожирало её с каждым днём. Да, Эмма могла свободно передвигаться по коридорам подземной лаборатории, но была ли она свободна по-настоящему? Естественно, нет. Носить одну и ту же одежду, которая пропахла ужасным запахом такого же ужасного места, ей надоело. Хотелось снять с себя эти тряпки и уже ходить голышом, и, если бы не Блейк, Эмма бы сняла.

Снова прогуливаясь по пустому и грязному коридору, Эмма обхватила себя руками, дрожа. Кажется, это была простуда, но в таком состоянии последний удар могла нанести простая простуда, поэтому девушка хотела побыстрее добежать до ванной, чтобы окунуться в воду с какими-то химикатами, но она хотя бы могла её согреть. Даже ржавчина на кране и душе Эддисон не так пугала. Она боялась за себя.

Дрожь будто отдавала в виски громкими стуками, как и в уши. Зубы ударялись друг об друга, горло пересохло, а на бледной коже прошлись мурашки. Эмма еле-еле шагала по коридору в старых башмаках, которые ей нашли эти двое, но они были мужскими и совсем неудобными.

Тонкие женские ноги заплетаются, и девушка всё-таки падает со шлепком на холодный пол, сильно ударяясь ладонями и коленями, отчего вообще валится на спину и мычит сквозь зубы, лишь бы не издать ни звука в тихом коридоре от боли. Поднявшаяся из-за падения Эммы пыль вбивается ей в нос, когда она резко вдыхает, а затем начинает кашлять. Для неё стены задрожали, как и перед настоящим человеческим глазом всё поплыло.

Закрыв оба глаза, девушка слегка поднялась и продолжила кашлять, закрывая рот рукой, но это совершенно не помогало. Кашель был сухой, как и её глотка на тот момент, он прорывал, кажется, лёгкие настолько сильно, что аж кололо. Эмма согнулась и снова улеглась на грязный пол, с каждым вдохом вдыхая всё больше и больше пыли после кашля. Казалось, она заполнит человеческие лёгкие и всё, конец. Но Эддисон снова берёт себя в руки и встаёт, не закрывая рта. Облокачивается на какую-то закрытую железную дверь, за которой, возможно, двое мутантов обсуждают какой-то план, и напоследок кашляет так, что изо рта вырвались слюни. Этот кашель разрывал не только лёгкие, но и глотку.

После такого Эмме вообще не хотелось дышать, но всё же она сделала вдох и опустила руку, резко открыв глаза. Перед одним всё ещё плыло, но в механизме, который был встроен в её голову и глазу, давал какой-то знак. Да, всё было чётко видно, снова какие линии, которые фокусировали её зрение, словно хорошую камеру, какие-то просчёты в правом углу, где еле-еле заметны цифры, но наверху начал мигать восклицательный знак. Он, естественно, никак не мешал что-то разглядеть, но его раньше не было. И Эмма, кажется, не придала этому значения, её уже невозможно было чем-то напугать, если бы мокрая от слюней рука не коснулась пола и не приняла её грязь на себя.

Эддисон медленно поднимает дрожащую руку и видит действительно свои слюни, которые приняли на себя частички грязного пола, но они были с кровью, которую сенсор глаза сразу же считал и вывел на экран - четвёртая группа крови. Группа крови Эммы, отчего её рука начала дрожать сильнее, рот открываться шире, а механическое сердце стучать чаще.

- Нет, нет, нет, - быстро шепчет она, начиная оглядывать коридор, - Не так быстро.

Естественно, Эмма понимала, что умрёт. Умрёт от рук двоих мутантов по-настоящему, от того, что ни с ней делали, и, кажется, уже умирала, раз изо рта шла кровь, но на тот момент она была не готова. Хотя, можно ли подготовиться к смерти? Это спорный вопрос. Подготовка подготовкой, но умирать девушка в любом случае не хотела, и её просто не спрашивают об этом.

Страшно было видеть собственную кровь на руке. Эмма не вытерла руку об футболку или грязных штанов, а просто с дрожью сжала ладонь в кулак, когда её губы задрожали, но не от холода и дрожи простуды, а от накатившихся слёз страха.

Это было всё-таки помутнее рассудка. Эддисон не подготовилась бы и к той смерти от мутантов, она ни к чему не была готова. Она никого не ждала, не верила, что придут и заберут, но боялась, как маленькая одинокая девочка. Та самая маленькая девочка Вестера.

И как же Эмма хотела, чтобы хотя бы он был жив. Она до сих пор помнит тот день, когда он пришёл за ней в детский дом. Да, Эмма была не родной, но сколько же девчонка увидела искр в мужских глазах, когда они взглянули на неё. Жена Вестера умерла при рождении их первого ребёнка. Младенец так и не выжил, а мужчина остался один. Запой, депрессия - могло быть что угодно, но спустя год после разлуки с любимой и сыном, который хоть и не видел отца, но уже был им любим, Вестер понял, что не может один. Он просто помрёт, завянет, и мужчина пришёл в детский дом за новым счастьем и смыслом жить дальше.

Эмма никогда не знала настоящих родителей. Да и не особо хотелось, когда у тебя был такой прекрасный отец. Несмотря на его лишь воспитание, Эддисон смогла превратиться из маленькой девочки в девушку, которая, практически, повторила судьбу женщины своего отца. Да, голубоглазая потеряла тоже не мало, но хотя бы осталась жива. Но надолго ли это?

- Отец, - проскулила Эмма, пододвинув дрожащие от озноба колени к груди. Уткнувшись в них, она начала хлюпать и чувствовать, как все солёные слёзы перетекают по трубке к левому глазу, и как она быстро опустошается, - Отец, пожалуйста, забери... забери меня.

Нет, это не маленькая девочка из детского дома, которая боялась, что её оставят там. Нет, Эддиссон не желала отправиться на небеса вслед за отцом, она хотела, чтобы именно он ей помог выбраться, чтобы он её забрал отсюда, но всё было тщетно. Вестер ей здесь не поможет.

Но как же она скучала... Скучала по морщинистым рукам и их разговорам. Скучала по единственному человеку, который принял её в свою жизнь, под своё крыло, который воспитал такой сильной, хоть Эмма сейчас и ломалась. После смерти отца всё пошло по одному месту, но именно ему нужно было сказать как раз-таки спасибо, что его дочь могла хотя бы плакать, а не лежать под землёй в специальной цифровой колбе.

- Не слышит, да?

Эмма резко поднимает голову и видит перед собой Блейка, который нагнулся и спокойно смотрел на сломанную девушку. Когда она стояла в полный рост, то была его намного выше, но в таком состоянии даже разница в росте не придавала никакой уверенности.

- Папочка больше не придёт, - продолжает парень, садясь на корточки перед дрожащей Эммой, заставляя её прислониться к холодной стене ещё сильнее.

Эти двое мутантов откуда-то знали про Эмму и про её отца все. Не про механическое сердце и что-то другое, а именно про их связи и то, что девушка не являлась родной дочерью Вестера. Эддисон так и не понимала, откуда была такая информация.

Она и не хотела никого и ничего слышать. И боялась в тот момент всего и каждого. Мутанты сильнее, чем кажутся. Они физически сильнее любого человека, несмотря на то что имеют разные способности, но Эддисон до сих пор не верила, что являлась, практически, одним из этих существ только из-за сердца. Лишь из-за одного механизма, руки и ноги Эмма выделалась очень сильно, а тут ещё и специальные возможности, которыми она вовсе не умела контролировать.

В отличии от полноценных мутантов, её сила зависит от чувств, ведь только из-за них тогда, на задании, сердце заработало так, чтобы вызывать волну. Оно защищало своего носителя. И в отличии механизма, который с этой работой справился отлично, Эмма не смогла уберечь дорогого ей человека, но вместо этого спасла около сотни, а может и больше, жизней мирных граждан Бостона. А сейчас ей даже механизм не поможет.

Кому она сдалась?

- В отличии от тебя, он хотя бы жизнь людям спасал, - сквозь зубы проговорила Эддисон, поднимая грозный взгляд на Блейка, а след от удара блондинки, который все никак не проходил за эти две недели, делал его более устрашающим, - А не наоборот.

- Это моя работа, детка, - неприятная особа для девушки поправляет очки и расплывается в дерзкой улыбке.

И в этот момент у Эммы что-то ёкает внутри, около механизма, дёргается в обработке глаза. Она скалит зубы, скрипит ими и резко поднимает ту испачканную в кровавой слюне и пыли руку. Это была как раз правая, которой Эддисон вцепилась в шею Блейка, сжав на ней пальцы, и отчего парень захрипел, открыв рот. Он слегка поддался вперёд, одной рукой облокотился на стену, чтобы не упасть, а другой накрыл механическую руку девушки, вглядываясь в лишь сенсор её нечеловеческого глаза.

- Я убью тебя, - гневно шепчет Эддисон, сильнее сжимая довольно тонкую для ее силы шею, - Уничтожу и разорву в щепки. Может и не в этой жизни, но поверь, в следующей я это сделаю точно.

- Если мы не сделаем это первыми, - Блейк начал кашлять после этих слов, и у голубоглазой заскрипели зубы.

Злоба в её теле и голове затмевала все, несмотря на её физическое состояние. Она была больна и слаба, но лишь огромный механизм помогал своей хозяйке и помог ей в тот момент, когда девушка ещё сильнее сжимает глотку мужчины, а затем со всей силы отдёргивает его от себя, резко отпуская его шею. Женское тело сразу же почувствовало дрожь, а Блейк оказался от Эммы чуть подальше и сильно ударился спиной, начав сильнее кашлять. Очки с его глаз упали и лежали на пыльной земле рядом с его головой с правой стороны.

Его шея была мокрая от грязных и кровавых слюней Эддисон, но это его не волновало, когда он вцепился в неё и продолжал кашлять, лишь бы все это прекратилось в один миг.

Мутанты понимали, что Эмма сильна, несмотря на то, как её вымотали за эти две недели. Несмотря на простуду, на потерю веса, важных витаминов и минералов в теле, девушка могла сопротивляться. Не всегда главному мутанту, но Блейка, если его подружки рядом не было, голубоглазая к себе даже не подпускала, нанося ему ущерб разного типа. Но мужчина все равно подходил к блондинке, надеясь, что она его не тронет.

Эмма еле-еле поднимается на дрожащие ноги, облокачиваясь на стену, и переводит дыхание, пока озноб будто доходит до самого важного механизма внутри неё. Блейк всё ещё откашливался, пока девушке удалось подойти к нему поближе и попасться на его глаза, которые, как только её увидели, пронзились страхом. Мутант не применял свою силу, потому что знал, что Эддисон его заметит по пыльным следам в грязных коридорах, и поэтому лишь сжался под девушкой, будто сдерживая кашель в себе.

- Когда же вы наиграетесь? - тихо шепчет Эмма, смотря с высока своего роста на Блейка, что хоть немного кормило её девичье гордое эго за последнее две недели, - Вы оба жалкие. Твоя подружка словно доминирует над тобой, и даже если ей я подчиняюсь, то тебе я ни за что потакать не буду. Ты слишком слаб для меня, даже если больная здесь морально и физически только я.

Несмотря на отсутствие очков, Блейк прекрасно видел этот злобный взгляд и задрожал на пыльном полу, все ещё держась за мокрую от слюней шею из-за руки Эммы, что было немного противно ему самому, но все чувства в один миг сжались внутри него, когда Эддисон замахнулась на него левой ногой. Голубые глаза сжались, ноги Блейк поджал, прекрасно давая понять, что он на самом деле боится блондинку, а сам факт того, что она подняла как раз левую механическую ногу, лишь нагонял огромный страх. Мужчина понимал, что будет больно, если голубоглазая ударит его этой ногой, тем более, если попадёт по лицу.

Сердце его замирает, когда он видит, что Эддисон вот-вот ударит, но удар и какой-то хруст слышится рядом с ухом, совсем маленькая волна столкновения ноги и дурацкого пыльного пола закладывает ухо Блейку. Мужчина распахивает глаза и видит, что Эмма слегка нагнулась к нему, понимает, что она не целилась на него, а провернула всё это, чтоб убедиться в том, что он её до безумия боялся. Только в тот момент Блейк вспоминает про очки и хруст после того, как голубоглазая ударила ногой по полу, понимая, что она их сломала.

- В следующий раз я нацелюсь на твоё жалкое лицо, чтобы уничтожить его всмятку, сопляк, - голос Эммы холодный и заставляет мужское тело задрожать, медленно вставая в полный рост.

Эта ситуация ей напомнила Стенли на прошлой работе и миссию, где она расквасила лицо андроиду всмятку. Был бы у неё костюм, Эддисон бы давно выбралась, но увы у неё ничего не было. Девушка больше не желает заострять своё внимание на Блейке и медленным шагом снова направляется в ванную комнату, пока озноб её полностью не убил.

- Ты монстр! - слышится ей в след, Эмма останавливается и слегка поворачивает голову, услышав позади себя какой-то звук, который издал Блейк от страха.

- Я это уже слышала. И я не буду никого жалеть, особенно тех, кто пытается меня уничтожить. Я монстр по отношению к защите своей жизни, а кто вы? - Блондинка говорит уже спокойнее, но её голос слегка дрожит от слабости, - Вы просто бешеные животные, которые гонятся за мясом, чтобы покормить себя. И не больше. Звери, мутанты, которых действительно нужно закрыть в клетках и проводить над ними эксперименты, что вам и положено по правительству Бостона.

Голубоглазая не хотела больше не перед кем распинаться и зашагала к своей цели, лишь бы быстрее от неё отвязались. Как же она хотела быть в тот момент сильнее. Такой, когда была на свободе, но спустя лишь некоторое время лежит в горячей хлорной воде в ванной комнате и смотрит в пустоту, слыша, как в каком-то углу комнаты капает откуда-то вода.

Кожа после такой воды была сухая, появлялись раздражения, которые Эмма уже успела после нескольких приёмов таких ванн расчесать до крови, и в тот момент они дико щипали, но Эддисон терпела. Это было единственное место, где она могла побыть одна и мысленно молиться, чтобы её кто-нибудь нашёл и забрал отсюда.

Блондинка временами думала о Кристофере. По нему она скучала почему-то больше всего. На него была вся надежда, но с каждым днём её было всё меньше и меньше, потому что следователь толком ничего не замечал, хотя мутант не переставала говорить, что её напрягает тот мальчик на стажировке. Удивительно, но Таффи действительно видел что-то не то, и девушке нужно было надеяться как раз на него, нежели на Кристофера.

Подняв голову, сидя в ванне, Эмма увидела своё отражение в небольшом куске зеркала, что был прикреплён к стене, около ржавого крана. Туда она старалась вообще не смотреть, ведь от этого красивее не становилась. Ту часть лица, которую заменили на панель андроида, никто не собирался покрывать пикселями, чтобы её не было видно. Те грани между кожей Эддисон и самой панелью перестала опухать и превратилась в сплошной красный контур. Кусок разбитого стекла ей хотелось разбить на ещё меньшие куски своей правой рукой, но она держалась до последнего, иногда вымещая свою злость на Блейке и успокаиваясь.

Голубоглазая не знала, как проведёт день, когда открывала глаза по утрам, но знала, что нового дня она боялась. Открывала глаза из-за сильного и громкого нарастающего стука своего сердца, сразу подрывалась, и начиналась отдышка. Глаза бегали по помещению, а со лба всегда стекали пару капель пота. Когда же Эмма в последний раз нормально спала? В гостевой комнате ОПКП, в которую она бы с удовольствием вернулась. Там осталась ещё и Маттия, но её хозяйка была уверена, что кошка явно чувствовала не Эддисон рядом с собой.

Тело в тёплой воде немного отошло от озноба, но Эддисон не знала, что ей делать после того, как простуда превратиться в нечто большее, если она доживёт до этого момента. Девушка могла элементарно умереть от таких условий проживания, но другого развития событий у неё просто не было.

Сидеть весь день в горячей хлорной воде, которая со временем тоже остынет, не было смысла, поэтому Эмма более-менее привела себя в порядок с помощью дешёвых средств гигиены, от которых уже явно пострадали её волосы цвета блонда, но как же ей не хотелось снова надевать ту единственную грязную одежду и те дурацкие мужские ботинки. Может, Эмма и понимала, что грядёт её конец, но он же не должен был быть таким грязным и отвратительным.

Но выбора не было. Вытерев своё дряхлое тело хотя бы чистым полотенцем, которое иногда меняли в ванной комнате, Эддисон напялила свои грязные вещи и поспешила высунуть голову из двери, чтобы осмотреться, пока чувствовала, как расчёсанные места на её коже всё ещё щипали, а сама кожа с каждой секундой после полотенца становилась суше и суше.

В пыльном и грязном коридоре не было никого, кроме как сломанных Эммой очков Блейка, которые мужчина не удосужился забрать. Они валялись почти в самом конце коридора, и Эддисон медленно вышла, а затем и пошла в другой коридор, в котором, на удивление, за эти две недели не была.

Не то, чтобы её туда не пускали, просто в этой части подземной лаборатории всегда ошивалась главная из тех двух мутантов. Она сама приходила "дрессировать" блондинку в другие комнаты, но в своём главном укромном местечке была намного чаще, продумывая там свой план. Эддисон шла тихо и медленно, слыша почти из каждого уголка коридора какие-то непонятные звуки, боясь привлечь лишнего внимания. Для неё это была чужая территория, на которой она ещё не была. Неизвестность пугала голубоглазую.

Коридор был тёмный, и только лишь свет с большого аквариума в стене его освещал. Эмма удивилась, увидев его, и встала напротив, ведь это было единственная красивая вещь, которую она видела за эти две недели. Вода в аквариуме была явно чистой и хорошей, ведь там плавали рыбки, стоял декор для них, а подсветка его была ярче всего в этой подземной лаборатории, вселяя хоть какие-то цвета в такие уже безжизненные голубые глаза Эддисон.

Она прислонила руку к холодному стеклу и почувствовало что-то, что ей напоминало о том, что она ещё живёт. Но вдруг женскую голову пробивает воспоминание. Эмма точно видела такой же аквариум в квартире Блейка, когда он туда завёл девушку под именем и внешностью другого человека.

Мало того, что блондинку пугало её присутствие в этом коридоре, так ещё вся живность в аквариуме снова куда-то в один миг исчезла, ведь появились очертания уже знакомого силуэта. Голубоглазая сразу же убрала руку от аквариума, как в тот раз, и отошла от него, пока тот силуэт оказался ближе к стеклу и показался на голубые испуганные глаза. И какое же удивление Эмма испытала, когда увидела девушку в воде.

Она была с оголённой грудью, но вместо ног у неё был механический хвост, словно у русалки. Было видно, что хвост собран из чего-то самостоятельно, и Эмма подумала, что это андроид, но когда подняла взгляд на лицо этой девушки, то обомлела, увидев в её правой стороне лица такой же встроенный механизм, как и у неё самой. Русые волосы этой странной особи красиво расплывались в воде, и Эддисон поняла, что именно эта девушка была в том аквариуме в квартире Блейка.

Блондинка не могла понять, как же человек мог дышать под водой. В андроида не вставляли бы такой механизм, как у них двоих, и этому был лишь одно объяснение - она была мутантом. Тем самым мутантом, как и Блейк с его подружкой.

Русалка внимательно осматривала Эддисон всего лишь несколько секунд, а затем быстро прижала ладошки обе руки друг к другу и показала их со стороны девушке. Блондинка не могла понять, что это могло значить, пока русалка не начала показывать пальцем вверх, а затем снова прижатые друг к другу ладони. Голубоглазая немного постояла на месте, но потом вспомнила, то прикладывала свою руку к аквариуму в квартире Блейка, но убрала её, как только увидела такую же руку с другой стороны.

Русалка показывала все эти жесты, чтобы Эмма поняла, что лаборатория "Югир" находилась прямиком под зданием, в котором находилась мастерская Вестера, а через всё здание каким-то боком был проведён огромный аквариум с этим мутантом. Эддисон долго не могла этого понять, но когда поняла, то подбежала к аквариуму и начала разглядывать его вверх, понимая, что аквариум большой.

- Ты такая же, как и я, - прошептала голубоглазая, уже ближе рассматривая русалку, - Тобой тоже контролируют, только полностью. Но зачем?

Новая подружка блондинки не могла ничего ответить, кроме как указать в правую сторону коридора, где была открыта какая-то железная дверь, и как бы Эмме страшно не было туда идти, она оторвалась от аквариума и пошла к ней, надеясь на то, что что-то оттуда узнает.

Вопросов стало намного больше. Девушка не знала, зачем той сумасшедшей нужно было найти всех остальных мутантов. Эддисон ничего пока важного не знала, но понимала, либо она сейчас хоть что-то узнает, либо её уже в ближайшее время просто убьют.

Зайдя в такую же комнату, как и все остальные комнаты в этом месте, голубоглазая удивилась, ведь вся правая стена была увешена небольшими экранами, на которых то и дело мелькали то разные чертежи, то статьи из Интернета, то фотография людей, но подойдя к ним ближе, Эмма увидела много чего, что было связано с ней: статьи из Интернета про взрыв в клинике, про мины, про аварию, про механическое сердце и прорыв в медицине, фотографии всего отряда третьего ранга ОПКП, их отдельные фотография и чертежи созданных в этой лаборатории андроидов.

Но что-то ёкнуло в механическом сердце, когда его хозяйка увидела чертёж своего андроида. Тем, чем её заменили. У него тоже был блок питания, с помощь которого он употребляет еду, чтобы не выделиться из толпы, но кажется это самой Эмме скоро понадобится такой блок, ведь с нынешнем питанием её желудку точно не хорошо.

Не сдержав эмоции, девушка стиснула зубы и нацелилась прямо в этот экран правой рукой и с грохотом сделала в нём дыру, после переводя дыхание. В то время, когда перестал работать один экран, перестали работать вмиг и все остальные. Вся техника, что была с ними связана, отключилась, в комнате стало потемнее, но единственная настольная лампа дарила свой свет этому помещению, во тьме которого Эддисон уже не могла сдерживать свои чувства.

Она ненавидела всё и всех в этом месте. Каждый пыльный и грязный угол, эту хлорную воду, ужасные книги и отвратительную еду. Блондинка хотела домой до боли к груди, хотела к Кристоферу с Таффи, хотела жить любой ценой. И уж явно не хотела, чтобы такую девушку, как Эмму Эддисон, заменяли какой-то грудой металла. Она была слишком особенной, чтобы так сделать.

- Ты до сих пор ещё стоишь на ногах, - резко послышался противный голос из-под маски, и Эддисон обернулась, застыв на месте, - Впечатляет.

Мутант, скрываясь за маской и белым капюшоном, стояла в дверях и облокачивалась на косяк, рассматривая свою жертву. Голубоглазая не спешила вытаскивать свою руку из пробитого экрана, но её мышцы напряглись. Она не боялась мутанта, она боялась почувствовать боль, которую мутант может ей подарить.

- Меня поражает твоя смелость в таком опасном для тебя положении, - несмотря на то, что блондинка испортила её технику, мутант была спокойна, - Ты до сих пор думаешь, что сможешь выжить?

- Смогу, - смело выговаривает Эддисон, резко вырывая свою руку из дыры в экране.

- За тобой вряд ли кто-то придёт, - после этих слов девушка начала приближаться к голубоглазой, - На что ты надеешься? На что ставишь свои последние надежды?

- На себя. Я выживу.

- Твой отец говорил так же, когда боролся с раковой опухолью, - мутант дошёл до высокой блондинки, и её механическое сердце на миг замерло.

Любое напоминание про отца по Эмме било не слабее, чем её положение. Ей было больно от того, что с ним так же рядом находилась эта сумасшедшая, но не в виде незнакомца, а возможно даже товарища или друга. Если бы Эддисон знала, что всё так обернётся, то начала бы действовать уже в то время, когда отец начал разрабатывать сердце.

- И как видишь, от него ничего не осталось, кроме того, что он создал. Пора смириться, Эмма, и перестать показывать свой характер перед теми, кто физически и морально сильнее тебя. А также перестать ломать мою технику, которая была создана явно не для твоего удара.

После этих слов голубоглазая резко почувствовала боль в голове и зажмурила глаза, увидев перед этим то, как мутант направил на неё свою кисть руки, не поднимая её. Девушка чувствовала, что это не максимум её сил, но было всё так же больно и противно.

- Зачем тебе остальные мутанты? - лишь сквозь стиснутые зубы смогла спросить Эддисон, не открывая перед мутантом собственных глаз.

- А, ты, похоже, уже увидела ту девушку в аквариуме, - в искажённом голосе из-за маски на лице мутанта появились весёлые нотки, а сама девушка начала двигаться возле Эммы, уже подняв руку и направляя её в сторону своей жертвы, - Получив твоё сердце, я стану одной из самых сильных мутантов, так как у меня будет две специальные возможности, а так же я проживу около века, может даже больше. В Бостоне есть ещё один сильный мутант. Если же я не смогу выдрать из тебя сердце, и ты как то выберешься, то я направлю их на тебя, потом и на правительство Бостона, а там и кто знает, может я со своими способностями смогу управлять целым городом.

Предела у женской сумасшедшей головы не было. Эмма не знала, что и сказать, да и не могла, потому что даже если мутант куда-то уходил от нее в комнате, то её сила сильнее действовала на мозг Эддисон, которая лишь терпела, стиснув зубы и сжав до боли в висках глаза.

- Видя, насколько ты всё-таки сильна, хоть и не в этом месте, у меня с каждым разом отпадает желание оставлять хоть частичку тебя в виде андроида с комплектом твоего мозга, но у меня кое-что есть, - мутант, не отпуская руки, свободной рукой достала небольшую шкатулку и поставила её на стол.

Боль была не самого сильного масштаба, поэтому голубоглазая пообещала себе в тот момент вытерпеть, и лишь с дрожью громко выдыхает, не видя позади себя мутанта, которая доставала из шкатулки огромный шприц с черной жидкостью. Шприц был не современный, а старый, который ещё использовали в 70-е годы, и если бы Эддисон его только увидела, то точно бы отдалась страху, ведь она до жути боялась иголок и уколов с детских годов жизни, даже несмотря на то, что её отец был хирургом.

- Последний эксперимент, который покажет мне насколько ты живучая, - крепко ухватившись за шприц, мутант быстро направилась к Эмме, а затем ухватилась за плечо и развернула её к себе, заставляя открыть напуганные глаза. Если бы она не давила блондинке на мозг, Эддисон не за что бы не развернулась, - Выживешь - сделаю то, что задумала, нет - так просто вырву сердце и оставлю твое тело гнить где-нибудь в заброшенном здании за городом, либо просто закопаю в земле. Посмотрим на мое настроение.

Голубоглазая уже не смотрела на эту сумасшедшую, а лишь на огромный шприц в её руке, что она показывала своей жертве, которая всё ещё чувствовала боль, но в один момент она так сильно ударила по вискам и самой голове, что Эмма вскрикнула и ухватилась за свою голову, снова зажмурив глаза.

В один момент девушка просто не выдержала звона в голове и ушах, что просто с грохотом повалилась на колени перед мутантом, будто показывая ей всю свою верность, словно собака. Женское тело затряслось, правый глаз забарахлил, внутри правой части лица что-то зашевелилось, механизм давал сбой, пока девушка-мутант смиренно уложила свободную руку на сухие, словно солома, после хлорной воды волосы блондинки и начала действовать на её голову сильнее, слегка поглаживая макушку, а затем и сжимая ее волосы.

Эддисон было все равно в тот момент, что она с ней будет делать, что будет после этого, нет, плевать. Девушка просто хотела перетерпеть боль, пока из левого глаза по трубке выходил поток слёз, голова была готова просто разорваться на несколько мелких атомов, и на этом фоне блондинка даже не замечает, как мутант в это время нащупывает на её шее вену, а затем аккуратно вводит толстую иголку шприца, а по ней и его содержимое. Вещества было совсем немного, но никто совершенно не знал, как такое необычное женское тело его примет.

- Удачи, - лишь шепчет мутант, выбрасывая уже пустой стеклянный шприц, который разбивается в каком-то углу комнаты.

Она рывком отпускает волосы Эммы, отчего та резко вдыхает, будто ей не хватало все это время воздуха, голубоглазая опускает голову вниз, пока с её носа с громким звуком на холодный пол упала капля крови, а тело продолжало дрожать. Может, для себя блондинка и была слаба, но на самом деле, на фоне всех остальных простых людей, она была действительно героем, оставаясь в живых после подобных чувств.

Только мутант хочет отойти от своей жертвы, как на всю комнату и коридор появился негромкий писк, который явно давал не самый лучший сигнал для тех, кто заведовал лабораторией, и девушка-мутант резко поднимает взгляд вверх, будто именно там, наверху, что-то происходило.

*****

- Здравствуйте, мы из ОПКП, - доносится из-под шлема костюма одного из работников, что стояли на пороге перед квартирой Блейка. Мужчина успел перед открытием двери поменять внешность и голос, которыми он заманил к себе Эмму, а затем увидев гостей, сложил руки за спиной и подал своей подружке сигнал через браслет.

Через считанные секунды работник ОПКП освобождает свою голову от шлема, и мужчина ловит на себе шоколадный взгляд гостя, чьи колечки в левом ухе заблестели от яркого света в коридоре, где он стоял. Он поправил свои черные, как смоль, волосы, и краем глаза взглянул на своего напарника, что был намного меньше его ростом и явно был младше генерала отрядов третьего ранга в ОПКП.

- Мы по поводу вашей соседки за стенкой, - смело начал Кристофер, - Там должна была поселиться Эмма Эддисон.